Атлантида

Через приоткрытую дверь, из опочивальни слышались приглушённые звуки. Лелета ждёт его, Ликон понимал это. Он восхищался тактом супруги. Всё дела, всё государство, а о жене совсем некогда подумать, отчитывал себя, порой, правитель.

Отбросив свитки, над которыми он корпел, Ликон встал и направился в спальню…

Ну вот наконец то и настал этот торжественный день. Середина лета, прекрасная пора, хотя и жарко, днём, но Ликон любил это время года. Солнце ещё только взошло. Сквозь закрытую дверь до него доносилось «щебетание» Лелеты. Она перебрасывалась короткими фразами, с прислугой, стараясь не разбудить его.

−Пора, − Ликон сел на кровати. – Настал момент истины. – Ликон не когда не утруждал себя излишними словесными формами, тем более поэзией. Он всегда, мыслил шаблонами и проверенными приёмами, но сейчас, его потянуло на нечто такое.

−Скоро, очень скоро, запад и восток, сойдутся в смертельной схватке.

Улицы и площади были запружены людьми. Военные  и гражданские, над головами колыхались копья и пучки разноцветных перьев, венчавших шлемы воинов всех родов войск. Иноземцы смотрели, на всё это великолепие, с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами. В храмах проходили торжественные службы в честь доблестных воинов − великого государства, идущих на священную войну, во имя справедливости. Набережная Благословенной превратилась в немыслимое столпотворение. Золотое шитьё, на праздничных одеждах знати, стоило, порой, целое состояние. Женщины, одетые в самое лучшее, к предстоящему торжеству, высыпали на улицы и стояли небольшими группками на центральной площади. Среди них преобладали жёны чиновников, которые, сейчас, были заняты государственными делами, в когорте Ликона. Все сословия государства вносили свой вклад в предстоящее событие. Особенно старалась прекрасная половина человечества, что бы достойно проводить своих мужей и отцов, и что бы этот день запомнился на всю жизнь. Женщины шили новые наряды, даже в низших сословиях, а чего уж говорить об аристократии. Государственные учреждения и просто дома горожан были украшены во всё, до чего только могла взлететь человеческая фантазия. Для людей, сегодняшний день был настоящим праздником. Готовились столы с бесплатным угощением.

В течении трёх дней, на аренах блистали атлеты. В честь исторического похода на восток, на ипподроме и на армейских полигонах, соревновались колесничие и верховые, на центральной арене проводились бои быков. Тон задавали военные, иначе и быть не могло, именно армия готовила самых ловких и смелых. Как и всегда, на самом любимом народом зрелище − боях быков, блистал Слаонис. Борхитап был вдвойне доволен, тем, что Слаонис, именно его сын, и во вторых, ловя завистливый взгляд правителя. Он то знал, что Ликон симпатизирует его сыну и завидует, конечно же, это радовало не меньше чем отцовская гордость, гордость за своего сына.

−Завидуй, завидуй, у тебя есть трон, а вот такого молодца, нет. – Мысленно говорил Борхитап.

Город был похож на огромный муравейник. В столицу съезжались люди, ни только из пригородов, но изо всех провинций. В портах, откуда, так же, отправлялись войска на восток, наблюдалось нечто похожее, конечно же ни таких масштабов, но столь же торжественное и величественное.

Изначально, Ликон намеревался провести торжественную церемонию на центральной площади перед дворцом правителей, но отказался от этой затеи. В столицу стекались толпы народа, ни только из Атины и пригородов, но и из других провинций, поэтому, контролировать такую толпу, просто невозможно. Так что, путь от центра до порта оказался бы забит народом. В порту, была установлена деревянная трибуна, украшенная изысканной резьбой с позолотой и дорогой материей, стоившая казне как большой военный корабль.

На трибуне собрался весь «цвет» нации. В толпе слышались часто повторяемые фразы; «на восток» или «врежем им».

Ликон не терял времени даром, народное мнение было подготовлено, в каждом островитянине, звучали патриотические нотки.

На реке стояло множество кораблей, разукрашенных и наряженных, так же как и люди, как и всё вокруг. Слева от трибуны, чуть в отдалении, стояли строители, те, кто ещё совсем недавно, днём и ночью приводил набережную в порядок, украшал изразцами и барельефами. Большинство рабочих являлись эмигрантами, но и они, поддались общей радости и веселью. Если бы, островитяне знали, во сколько обошлось казне это великолепие, а сколько было ещё украдено, не поверили бы ни за что. Но золото, что добывалось на рудниках, плюс к этому, то, что приходило из Сулона, покрывало все издержки.

Борхитап стоял рядом с правителем.

Ликон не упустил даже такой малой возможности, как пригласить на всеобщее торжество, наёмных рабочих из эмигрантов, так что, знати пришлось потесниться. Как только этот онеец пришёл к власти, столичная элита не воспринимала его всерьёз, считали его временной фигурой. Но они глубоко заблуждались, Ликон умел «наступить на горло» собственной гордости, он сумел договориться со многими, а когда «встал на ноги», многих и отправил, в лучшем случае, в ссылку. Теперь не каждый мог перечить ему. А тот, кто решался, должен был хорошенько подумать, и не раз.

Борхитап размышлял, а в это время, над толпой гремел голос правителя. Трибуна была установлена таким образом, что акустика была просто прекрасной, голос трибуна разносился далеко, заглушая звуки толпы.

−…Мы не намерены терпеть какого то мелкого князька из дикой пустыни…

Собравшиеся, слушали его с интересом. Кто то искренне верил его словам, кого то грело чувство, что вскоре, можно будет выпить и закусить за счёт казны. Представители «северного союза», а их тут набралось не мало, ведь порой, один полис представляли сразу несколько делегаций, не разделяли всеобщего восторга, хотя и не выказывали враждебности.

Ликон не обделил вниманием и потенциального противника. Сказав несколько лестных слов в адрес «северян».

Борхитап стоял в нескольких шагах от правителя. Он знал, что администрация Ликона ведёт переговоры с некоторыми полисами «северян», да и его ведомство вело переговоры. По словам правителя, главным был не результат, от этих переговоров, а как можно сильнее запутать и обострить отношения внутри самого «северного союза».

Внизу, под трибуной проходили ровные ряды закованных в броню военных, колыхались, на ветру, разноцветные перья. Островитяне не могли, не гордится своей армией, ведь она являлась самой сильной в мире, и разве что, коалиция всех государств ойкумены, была в состоянии, отразить натиск своего западного соседа. Но, ни чего подобного не предвиделось, ведь даже дети знали, что, ни один полис «северного союза» не решится выступить против «держателей неба», сколько бы не было злости в их сердцах.

−…Мы ни кому не желаем зла. Не в наших интересах причинить хотя бы малейший вред, какому бы то ни было государству, расположенному в ойкумене, но зло должно быть наказано. Сатим и его режим должны быть уничтожены. Победа будет за нами.

Под оглушительный рёв толпы, Ликон, на торжественных нотах, закончил своё выступление. Теперь слово переходило к верховному жрецу. Он должен был благословить отправляющиеся, на восток, войска. Борхитап прекрасно знал цену словам правителя, кому как не ему было знать, что параллельно с походом на Агом, разрабатывались планы, по подчинению Пилону всей ойкумены.

Погрузка войск на корабли проходила быстро и чётко и в этом не было ни чего удивительного, в двух десятках парсанах, вверх по течению Благословенной, из дерева, было построено некое подобие пилонских причалов. Военные, так же как и сам правитель со своей свитой, тренировались, что бы не оконфузиться на торжестве.

Борхитап разглядывал счастливые лица людей, да ни чего не скажешь, Ликон умел «зарядить» толпу, но глупо было бы думать, что одна только его речь произвела такое действие. Нет, подготовка к походу началась давно, по крайней мере, уже три года назад Борхитап знал о  неизбежности похода на восток. И главным виновником предстоящего кровопролития был как раз таки не Сатим, а полисы «северного союза», они поднимали пошлины на товары и металлы, ввозимые в ойкумену с острова.

Войска погрузились на корабли, ветер надул паруса. С берега махали жёны и дети, не сомневаясь в удаче. С женских головок слетали лёгкие платки, которые развевались на ветру как знамёна, знамёна предстоящей победы.

−Ну, вот и настал момент истины, − Борхитап стоял неподалёку от правителя, − назад пути уже нет. В последний раз, окинув взглядом ликующую толпу, Борхитап спустился в подпалубное помещение…

−…Дорогой, я не понимаю, зачем тебе всё это? Ты и так управляешь целой империей с колониями по обеим сторонам океана.

Лелета сбросила свой головной платок, в котором она была обворожительна как ни когда. Ликон же и вовсе, сбросив с себя всю одежду, в том числе и все символы власти, вместе с леопардовой шкурой, опустился в мраморную ванну, которую он заказал ещё год назад, в Гиперии. Немного поколебавшись, супруга присоединилась к нему. Пока Лелета опускалась в ванну, Ликон любовался её обнажённым телом.

−Ты словно девственница, всё так же притягательна.

−Ты всегда умеешь свернуть с ненужной тебе темы, − улыбнулась Лелета.

После отправки, как только столица скрылась за поворотом реки, Ликон с супругой перебрался со своего флагмана, на гигантский корабль, на котором находилась часть его гвардии и роскошные апартаменты для него самого. На «Полярной звезде» места было маловато, а вот на «Леопарде» предостаточно. Как только этот корабль сошёл со стапелей, Ликон предполагал, при его доработке, разместить здесь бассейн, но опасаясь кривотолков во флоте, отказался от этой идеи и ограничился ванной. Вдвоём, в ней было очень даже удобно.

−Не понимаю, почему символом власти является шкура леопарда, а не льва? Ведь царём зверей считается именно он? – Ликон в задумчивости смотрел на жену.

−Ты же знаешь, это наша история, ведь сам великий Манар надевал леопардовую шкуру.

−Можно было бы и поменять её на львиную. А на счёт твоего вопроса. Мы с тобой ни раз говорили об этом. Сатим сделал слишком много необдуманных заявлений в наш адрес, в самом оскорбительном тоне. Да об нас скоро ноги будут вытирать, все, кому не лень. Поэтому то и надо наказать этого дикаря. Да и Акиману ближе добираться до восточного побережья ойкумены.

Последние слова, Ликон сказал с самым беззаботным видом, но по изменившемуся лицу супруги, понял, его слова достигли цели. Как ни крути, а Лелета больше всего переживала именно по этому поводу.

Этот вечер он хотел посвятить своей супруге, ведь и так, уделял ей слишком мало времени, а с подготовкой похода на восток и вовсе ни чего не оставалось. Но сегодня, как на зло, необходимо было встретиться с Каасисом, главою департамента внешних сношений. Отношения с этим человеком были, пожалуй, что главной проблемой правителя. Нет, Каасис устраивал Ликона. Этот человек занимал именно то место, которое и должен был занимать, но существовал один неприятный аспект. Каасис являлся представителем клана Кронисов, его самого главного и непримиримого противника.

После того как его эскадра пройдёт столбы Манара, начнётся невиданная, до селе, дипломатическая схватка, вернее сказать, она уже началась, но теперь будет ещё жарче и жёстче.

−Неплохо было бы, если бы мы провели этот вечер вдвоём.

−Неплохо, − подтвердила Лелета, слова супруга, с лукавой улыбкой.

−Я назначил встречу Каасису, но я постараюсь побыстрее от него отделаться и до завтра мы будем принадлежать только друг другу.

Будущая встреча, как и всегда, будет не лёгкой, Ликон знал это точно. От ведомства Каасиса сейчас очень многое зависело и в то же время, он представлял враждующий клан. Ликон давно бы избавился от этого человека, назначил другого, но Кронисы были очень сильны и не считаться с ними нельзя. В начале своего правления, Ликон очень нуждался в поддержке. Кронисы помогли ему, он, конечно же, не мог остаться в долгу, но со временем, отношения с этим столичным кланом, в истории которого были и цари, испортились. Всех, кого Ликон допустил к власти, из этого рода, он потихоньку сместил, кого то отправил в провинцию, а кого то и на плаху. Нет, конечно же, не своими руками, но Кронисы не такие глупцы, что бы, не понимать кто истинный заказчик всех их бед. А вот Каасиса, Ликон ни как не мог сместить, слишком хитрый и осторожный, да и вступать в открытое противостояние со столичной элитой он не хотел.

Некоторые представители «северного союза» полагали, что смогут добыть для себя кое какие дивиденды, от противостояния аристократических кланов островитян, но это были те, кто плохо знал психологию и характер «держателей неба». Какие бы проблемы не существовали между кланами, внутри государства, все они становились несущественными, если дело касалось внешней политики и престижа государства. Поэтому то, Ликон не особенно то и переживал, что Каасис предаст интересы государства, но полностью исключать такой возможности, вообще, тоже  нельзя.

 

 

 

 

 

 

***

Как то странно всё получалось. Акиман, если бы, ему сказали что то подобное, ни за что бы не поверил, но факты вещь упрямая. На его груди висел талисман подаренный «сумасшедшим философом». Овальной формы, − яйцо, форма вселенной, − как пояснил сам даритель. На белом металле было изображена спираль, построение вселенной, опять же из пояснений старика.

Акиман хотел спрятать талисман, едва старик покинул их компанию, но запротестовал проводник, да и Бел, был за то, что бы Акиман носил его на груди.

−Ты не смотри, что старик порой заговаривается, о вселенной и прочем, человек он не плохой, его многие знают и уважают, причём по обе стороны Понэвсина. Поговаривают что он принадлежит к нищенствующему монашескому ордену. Где то в горах есть монастырь, но всё это разговоры, а вот талисман носи на груди.

−Да ещё, − остановился Бел, − старик, конечно же, много наговорил, но я скажу тебе одно, историю творят личности. Тому пример, великий Сулон. Сколько колоний положил он к ногам своей Родины. Так что, на высшие силы надейся, но и сам не плошай.

Бел отошёл, Нерхор посмеивался, но увидев колючий взгляд Лилины, сделал серьёзный вид.

−Помни сынок, ад и рай мы носим в себе с самого рождения и только ты сам должен сделать выбор, в какую сторону сделать шаг.

Не известно как бы Акиман относился к словам старика, но его слова, слишком часто пересекались с тем, что говорил ему, его учитель – Архитем. Да и Лелета говорила примерно о том же, только вот Ликон говорил совсем другими словами и мыслил по другому, Бел, больше походил на него – государственные интересы прежде всего. – Неужели и я, когда ни будь, буду мыслить те ми же шаблонами. – Думал Акиман.

Старик говорил с Акиманом, как с сыном. Юноше, конечно же, льстило внимание человека уважаемого в этом краю, но вид у него был, чересчур экстравагантный. Да и его разговоры о высоких материях рождали больше вопросов, чем ответов.

Но теперь было уже поздно думать о старике, он остался на южном берегу Понэвсина, а ему теперь придётся окунуться в мир интриг и страстей. Причём, страстей, чужой ему страны.

Который день их путь лежал строго на север. Акиман здорово привязался к Лилине, одно, огорчало его, он и мечтать не мог о более серьёзных отношениях с ней. Знал, дядя не даст им благословения. Можно, конечно же, поискать понимания у тётушки, но Акиман представлял, какая буря поднимется. И представлял её последствия.

Высадка на северном берегу Понэвсина произошла в небольшой лагуне, где не было ни каких строений, хотя всем было известно, что в этих краях находилось ни мало портов. Но у принимающей стороны были свои планы. Их ждал отряд в сотню всадников. Кони были готовы и для них. Акимана встречали как дорого и почётного гостя и даже больше чем гостя.

У оного из всадников, Акиман увидел татуировку. Бел шепнул ему, − твоя мать была из этого племени. − На руке мужчины была изображена пятнистая кошка в броске, на сколько Акиман был знаком с породой кошачьих, это изображение, более всего походило на леопарда, но в этих краях они не водились. Значит, это был другой представитель кошачьих. Подобное изображение было и  на медальоне матери, который висел у него на груди, рядом талисманом «Сумасшедшего философа». На его удивление, талисман старика воспринимался среди арингов вполне серьёзно и добавлял его обладателю немалого авторитета.

Как оказалось, среди встречающих было немало тех, кто носил татуировки с кошками, они тут же взяли Акимана и его сотоварищей под свою опеку, по настоящему восприняв его как родственника, прибывшего из за моря.

Разросшийся отряд двигался вдоль большой реки, местные, называли её Таис. За три дня отряд разросся до трёх сотен всадников. К ним всё присоединялись и присоединялись, всё новые люди, у многих на руках или на груди красовались татуировки всё с теми же кошками. Теперь Акиман знал, как местные называют этого зверя – барс. На острове он назывался чуть, чуть иначе, но оба названия были схожи по звучанию.

Акиман слышал об обрядах арингов, но увидеть их в живую, удалось только сейчас. Он увидел, и танцы вокруг костра, где обнажённые по пояс, танцоры, изображали сцены охоты. А так же, смешливые сцены из повседневной жизни, как то, брань сварливой жены на подвыпившего мужа. Акиман с Нерхором смеялись от души.

Самым необычным, показалось ему – верования арингов. Их вера представляла собой некую смесь, веры «держателей неба» и язычества. Здесь, рядом, соседствовали, жрецы, с наголо бритыми головами, одетые в белоснежные хитоны. И с другой стороны, колдуны с шаманами, обросшие как диковинные звери. Обряды были под стать священнослужителям. Как видно, единого вероучения не было, и каждое племя исповедовало свой стиль. Таковым был разброс и во внешнем облике. Некоторые, походили на его соотечественников, носившие хитоны и поклонявшиеся солнцу, но большая часть придерживалась местных верований и носили кожаные штаны и такие же рубахи.

Все относились к нему с большим уважением. За время путешествия, Бел немного ввёл его в курс дела, по поводу обычаев и нравов у арингов. Оказывается, Аринги – один из множества племенных союзов великой степи, были ещё два мощных союза; Моски и Даи. Первые жили к западу от «Города ветров», вторые к востоку. Ещё было множество мелких племён, о которых ни Акиман, ни Бел не имели, ни какого понятия. «Город ветров», куда они двигались, находился севернее, на берегу всё того же Таиса. Города как такового не было. В день летнего солнцестояния, все племена присылали своих представителей на главный, у всех здешних племён, праздник, заодно решались вопросы о земельных спорах, заключались браки, и много чего ещё. Как только все вопросы разрешались, люди снимали шатры и разъезжались. Там, где ещё вчера бурлила жизнь, оставались только древки копий, отмечавшие застолблённые за племенами участки земли.

Бел много рассказывал о свободолюбивом народе из которого происходила и его матушка, о их вспыльчивом характере, городов здесь практически не строили, разве что только культового характера. Стычки между племенами вспыхивали внезапно, без особых на то причин, по мнению островитян, под влиянием винных паров или же по какой другой причине, но это было обычное явление. Те, кто, ещё вчера пил за здравицу, сходились в смертельной схватке.  Причём, более интересное объяснение, давали сами аринги, этим своим действиям. Любой философ с острова был бы поставлен в тупик такими умозаключениями.

−У нас много земли, а мы не приносим человеческих жертвоприношений. Нашей земле надо платить за то, что она нас кормит и поит. Плата за это только одна, человеческая жизнь. Смоченная кровью земля – достойная плата.

−Непрошибаемая философия, − посмеивался Бел, рассказывая о своём первом путешествии в эти края, − кстати, людей в жертву они всё таки приносят, правда, редко.

Религия их была несколько странной для «держателей неба». Островитяне постоянно засылали в глубины «великого континента» своих проповедников, аринги принимали их с радостью, даже перенимали некоторые обычаи и догмы островитян, но делали всё по своему. Хотя, по уверениям Бела, между верованиями арингов и родственных им племён, с религией «держателей неба» было много общего.

Не смотря на кочевой образ жизни, часть племён, всё же, вела оседлый или полукочевой образ жизни. Правильнее было сказать, каждый добывал пропитание, как ему было удобнее, и как то позволяла окружающая среspan style=»font-size: large;»да. Но одно было несомненным,p во взаимоотношениях между племенами, да и внутри них, существовала жёсткая иерархия. И не зря его пересадили на коня, хотя река была широка и глубока, на корабле добрались бы быстрее. Но здесь вступали в силу другие законы, Акиман видел, как его взяли в плотное кольцо, обладатели «кошек» на телах, не подпуская к нему, ни кого. Их действия были достойны пилонских царедворцев, Акиман с самого детства насмотрелся, на нечто подобное. Ни кто, ни кому не угрожал и не говорил гадостей, наоборот, отношения между противоборствующими сторонами были вполне пристойными, но Акиман не мог общаться с теми, кто был неугоден его сородичам.

Бел сразу же объяснил ему, что едва только, они ступят на северный берег Понэвсина, как тут же начнётся скрытая борьба между родами, кланами и племенами за то, что бы обратить на себя, внимание заезжего гостя. Отношения «держателей неба» с племенами великой степи сводились в основном к культурным и религиозным связям, которые впрочем, были слишком слабы. Торговые связи, вообще, находились в зачаточном состоянии. Виной тому были большие расстояния и отсутствие транспортной структуры между народами. Островитяне присылали арингам стальные мечи и другие металлические изделия, в том числе и ювелирные. А  аринги могли платить лишь золотом и серебром, которых, у них в достатке не было. В торговых сделках участвовали ещё драгоценные камни, но их у арингов было ещё меньше чем золота, ведь они не любили ковыряться в земле.  Все другие товары, везти на остров не было ни какого смысла, так как, расстояния увеличивали стоимость товара в два, а то и в три, четыре раза.

Основным торговым партнёром народов великой степи являлся «северный союз». И северяне боялись потерять эту монополию. Были, конечно же, и другие, Лимания, лежавшая далеко к югу, Крайты и Агом, но опять же, расстояния и отсутствие дорог, делали эту торговлю не выгодной, или же, выгодной только для определённого вида товаров.

Опять же, интересный факт установил Акиман, ещё в первый день своего пребывания на северном берегу Понэвсина. За время путешествия по внутреннему морю, он наслушался комических рассказов о тупых и трусливых арингах, но здесь наблюдалась совсем другая картина. Торговцы, попадавшиеся им по пути, представители «северного союза», с заискивающим видом, лебезили перед арингами. А местные, дикари, по утверждениям тех же «северян», ходили с гордым видом, смотрели свысока на этих торгашей. Хотя, ещё по пути сюда, Акиман наслушался героspan style=»font-size: large;»ических рассказов, как «северяне», обманывали и унижали дикарей.

Бел рассказывал ему, что аринги, постоянно жгут торговые фактории если им что то не нравится, поэтому «северяне» ведут себя очень осторожно. К тому же, могущественный Пилон, долгие годы пытается наладить отношения с народами великой степи, а это, для «северного союза» как кость в горле. К тому же, язык арингов, как впрочем и у жителей многих народов ойкумены и «северного союза», в том числе, был схож с языком «держателей неба», по крайней мере, Акиман не испытывал больших трудностей в общении с местным населением, если они говорили медленно. Но понимал не всё, слишком много было незнакомых слов, да и знакомые, зачастую, произносились по другому.

К вечеру третьего дня, их разросшийся отряд, наконец то, прибыл к месту назначения. На пологом холме виднелись шатры. Их уже ждали. К роскошному шатру, по видимому, резиденции вождя, выстроились две шеренги верховых. На всех были надеты доспехи, Акиман узнавал, среди плохо обработанной бронзы, отполированные до зеркального блеска, изделия пилонских мастеров.

Где то посередине этого живого коридора Акиман и встретился со своим дальним родственником. Салтарон – вождь арингов приходился его матери дальним родственником. Это он знал ещё от Ликона, в далёком детстве. Как то, дядя принёс ему маленький бронзовый кинжал, украшенный драгоценными камнями, − это тебе от твоего дальнего родственника.

И позднее, Салтарон присылал подарки своему племяннику, Акиман представлял себе этого своего дядю из диких степей, грязным и обросшим дикарём, одетым, в дурно пахнущие шкуры. Но действительность оказалась совсем не такой, какой она рисовалась в детском воображении много лет назад, под воздействием рассказов взрослых, о злых и диких кочевниках.

На встречу ему двигался мужчина лет шестидесяти, с коротко подстриженной бородой, одетый в примерно такой хитон как и у него, а в дополнение к нему, в кожаные штаны с завязками на щиколотках, как у моряков в северных широтах. На его ногах, вместо сандалий, были надеты сапоги из всё той же кожи. Сзади двигалась его свита, среди которой выделялась белокурая девица, с дерзким взглядом.

−Вот она моя суженная, − сразу же подумал Акиман, тайком бросив взгляд на Лилину.

−…Я не заставляю тебя брать в жёны эту дикарку, но я хочу, что бы аринги стали нашими союзниками. И самое главное, с чем ты и отбываешь в те дикие края; ты должен добиться, что бы аринги выдвинули свою конницу к северным границам Агома.

Акиман помнил дядины слова и ему стало как то не по себе когда он взглянул в эти дерзкие голубые глаза.

−Ну здравствуй племянник. – Салтарон легко соскочил с коня, это же сделал и Акиман, и все остальные из свиты вождя и Акимана.

Акиман предполагал, что сейчас последует длиннющая речь с поминанием родственников и всяческих духов, но вновь ошибся. Салтарон обнял его и расцеловал. Спросил о подарках, которые он присылал, нравились ли они ему.

Акиман боялся признаться самому себе, в том, что он был смущён. Он то, ожидал, увидеть совсем других людей и совсем другое общество. К тому же, общение с арингами затрудняло то обстоятельство, что их язык хоть и был похож на язык островитян, различие всё таки существовало и если аринги начинали говорить быстро, Акиман ни чего не понимал, схватывал только куски фраз.

У шатра вождя, среди прочих он заметил и жрецов. То, что это его соотечественники, Акиман не сомневался, а главный среди них, был, кажется ему знаком. Тут же находились и послы от разных стран и народов, с которыми ему ещё предстоит пообщаться.

−Здравствуй дорогой…, − Наконец то Акиман вспомнил, как зовут этого молодого жреца, Кром, потомок древнего рода, куда древнее, чем у него самого.

Как то в пути, Бел сказал ему. − Держись парень, скоро тебе под ноги выльется столько лести, что очень трудно будет удержаться, не поскользнувшись, а похвалы то сколько, которую ты ещё, по сути, не заслужил, разве что, фактом своего рождения и причастности к знатному семейству.

Акиман даже обиделся на него, − что же я ни чего не значу.

Во время торжественного приёма, он в полной мере ощутил правоту седого, как иногда называли Бела друзья, в общении между собой.

Каждый старался засвидетельствовать ему своё почтение. Единственный кто в этот день был выше его рангом, это Салтарон. Ну, так и должно было быть, ведь он всё таки вождь.

−Ты не особенно то верь этим болтунам. – Кром наливал Акиману вина. Застолье здесь отличалось простотой этикета, на острове, его давно бы облепила прислуга, а тут всё было проще.

Аринги, как правило, принимали пищу лежа вокруг расстеленной материи, на войлочных подстилках, но ради высоких гостей соорудили столы.

−Сегодня хвалят и пресмыкаются, а на завтра могут и на пики поднять.

Облик и привычки этого жреца выдавали в нём потомственного аристократа, даже здесь среди простого люда, не обременённого правилами этикета, Кром вёл себя так, будто он где то там на острове, за столом с самыми влиятельными вельможами, где этикет не позволяет икнуть, а уж тем более чавкать.

−Не обращай внимания на местные привычки и обычаи, я бывал в таких краях, после которых, местная публика кажется верхом совершенства. И предупреждаю тебя, не смотри на них свысока, аринги непредсказуемы, очень чутко чувствуют фальшь и это может плохо кончиться. – Продолжал Кром.

−Я слышал, они много пьют. На острове вообще, о них ходит много слухов, порой самых невероятных.

−Не сказать, что они много пьют, бывает, что и вовсе не пьют, но если начинают пить, то много, без чувства меры. – Акиман с Кромом, вели разговор вполголоса, не выбиваясь из общей картины застолья. Кром, понемногу вводил Акимана в курс дела.

−Они хорошие стрелки, мне рассказывали… . −  Акиман смотрел на этих людей и не мог поверить до конца, что сидит с ними за одним столом. С теми, про кого на острове ходило столько легенд и забавных историй. Островитяне относились к обитателям великой степи свысока, в то же время, с некоторым уважением. Ведь их языки были схожи, к тому же, историки не отрицали того факта, что предки «держателей неба» прибыли на остров с западных берегов великого континента. В какой то мере, и жители ойкумены, и жители великой степи являлись им родственниками. В пользу этого мнения говорило хотя бы то, что было необычное сходство языков.

−Чистая правда, здесь даже дети бьют без промаха, хотя на острове много привирают, но в целом, всё так и есть. – Вмешался в разговор темноволосый юноша, которого звали Тор, и который приходился Крому двоюродным братом.

Поднимались здравницы в честь гостей и в честь вождя, Акиман почувствовал, что пьянеет.

−С вином поаккуратнее. – Предупредил Кром. – Всегда контролируй себя, не поддавайся на провокации, не можешь пить, не пей.

Нерхор сидел рядом и уже клевал носом. Бел как орел на горной вершине, зорко следил за всеми. Лилина с Саротом сидела вдали, Бел представил их как своих родственников. Крому было всё равно, он, по-видимому, ни о чём не знал, а то, что именно он главный в миссии «держателей неба», Акиман не сомневался, хотя все эти вопросы входили в компетенцию Бела. Акиман будто превратился в идола, которым поклоняются в этих краях, вокруг которого и будут разворачиваться события, в будущем, ведь его здесь считали приемником самого Ликона.

Кром, поглядывал на предполагаемого приемника престола, он не понимал, почему и вообще зачем, Ликон прислал своего племянника. Путешествие само по себе рисковое предприятие. А теперь, парень будет окутан интригами и льстивыми речами. Сумеет ли он выдержать подобное, ведь он ни когда не отрывался от дома, а теперь ему придётся принимать самостоятельные решения. Он, конечно же, поможет, в случае чего, но не в каждой же ситуации. Официально, Акиман становился главою миссии, он будет играть эту роль, принимать послов и вождей, принимать и дарить подарки. Но на самом деле, всё осталось, так же, как и было до его приезда, главою миссии оставался он – Кром.

−Ты переходишь в моё распоряжение. Надо подобрать тебе доспехи, будешь представлять нашу доблестную армию, тем более, насколько мне известно, опыта тебе не занимать.

Бел вопросительно смотрел на Крома. Этот парень всё брал под свой контроль. Ну ни чего, у него тоже есть полномочия.

−Ни чего тебе делать не надо, тем более, понятия о войне здесь, совсем другие, аринги не знают строя, вся война ведётся только конницей, пехоты здесь не существует как таковой. У тебя есть опыт гражданской войны, самое главное, делай умный вид и улыбайся.

Бел и не рассчитывал, что его поставят во главе миссии, но он предполагал, что останется вольным стрелком, ответственным за экспедицию во время похода. Ну, раз так, пусть будет так, хотя бы внешне, до поры, до времени.  Самое главное, Кром не задавал лишних вопросов по поводу Сарота и его дочери. Бел представил их как своих дальних родственников, но Кром был так рад, что рискованное путешествие завершилось столь удачно, что и не придал особого внимания незнакомым людям. Может быть потом?

−Больше всего, меня волнует Акиман. – Кром разбирал корреспонденцию привезённую отрядом Бела. – Выдержит ли парень? Ведь он ни когда не отрывался от дома, а тут на него обрушится столько. К слову, Иссандра, дочка Салтарона, стерва ещё та, гордая и независимая, слушается только отца, как бы она нашему парню не напакостила, за ней такое водится.

−Как ни будь, выкрутимся, безвыходных ситуаций не бывает. – Ответил Бел. Уже представляя, что отношения внутри миссии будут непростыми. С момента встречи, между вновь прибывшими и «старожилами» пролегла невидимая черта.

−Что собой представляет племянник правителя? Я ведь с ним не знаком, только по официальным отчётам. – Продолжал Кром.

−Парень не плохой, не испорченный как нынешняя молодёжь. Не ангел конечно же, опыт общения с женским полом имеет, но конечно же, надо его направлять в нужное русло.

−Ладно, разберёмся. Одно хочу сказать. – Не прерывая разговора, Кром продолжал разбирать свитки с корреспонденцией, раскладывая их на столе по одному ему ведомому принципу. – Эти аринги, хитроватые, каких ещё поискать. Я тебя, как ни будь, отведу на круг, там, где они решают все свои спорные вопросы. Я бы, присылал наших дипломатов сюда, на стажировку. Как они отстаивают каждый клочок своих кочевий, а ведь в большинстве своём, безграмотны.

Интересы и полномочия Крома выходили далеко за рамки его жреческого сана. Это было понятно хотя бы по тому, как тот, по хозяйски, распоряжался в палатке, набитой под завязку, оружием и доспехами.

−Как вам удалось перебросить сюда столько оружия и всего остального? Ведь дороги здесь на прочь отсутствуют.

−Ты прав Бел, дорог здесь нет, к тому же, в этих краях нет ни чего постоянного. Сегодня они твои союзники, а завтра враги. Сегодня, торговая фактория цела и невредима, а на завтра одни головешки. А на счёт этого. – Кром махнул рукой, куда то в сторону. – Это хозяйство, мы завозили сюда не один год, а в скором времени всё придётся раздать. Ликон прав, если мы утвердимся на этих землях, то в союзе с арингами, будем держать под контролем весь континент. И крайтов, и Леманию, и конечно же Агом.

Акиман с Нерхором, наверняка уже видели десятые сны, Бел и сам бы не отказался от этого, но порядок есть порядок. Некоторые вещи нельзя откладывать на потом.

−Хорошую вы заняли позицию. – Продолжил Бел разговор.

−Сразу чувствуется опытный глаз, − оторвался Кром от бумаг, − а местные смотрели на нас как на сумасшедших, как так, гордый народ обосновался на периферии.

Место для миссии было выбрано, и вправду, очень удачно. У крутого берега реки, за миссией проходил овраг, выходивший к самому берегу, так что, в случае необходимости, можно было незамеченным добраться до воды. К тому же, по словам Крома, у миссии имелись два небольших парусника, способных выдержать и морскую волну, подобное приобретение являлось очень даже важным.

−Хотя как посмотреть. – Кром в задумчивости отложил бумаги. – Аринги здесь не воюют, табу, каждый, кто поднял меч в пределах «Города ветров», должен быть убит. Поэтому то они и выбирают ровное место, поближе к центру, престиж, а мы выбирали такое, что бы, как говориться, на все случаи жизни. Что бы, в случае чего и оборону можно было держать.

Покончив со всеми формальностями Бел, наконец то, вышел на свежий воздух. Вдохнув полной грудью, он не преминул заглянуть в шатёр к своим подопечным. Акиман с Нерхором, как и следовало ожидать, спали. Молодой парень, стоявший в карауле, с интересом поглядывал на Бела, чего тот тянет и не отправляется спать, читалось в его взгляде.

Бел ещё раз окинул взором местность за шатрами и ещё раз удовлетворённо отметил. – Да, позиция выбрана правильно. У местных свои обычаи и законы, а место для лагеря всегда надо выбирать, с учётом того, что, вдруг, придётся обороняться.

Акиман проснулся и первое, что он увидел, это был Бел. Но Бел был не тот, каким его привыкли видеть во время экспедиции. На нём был одет панцирь и шлем. Вообще, он предстал в полном облачении, разноцветные перья колыхались над его головой. Нерхор, также как и друг, ещё толком не успел продрать глаза, смотрел на преобразившегося командира экспедиции.

−Тебя поставили командовать легионом? – Осведомился Нерхор.

−Пока ещё нет, но в ближайшем будущем, вполне возможно. Вставайте завтрак стынет.

Островитяне любили комфорт и где бы они ни были, старались обеспечить свой быт удобствами и уютом. Дело касалось даже мелочей, как то, умывальник или же столовые приборы.

−Такой панцирь полагается командующему легионом, как минимум. – Заявил Нерхор, входя в шатёр, в котором располагалась столовая.

Оба надели праздничные одежды, причём, хитоны военного покроя, так как, вскоре придётся одевать и доспехи, теперь им предстоит изображать из себя высокопоставленных особ. В столовой их уже ждали.

−Добро пожаловать.

Кром встал, на нём было бело жреческое одеяние, но поведение этого человека совершенно не вязалось с его саном. Вёл он себя, скорее как чиновник или же предводитель дворянского собрания. И предположения Акимана подтвердились. Кром и не собирался скрывать от племянника правителя истинное положение дел.

Главным здесь оставался Кром, а Акиману доставалась должность идола, как выразился сам глава миссии.

Кром, проницательным взглядом поглядывал на Акимана, ожидая его реакции. Ведь не каждый выдержит такое отношение к своей особе, особенно, если ты являешься потенциальным наследником престола.

Акиман знал, как относится дядюшка к таким вопросам. – «Дело превыше всего». – Поэтому и не выразил неудовольствия, лишь осведомился о своих полномочиях.

Кром облегчённо вздохнул.

−Извини, ни кто не собирался тебя унижать, просто, дело, прежде всего. – Выразился Кром, прямо таки как Ликон. – Ты ведь не знаешь местных обычаев и всего прочего.

Кром вопросительно смотрел на Акимана.

−Я это понял. Так что же мне нужно делать во благо нашей общей  Родины?

−В хитросплетениях здешней жизни ты всё равно не разберёшься, в полной мере. Для арингов ты будешь олицетворять верховную власть острова, но будешь говорить только то, что скажу тебе я. Нам нужен результат и мы его добьёмся.

Кром был прав, Акиман не мог запомнить даже своих родственников. Даже самых близких, и то набиралось около полусотни.

Но Кром был готов к этому. На листке бумаги он расчертил схему, на которой изобразил тотемных животных и вообще всю иерархию местных племён.

−Всё очень просто. На острове, в подъезжающей колеснице ты видишь незнакомого тебе человека. По его одежде, по колеснице и изображениям на ней, наконец, по его поведению, ты можешь определить, кто перед тобой стоит. Здесь, то же самое, только своя специфика. Смотри на татуировки, на вышивки на одежде. Во время застолья, смотри, кто ближе сидит к вождю, тот и выше рангом.

Понемногу, Акиман стал разбираться во всех хитросплетениях местных взаимоотношений.

−Запомни ещё одно обстоятельство. Семейные отношения в этих краях отличаются от того, к чему ты привык на Родине. Здесь есть многожёнство, и есть многомужество, хотя и встречается очень редко, есть и нормальные браки, как на острове, но одно немаловажное обстоятельство отличает их от нас. Женщины здесь очень часто, наравне с мужчинами участвуют в общественной жизни, но в основном те, что принадлежат к высшим слоям общества или, же те, что заслужили это право по какой либо другой причине.

−Я слышал, во время учёбы, нам говорили, что в этих краях царит матриархат, мужчины в полном подчинении у женщин.

Кром улыбнулся. – Не всё так просто.

Насколько Акиман понял, Кром прожил в этих краях не один год, поэтому, неплохо знал местные обычаи и историю народов «великого континента».

−Получается вот какая штука, я говорю тебе это не просто так. Я долго изучал легенды и сказания степняков, всю их обозримую историю.

−К примеру, одно из племён захватило некую плодородную область. Они снимают хороший урожай, полное изобилие. Постепенно народ расслабляется, культ силы и воина уходит на второй план. Зачем, к примеру, добывать в бою предметы быта, те же, котлы для приготовления еды, проще их купить. Племя всё больше  и больше склоняется к поклонению женскому началу. В первую очередь, это проявляется во внешних сношениях. Они начинают воевать золотым мечом. Как выражаются у нас. То есть, племя нанимает воинов со стороны или же просто на просто откупается от захватчиков, но  долго это продолжаться не может, рано или поздно, захватчики приходят на их землю. А там, где воины превратились в торговцев и землепашцев, где не кому защищать свою Родину, остаётся только два выхода. Подчиниться захватчикам, стать их слугами, а может быть и рабами или же покинуть свой благодатный край.

−Этот вопрос очень сложный, многое здесь, зависит от исповедуемого культа, но исторический ход событий именно такой.

−А если племя захватило плодородную долину, но культ силы остался? – Поинтересовался Нерхор.

−Бывает и такое, но самое главное, и не только на этих землях, заключить выгодный союз. Вот здесь то и вступают в силу кровные узы, что бы скрепить союз племён, вожди женят своих детей, но даже и это не гарантирует полной безопасности. Поэтому то и собираются в таком вот месте как здесь представители разных племён. Заключают, ни только торговые сделки, но и союзы, скрепляя их кровными узами.

−Пойми одно, законы здесь пишутся мечом, сам понимаешь, что используется вместо чернил. Писаных законов, как у нас, нет.

−Наша цивилизация, тоже существует не первый день, но ведь мы сумели выработать законы, которые соблюдаются из века в век. – Акиман понемногу вникал в местные обычаи и мораль, но старые стереотипы крепко сидели в нём.

−Всё правильно. Но ведь наш народ, оседлый народ. Каждый живет на одном и том же месте, порой в течении всей своей жизни. Человека, которого просто найти, проще и заставить соблюдать законы, а ты попробуй это сделать с кочевником, среди местных народов, кочевники являются большинством. Сегодня он здесь, а на завтра его нет.

−И потом, это лично моё мнение, из за чего у местных женщин столь высокий общественный статус. Здесь мужчины редко доживают до преклонного возраста, разгульная жизнь, постоянные стычки между племенами, зачастую женщины занимают их место, в том числе и в боевом строю, становятся вождями племён. Но ты не путай, в некоторых родах и племенах, верховодят женщины, но о матриархате, и говорить не приходится. Да и потом, кто, в вольной степи будет уважать мужчин, которые являются слугами своих жён.

Акиман вникал. Нерхор, сидевший рядом с ним, с интересом вглядывался в листок. На котором, были расчерчены схемы кровных уз, ближайших родственников матери Акимана.

− Иссандра, к которой, ты приехал свататься, стерва ещё та, так что потерпи. И самое главное, она слушается только своего отца, он единственный авторитет для неё. Так что, если возникнут какие ни будь проблемы, значит, инициировал их сами Салтарон. К тому же, у неё есть жених Тит, парень, в общем то, хороший, уравновешенный, но кто знает как всё сложиться.

−Неужели мне придётся взять её в жёны?

Вопрос Акимана казался наивным и поэтому вызвал улыбки.

−Ваш брак – это фикция. Нам нужно, что бы степняки выдвинули свои летучие отряды к северным границам Агома. Это – наша главная задача. Ну а потом, потом всё зависит от решения твоего дядюшки.

Акиман согласился со своей ролью, но действительность оказалась куда более жестокой.

Каждый день ему приходилось встречаться со своей роднёй, которой набралось не мало, если не сказать больше. Родственники шли один за другим, причём не поодиночке, а гурьбой. Приходилось принимать их, совершенно не зная, что готовит новая встреча. Он не знал особенностей местного этикета, но быстро учился, а Нерхор был ему незаменимым помощником. Именно ему приходилось принимать серьёзные удары на свою печень, так как, винные возлияния здесь являлись обычным делом. На острове, конечно же, жили тоже не аскеты, но в таких количествах не пили.

К тому же, Акиман встречался и с представителями других миссий. Послы Лемании, Крайтии и даже Агома, засвидетельствовали ему своё почтение, но самыми активными были представители «северного союза». И не удивительно, между «северным союзом» и степняками существовали прочные торговые связи. Северяне, боялись их ослабления и поэтому, буквально осаждали миссию, в надежде добыть хоть какую то информацию, в преддверии похода на восток.

Первые серьёзные неприятности подобрались ни с той стороны, с какой он ожидал. Акиман уже стал привыкать к постоянной головной боли, с утра, а вот Нерхор и вовсе сорвался. Нередко, его приносили в шатёр без чувств. Акиман пытался вести с ним беседы, но всё без толку. Нерхор или отшучивался или же ссылался на кого то, на того же Бела. Бел, в действительности, пил много, но к его удивлению, оказался очень крепким в отношении вина. Пил и не пьянел.

Наконец, последняя чаша переполнила терпение Акимана, когда друг вполз в шатёр на четвереньках, мыча, что непонятное. Акиман разобрал только своё имя и слово друг. Когда Акиман поднял голову друга, что бы взглянуть на его лицо… весь левый глаз Нерхора заплыл под фиолетово-синим синяком.

−Наверное, сам здешний воздух расслабляет или же энергетика этой земли, о которой всё время говорил посол из Лемании, ведёт к деградации личности. – Думал Акиман.

Он, конечно же, знал, что у Нерхора появились две подружки.

−Зачем тебе две, удивился Акиман, когда узнал про это.

−Вторая запасная, − подмигнул Нерхор.

Ну, это было неважно, из за какой, основной или запасной он получил такую вот награду, но с утра их ждёт серьёзный разговор.

−…Я тебя учил жизни, когда ты зажимал служанок по углам, во дворце. – Нерхор держался обеими руками за больную голову, ощетинившись как сердитый ёжик.

−А что я мог сделать, если они сами лезут, глазками стреляют. − Оправдывался Акиман. Он оказался прав, Нерхор получил кулаком в глаз, как раз таки, за «запасную» подружку, родственники красавицы не стерпели такого неуважительного отношения к представительнице местной элиты.

−Отстрелялись, у одной стал надуваться живот, − не унимался Нерхор.

−Сейчас речь не обо мне, а о тебе. Теперь придётся улаживать конфликт.

−Я уже уладил. Почему, как ты думаешь, я прибыл вчера, в таком скотском состоянии? Улаживал недоразумение.

−Нерхор, у тебя начинается деградация личности. Не забывай, что мы прибыли сюда не просто так. Мы должны выполнить свой долг перед отечеством. Вспомни, что говорил старик – «сумасшедший философ». – Падение начинается, когда духовность, вера и долг, уходят на второй план, а на первый, гордыня, наслаждения, жадность и распущенность.

−Нерхор, оторвал руки от больной головы, взглянув на друга с удивлением. – Наслушался этого психа. Сам псих и из тебя сделал такого же психа. Я надеюсь, ты станешь таким же как он?

−…Бог и дьявол, это как магнит, один притягивает и прощает, другой отталкивает и презирает. И всё это находится в нас самих. Ты ведь слышал мою историю, вернее нашу историю, меня и моего брата близнеца. Я всех простил, он же… сколько крови пролил. Но, он меня боится, боится всего к чему я прикасаюсь…

Акиман, машинально прикоснулся к талисману на своей груди. Старик знал о нём очень много, но Акиман так и не мог взять в толк – от кого. На вопрос Акимана, Ларарад только улыбнулся. – Я долго живу, ты думаешь так легко простить убийц своих родных. Эта трагедия и последующая моя жизнь научили меня видеть и слышать то, чего не могут другие.

−Как бы там ни было, − Акиман направился к выходу из шатра, остановившись у входа, обернулся, − со своими подружками разбирайся сам, а пить брось.

Не известно, выполнил бы Нерхор его просьбу-приказ. Но, в полдень раздался звук рога, идущего от шатра вождя. Его подхватили другие. Акиман догадался – это знак сбора. Степняки вскакивали на коней, других, тех, кто был пьян до бесчувствия, усаживали на коней и привязывали к ним ремнями. Ещё в первый день Акиман услышал рассказ про этот местный обычай или закон, как сказать. Ещё полвека назад, тем, кто, после звука рога не мог подняться с земли, отрубали правую кисть и левую ступню.

С это дня всё изменилось. К вину ни кто не прикасался. Каждый день приходилось присутствовать на военных сборах, в которых он ни чего не смыслил. Конница кружилась в непонятном круговороте, пока Бел не объяснил ему суть дела.

−Задача тех, что в островерхих шапках, загнать противника к болотистому берегу реки. – По правде говоря, Бел и сам не всё понимал. Главным здесь было то, как взаимодействует всадник и конь, но что бы понять это, надо было родиться кочевником. Бел многое понимал в конных схватках, но такого взаимодействия с конём, какое было у кочевника, ему и не снилось.

Акиман понемногу вникал, но настоящим проклятием для него стала та, к которой он и приехал свататься. Иссандра постоянно подстраивала ему какие ни будь пакости. То опрокидывала чашку с бульоном на его роскошный хитон, то стегала коня, когда Акиман того не ожидал, и, животное вставало на дыбы. И это, не говоря о том, сколько скрытой язвительности было в её словах.

Праздник летнего солнцестояния прошёл вполне нормально. Акиман даже вздохнул с облегчением, хотя поддал на празднике вполне прилично, а Нерхор, тот и вовсе, приплёлся под утро, еле живой.

Праздник, конечно же, являл собой некое подобие того, что устраивают ежегодно в предгорьях Манара, как раз в это время. Акиман разглядел сквозь просветы, в густой листве, голые, белые тела, мужчин и женщин. А вот перед этим, прошла трогательная церемония. Четырёхгранная, ступенчатая пирамида, созданная из утрамбованной/span земли, высотою примерно в десять локтей стала ареной деятельности детей. Акиман даже испугался, что этих милых крошек, сейчас принесут в жертву. Но его опасения оказались напрасными, тем более что большинство из детей принадлежали к элите степняков. Дети зажгли священный огонь, на вершине пирамиды. Причём, сделано это было так, что даже миссия островитян была тронута за живое.

Пирамида строилась из земли не потому, что не было другого материала, а потому, что, по верованиям арингов, каждый год надо было приложить какие то усилия, для поклонения богам, и разрушение пирамиды, от ветspan style=»font-size: large;»ра, дождя, и прочих осадков, в течении года, символизировало обновление, закон вселенной – ни что не вечно под луной, всё течёт, всё меняется.

Как оказалось, главное испытание ждало, их всех, впереди. Акиман даже сумел наладить отношения со сводным братом Иссандры, Титом, о котором говорил Кром. Это был молодой мужчина, атлетического сложения, молчаливый и спокойный, не смотря на все попытки Иссандры поссорить их между собой. Было видно, что девица любила этого человека. Акиман видел это, по тем взглядам, что, она бросала на Тита.

Перед той злополучной ночью, в шатре у Крома состоялся решающий разговор.

−Ты на меня не сердись уважаемый. – Кром, не смотря на свою власть, данную ему правителем. Не решался говорить с Акиманом на повышенных тонах.

−Я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь и шпионить за тобой, но твои шашни с этой зеленоглазой красавицей, ни к чему.

Бел отвёл взгляд. Разговор происходил без лишних свидетелей, только Кром, Акиман и Бел.

−Все мы мужчины и не стоит ломать друг перед другом комедию. У каждого бывает «на стороне», − Кром улыбнулся, − но не надо смешивать личное с государственными интересами.

−Мне так кажется, что ты как раз таки и шпионишь за мной. – Вспыхнул Акиман.

Отношения между Акиманом и Лилиной, уже давно перешли ту грань, что называется – дружбой. Первый страстный поцелуй между ними был именно тогда, когда эта Иссандра, опрокинула на Акимана чашку с горячим бульоном. Мало того, что одежда была безнадёжно испорчена, так ещё, эта стерва, чуть было не обварила ему интимное место. В тот момент, он её просто возненавидел, а поцелуй получился спонтанный. Акиман ожидал, что Лилина оттолкнёт его, но, ни чего подобного не произошло. Их отношения вышли на совсем другой уровень. Два дня они избегали друг друга, а вот с утра…

−Ни кто за тобой не шпионит. Просто не надо думать, что ты самый умный и ни кто, ни чего не замечает…

−Перебранка нам ни чем не поможет. – Вмешался в разговор, Бел. – Создаётся впечатление, что позиции арингов ни так уж сильны, как мы думали.

−Кажется, кажется. – Пробурчал Кром.

−Тем более, путь к границам Агома лежит через земли даев. – Перешёл в наступление Бел.

−И без тебя  известно, через чьи земли лежит этот путь. – Огрызнулся Кром, как зверь, загнанный в угол. Он, вероятно, почувствовал, что Бел на стороне Акимана.

−Может пустить в ход золото? – Выдвинул предположение Бел.

−Если мы будем постоянно пускать в ход золото, то ни какой казны не хватит, − взвился Кром и забегал по шатру, − ты думаешь, мои резервы безграничны.

Акиман смотрел с удивлением на этого, уверенного в себе человека. Что то, явно, не состыковывалось в их общем деле.

−Ты бы лучше следил за своим окружением и не тащил в наш стан кого попало. – Рычал Кром.

Бел встал со своего кресла, на шее у него вздулись вены. Акиман понял, назревает скандал, или уже назрел.

−Господа, может нам следует выработать общую позицию. Все мы не безгрешны и если будем действовать в одном направлении, нам будет легче оправдаться перед правителем.

Слова, сказанные племянником правителя, отрезвили противоборствующие стороны.

−Что ты предлагаешь. – Прохрипел Бел, растирая шею.

Акиман давно заметил, как только возникала непредвиденная ситуация, на шее у Бела, вены будто бы вздыбливались.

−Я предлагаю, составлять отчёты вместе, не допуская разногласий . Ведь от того, сколько арингов двинется к границам Агома, существенного значения не имеет.

−А если они вообще не двинутся в ту сторону? – Кром вопросительно смотрел на Акимана.

−Да. Парень не промах, не оценил я его в полной мере, − думал Кром.

−Вести переговоры напрямую с даями, минуя Салтарона, нельзя. Это взорвёт ситуацию. Думаю, все эти мелкие пакости мне не спроста. Иссандра не пойдёт против воли отца. Возможно, она действует по его указанию, но полной уверенности нет.

−Ты прав Акиман, но у меня есть одна задумка. – Кром немного помолчал. – Но это потом, а сегодня у тебя прогулка в сторону болот. Там у арингов священное озеро.

Акиман выходил из шатра Крома вместе с Белом.

−Нахапал, а теперь крайних ищет. – Бурчал Бел.

−Что? Не понял? – Переспросил Акиман.

– Всё нормально Акиман, голова у тебя светлая. Готовься к путешествию.

Если бы Акиман знал, какой сюрприз готовит ему судьба, в лице Иссандры.

Нерхор сидел в шатре, который занимали юноши.

−Ну что? Начальство ярости? – Нерхор с нетерпением ждал друга, что бы узнать все новости.

Именно Нерхор предупредил Акимана, что того застукали при довольно таки близком общении с Лилиной.

−Всё нормально. Но ты мне должен помочь. Ведь ты мой друг. Ты ведь хорошо знаешь того парня, который заведует складами, сам видел как ты заводил местную девчонку в шатёр где лежит всякое барахло.

−Я! – Нерхор сделал удивлённое лицо.

−Во время праздника. Да и в глаз ты получил за неё.

Когда Нерхор узнал истинные намерения Акимана, он ни в какую ни хотел идти ему на встречу.

−Твой дядя повесит меня за ноги.  – Причитал Нерхор.

Вечером, Акиман рядом с Иссандрой, верхом, двигались в сторону болот, находившихся в нескольких парсанах на восток,  от «Города ветров». В первый же день, Салтарон подарил ему вороного коня, красавца.

Акиман не очень то и ухаживал за Иссандрой, но был всегда вежлив и предупредителен. Что нельзя было сказать про гордую дикарку. Она в любой момент могла «выкинуть какой ни будь номер», поставив его в неловкое положение.

Акиман задумался. Он отправил письма. Ликону, Амирхему, Ниму и ещё кое кому. Но самым главным было письмо Лелете. Только здесь он в полной мере понял, что именно она его настоящая мама. Именно она отдавала ему тепло и ласку, сидела у его постели, когда он болел, хотя это занятие можно было перепоручить служанкам. Его письмо было полно нежности и сыновней любви. Он даже написал ей стихи, которые пришли к нему во время путешествия.

−Ну что там Тит? – Иссандра спрашивала у этого здоровяка Тита, с которым у Акимана установились хорошие отношения, но тот был слишком молчалив, поддерживать с ним разговор было затруднительно.

Обойдя болота, с восточной стороны, они оказались на ни чем не примечательном поле. Единственной достопримечательностью которого, являлся округлый валун, с выбитым на нём изображением «волосатого слона», которые, к этому времени, уже откочевали к северу. Кстати, на плече у Тита, тоже красовалось это животное. Акиман так и не смог разобраться в местной геральдике, так что, родственные отношения Тита, со всеми остальными. Были покрыты, для него, глубоким мраком.

−Это – священное для нас место, − Иссандра обвела благоговеющим взглядом всё поле, − здесь живут духи наших предков.

Акиман разглядывал поле. На нём, еле различимые, располагались пару десятков еле заметных холмиков.

Акиман, Нерхор и Бел, стояли в сторонке, пока кочевники воздавали хвалу своим предкам. Дневной зной уже спал, солнце клонилось к горизонту.

На обратной дороге, к становищу, ни кто не проронил ни слова. Каждый думал о своём. Акиман, так же как и все, вспоминал о своих предках. Да и день сегодня, располагал к размышлениям. Он так и не смог привыкнуть к своей новой роли. В Пилоне, его жизнь была распланирована на много дней вперёд, завтрак, обед и ужин, встречи и лекции. Всё шло своим чередом, не то, что здесь, каждый новый день был непохож на предыдущие. Постоянные встречи с незнакомыми людьми, постоянные интриги вокруг него. Кром и Бел выполняли обязанности, и его руководителей, и его секретарей, одновременно. Они уберегали его от наветов и оговоров, пуская в ход всё своё старание и умение в дипломатии, замешанной, как и всегда, на интригах.

Акиман поражался наивности этих людей, или же он сам был таким наивным. Но все думали. Если добиться благосклонности заморского родственника, то все проблемы разрешатся сами собой. У племени появится всё; оружие, доспехи, тюки самой дорогой материи. Племя, сразу же возвысится над своими соседями.

Каждый день, перед глазами мелькали незнакомые лица. Каждый день он дарил и принимал подарки. Смотрел на пляски вокруг костра, ритуалы, понемногу вникая в суть верований степняков. В их верованиях было довольно таки трудно разобраться. Акиман усвоил лишь суть. По представлениям арингов, мир был создан Богом добра и света, но, в этом мире было много тёмных сущностей, которые и старались помешать Богу, в его общении с людьми. Количество духов и божеств, так же, как и ритуалов, не поддавалось ни какому учёту.

И ещё, Акиман обратил особое внимание на то, что, аринги, смелые в бою, становились просто таки трусами, когда дело касалось потусторонних сил.

Акиман, пока думал о своём, пропустил то, что произошло вокруг.

Стало темнеть, до озера было недалеко, но зашли не с той стороны.

−Эта стерва затащила нас в болота, а сама исчезла со своим дружком. − Нерхор слез с коня и стоял рядом, с перекошенным от злобы лицом. – Холта, сейчас, рядом с ними не было, он то, хорошо ориентировался на незнакомой местности. Пятеро молодых парней, из его отряда, приданных им, ни чем не могли помочь.

−Не пойму, эти сволочи тоже с ней в сговоре. – Злобным взглядом, Нерхор обводил арингов, которые, во всю обсуждали создавшееся положение.

−В темноте можно попытаться пройти при свете факелов. – Подъехал Бел. – Через болота ведут тропы, аринги должны знать проходы. Мы оказались на острове, от которого ведут тропы.

А почему бы не вернуться тем же путём, что и пришли сюда? – Акиман вопросительно смотрел на Бела.

−Поздно. Солнце уже садится. И я, как мальчишка, поверил её обещаниям, что бы сократить путь. – Сетовал Бел.

−Что же, нам ночевать здесь? – Акиман начинал злиться. Эта стерва уже достала его своими выходками.

Бел не успел ответить, откуда то с болот послышался вой. В этом вое слышалось, что то зловещее. Но как изменились аринги. Акиман правильно приметил, эти парни были смелы в бою, но всё, что касалось мистики и вообще мира духов, становились невероятными трусами.

Сбившись в кучу, они призывали себе на помощь своих духов. Воздевая руки к потемневшему небу.

−Дьявол, дьявол вернулся. – Слышалось из спешившейся толпы. – Зверь опять здесь.

−Это волки. – Нерхор попытался увлечь за собой испуганную толпу, что бы пройти оставшееся расстояние до священного озера, но, тут же провалился.

−Волки воют по другому. Это дьявол, зверь опять здесь. – Слышалось со всех сторон.

Нерхор вылез грязный и злой, сам, как дьявол. Все его попытки сдвинуть с места, испуганных арингов, не увенчались успехом.

−Вперёд свиньи. − Нерхор размахивал плетью, которую подарили ему, как раз таки, аринги. Теперь вот, она опускалась на их спины. Парни Холта, топтались на месте, сбившись в кучу, Акиман, приметил среди них, всё тех же, двух «оккультистов», которые, как и аринги, выглядели растерянными, видимо и их напугал вой.

Зажгли факелы. Нерхор бушевал, пытаясь заставить степняков сдвинуться с места. Те, в свою очередь, с мольбой смотрели на Акимана, что бы он избавил их от этого живодёра – Нерхора, который разошёлся не на шутку.

−Оставь их Нерхор, они воспитаны так, в страхе перед потусторонним.

Акиман, сам было, попытался найти проход, но Бел встал грудью. – Ты с ума сошёл, трясина засосёт.

Вой слышался то с одной, то с другой стороны. Неровный свет факелов выхватывал испуганные лица. Акиман подошёл к трясине, Нерхор стоял рядом, Бел неподалёку, остальные толпились, где то посередине островка. Вдруг, где то совсем рядом раздался вой, а затем и рык зверя. Акиману показалось, что он даже заметил какое то движение справа от себя. Меч уже был в его руке, как впрочем у Бела, Нерхора и парней Холта.

Подскочил Бел с факелом в руке.

−Приколем тварь. – В свете факела, лицо Нерхора, озлобленное испугом арингов, выражало азарт и решимость.

−Свети Бел. – Акиман двинулся в ту сторону, где видел движение.

−Назад. − Бел встал грудью. В его глазах уже не было той начальственной уверенности, как поначалу.

−Ради всего святого…

Парни отступили. – Чёрт с ней, с этой тварью. Придётся заночевать здесь. – В ответ, болото ответило им рыком неведомого зверя, опять же, где то неподалёку.

Аринги смотрели на островитян с уважением и мистическим страхом. Они осмелились бросить вызов зверю. Уже это одно поднимало авторитет островитян.

Ночью спать не пришлось, хотя через некоторое время вой прекратился. Акиман лишь под утро смог немного вздремнуть.

Едва рассвело, тронулись в путь. Над болотом стелился туман.

Оказывается, им надо то было, пройти шагов пятьсот и они бы вышли к озеру.

У небольшой речушки с кристально чистой водой, произошла неожиданная встреча. Степняки шарахнулись, не посмев  даже приблизится к чужаку.

У корней деревьев сидел человек. Бел внимательно вглядывался в черты лица незнакомца, он явно напоминал ему кого то.

Акиман тоже присматривался к чужаку, − дьявол вернулся, − слышал он приглушённые голоса.

Чужака же, явно заинтересовал талисман на груди Акимана, от «Сумасшедшего философа», он просто глаз с него не сводил. Сходство с Ларирадом было поразительным. Акиманг тут же вспомнил про рассказы Ларирада. Последние сомнения отпадали, это был брат близнец Ларирада. Арирад, чисто выбритый и одетый в чёрный балахон. С усталым взглядом, как будто бы, всю ночь не спал.

Бел поравнялся с незнакомцем.

−Брат мой говорит, что грех это желаемое в земной жизни в ущерб жизни вечной. А кто скажет, где та тонкая грань разделяющая грех и праведность, добро и зло, мир и войну, правосудие и преступление?

Бел смотрел на незнакомца, в его ухоженном, чисто выбритом лице явственно проступали знакомые черты. Ещё совсем недавно ему пришлось общаться с человеком в лохмотьях, у которого, так же как и него самого, был брат близнец, и их, судьба развела в разные стороны.

−Ведь и ты не ангел, сколько крови пролил, сколько душ загубил. – Незнакомец впился взглядом в него.

−Не твоё дело незнакомец. – Пожалуй, впервые за долгие годы, говорил сейчас не Бел, а Белитор, потомок древнего дворянского рода, гордый и самостоятельный, в своих мыслях и поступках. – Я и сам в состоянии решить, что мне делать. – Бел начинал нервничать, брат «сумасшедшего философа» затронул слишком больную тему. А то, что это был именно он, Бел почти, что, не сомневался.

−Брат мой говорит, только вечность вечна, только ей можно доверять. Ещё он говорит, что надо прощать своих врагов. А ты как считаешь?

−Каждый сам решает, как ему поступать. – Бел, всё же, приостановился неподалёку от Арирада.

−Вот мой брат и поступил, ходит в лохмотьях со своей сворой. Если бы не я, наша, родная кровь осталась бы не отомщённой. С его сопливой моралью, которой он научился у монахов отшельников. – Божья искра, отделила человека от зверя, поставила его с четырёх конечностей на две. А может, и не было, ни какой божьей искры, может человек так и остался зверем, в глубине своёй души.

Бел не знал, почему, прицепился к нему этот ненормальный. То, что это брат «сумасшедшего философа», он понял сразу, сходство было поразительным. И не удивительно, ведь они близнецы. Только, этот был ухожен, практически без морщин, как юноша. −А ведь и у меня когда то был брат близнец, − поймал себя на этой мысли Бел. – И судьбы наши в чём то схожи. И нас разлучила судьба.

−Ты уже вернулся в это состояние? – Безразличным тоном поинтересовался Бел.

−Ты ни когда не хотел отомстить своим врагам? Насладиться их страхом, перед тем, как прикончить каждого поодиночке. – Ответил вопросом на вопрос, собеседник.

Бел намеренно не отвечал, он понимал, что Арирад провоцирует его. Взгляд собеседника, пронизывающий и жёсткий, был ему неприятен, он даже пугал его. После встречи с девкой, Бел думал, что уже ни что в этом мире не может испугать его.

Весь отряд в полном составе, стоял и ждал его, нетерпеливо, и в то же время, с интересом поглядывая на него и его собеседника.

−Хочешь силы и власти? Я, в отличии от своего братца, пошёл не к монахам, а чернокнижникам, они то и научили меня, очень многому, очень многому, поверь мне.

−Ты говоришь о власти, но я, что то не вижу твоей свиты.

−Я говорю не о той власти, за которую, во все времена, проливается немало крови, а совсем о другой власти. Ты получишь силу и ловкость зверя, а вдобавок власть над человеческим сознанием, над человеческим страхом. Ведь эти. − Арирад кивнул в сторону его отряда. − Испугались, услышав один только вой, как стадо овец сбились в одну кучу. Они смелы в бою, но трусливы, когда речь заходит о потустороннем и неведомом. Поверь мне, властвовать над человеческим страхом – это неописуемое удовольствие.

Бел не отвечал, но и взгляда не отводил.

−Если появиться желание, эти овцы, скажут, где меня найти. Они всегда знают, где я, боятся меня. – Усмехнулся собеседник.

Арирад надел «маску» безразличия, потеряв всякий интерес к собеседнику.

Бел вскочил на коня и бросив последний взгляд на Арирада, пустил коня рысью. – Все свои долги я уже отдал, остались только, долги перед самим собой.

Бел говорил как будто в пустоту, собеседник отвернулся от него, но он то знал, тот слушает его, слушает внимательно.

−Молодец, мало кто выдерживает  мой взгляд, − «кинул» вслед Арирад.

Бел не мог ни чего перепутать, это был именно брат «сумасшедшего философа», тот что, не простил гибели своей родни и встал на путь мщения. Сходство между братьями было на лицо, так же как и у него, с Белинаром.  Может, Арирад и заговорил с ним, потому что почувствовал родственную душу. Ведь многие говорят, что близнецы родственные души.

Акиман придержал коня и поэтому слышал весь разговор от начала до конца, но больше всего, его удивил тот странный взгляд, которым смотрел на его талисман Арирад. Он догадался, что это именно тот человек, брат Ларирада и вспомнил слова старика, о том, что брат его, боится одного упоминания о нём и вообще, всего, что касается его – «Сумасшедшего философа».

−Это дьявол, вернулся из ада. – Твердили степняки.

А вот авторитет Акимана, Нерхора и Бела взлетел до небес. На них смотрели как на добрых духов, спустившихся с небес. Даже тычки, которые раздавал Нерхор, уже забылись.

−Что же вы его не прикончите? – Нерхор продолжал злиться на арингов.

−Он утащит с собой, в преисподнюю, того, кто прикончит его. – И аринги вновь и вновь призывали себе в помощь добрых духов, бормоча заклинания.

Самое интересное ждало их впереди.

Иссандра сидела на белом коне, с гордо закинутой головой. Несколько фраз, брошенных ею, с презрительной ноткой в голосе, задели бы кого угодно, но только не Акимана.

−Конь захромал. – Ответил Акиман, смерив собеседницу ледяным взглядом. Оправдывая своё отсутствие.

Тит старался не встречаться взглядом с гостями. А ответ Акимана, вывел гордую степнячку, из состояния равновесия, она ожидала совсем другого, но что ответить на его слова, не нашлась.

Ни смотря ни на что, Акиман заметил во взгляде гордой красавицы – страх. Из чего, Акиман сделал свои выводы. Салтарон к данному происшествию не причастен и по-видимому, уже успел произвести внушение своей любимице.

Акиман, как и прежде, держался корректно и уважительно с дочкой вождя, даже намёком не дав понять о трудно проведённой ночи. Это задело Иссандру, но она старалась, всё так же, держать гордую осанку и независимый взгляд.

Встречал их, у самых шатров, младший сын Салтарона, вернее, один из сыновей Салтарона. Которого, звали так же как и отца – Салтарон, но только младший. Вообще то, Акиман так и не разобрался сколько же у его далёкого родственника детей. Путаница возникала главным образом из за того, что большинство детей вождя были рождены не от законных жён, но Салтарон признавал их, ведь у кочевников, закон крови был куда крепче, чем даже у островитян. Любимчиками были Иссандра и Салтарон младший, которому едва ли исполнилось пятнадцать. Некоторые их детей погибли в бою, кто то умер от болезней.

От сына вождя, который возмущался долгим их отсутствием, они и узнали, что вождь собирает совет, на котором должны присутствовать и представители острова.

Акиману так и не удалось поспать и поэтому, совет собранный ближе к вечеру, стал для него просто пыткой. Но, ни чего нового на этом совете озвучено не было, степняки требовали железа, как можно больше и ещё много чего. Кром только улыбался, со спокойствием истукана парировал все наскоки хозяев. Акиман отделывался ни чего не значащими фразами.

Уже вечером, после того, как закончились все официальные мероприятия, которых набиралось за день не мало, ведь каждый хотел пообщаться наследником престола великого государства, Акиман приступил к анализу всех своих действий и впечатлений, за день. Этому его учил Амирхем, что бы постараться учесть и исправить допущенные ошибки, и выработать стратегию на день грядущий.

Амирхем говорил ему, − ни когда не лги самому себе, чёрное называй чёрным, а белое белым, − и Акиман строго следовал указаниям наставника, анализируя день минувший. Нерхор, как и все хронические лентяи, не утруждал себя ни чем подобным, хотя, обучались они у одного и того же учителя.

Со времени прибытия на землю арингов, у него изменилось отношение к ним. На острове ходило много слухов и легенд о народах великой степи. Ни смотря на всё своё воспитание, Акиман, как и все его соплеменники, считал арингов дикарями. Островитяне считали, что здесь царит матриархат, что здесь правят женщины, но Акиман убедился, слухи сильно преувеличены. Хотя, действительно, женщины здесь имели гораздо больше прав в общественной жизни, чем на Родине, где женщина являлась объектом поклонения и любви, а так же как кухарка и мать, даже жрица при храме, но ни в коем случае не активный участник общественной и политической жизни. Он уже встречал женщин – вождей, которых было не мало, но о матриархате говорить не приходилось, хотя, в каждом племени были свои приоритеты.

Отношения с Иссандрой, с каждым днём становились всё хуже, эта дикарка доводила его до бешенства. В тоже время, они с Лилиной становились всё ближе. Акиман чувствовал, что скучает по ней, если не увидит её утром. Они сближались всё сильнее и когда ни будь настанет тот момент, когда они сблизятся настолько…  Акимана бросало в дрожь, когда он представлял себе реакцию Ликона на одни только его дерзновенные мысли, а что уж говорить о действиях. Ликон – это − прежде всего государство и его интересы, а потом уже всё остальное.

Прибыв в эти края, Акиман и не ожидал, что в его душу закрадётся сомнение. От Архитема он знал историю арингов, толкование её было конечно подкорректировано историками рожденными и воспитанными на острове. Но, Архитем, всегда, старавшийся идти рядом с истиной, преподавал её не совсем так, как в во всех учебных заведениях острова. Он предполагал, что у «держателей неба», арингов и народов ойкумены были общие предки, общие корни. За это говорило и то, что языки были схожими, как и некоторые обычаи. Акиман знал и то, что на побережье Понэвсина существовали порты и мелкие государства, граничащие с территориями арингов, где существовали законы и самобытная культура. Об этом, на острове, старались не вспоминать, считая эти территории – варварскими, рассадником зла и порока.

Что бы не говорили, а Акиман чувствовал себя частью этого народа, разделённого на племена и роды, исповедующего не совсем понятный ему культ. Ведь его мать была рождена и вскормлена этой землёй. Но всё же, мораль и предубеждения, впитанные им с младенчества, крепко сидели в нём.

Всё, что он знал о своей маме. Всё это он знал от Лелеты, Ликон говорил о ней неохотно и не очень приятное, он так и не смог наладить отношения с невесткой. Называл её необузданной дикаркой, считал, что она дурно влияет на его брата. По словам Лелеты, он просто не мог смириться с тем, что Саина, дочь вождя, считала себя ровней ему и не собиралась слушать советов и нравоучений от Ликона.

Акиман чувствовал, что у дядюшки далеко идущие планы, а фиктивная женитьба, которая вряд ли состоится – это только, что то наподобие первого акта в театральной постановке, которая ему, уже порядком поднадоела.

После очередной выходки Иссандры, Акиман вошёл в шатёр, где жила Лилина и ещё две девушки из знатных кочевых родов.

−Акиман!?

Лилина была одна, её соседки, с которыми она уже успела подружиться, должны были вернуться только к вечеру, Акиман знал это.

Акиман, молча подходил к Лилине.

−Акиман, ты что… − Девушка встала, отступив назад.

Всё так же, молча, Акиман обнял девушку за талию…

 

 

 

 

 

***

Судьба закружила как карусель. Атир не мог и предположить, что всё так сложится. Когда Нерхор помог ему и на его титоре появился золотой трезубец, Атир думал, что, вот она удача и ни чего уже не надо, лишь бы сохранить то, что у него есть. Столько лет перебивался случайными заработками, а всё его не сдержанность. Атир опасался, что Сват, узнав о его давнем поступке, будет противиться его зачислению, но старик не осуждал, хотя и упрекнул за нарушение дисциплины.

Надо сказать, что отношения между бойцами конвоя здесь были совсем другими, чем в армии или на флоте, там на острове. Тут больше сплочённости, так как, путь каждого золотого конвоя лежит через территории разных племён, дружественных и не очень, и довольно часто приходится вступать в схватки с охотниками до лёгкой наживы.

Атир, Пат и Тот прошли подготовку и вполне успешно сдали экзамены. Но самый главный экзамен их ждал впереди. Около полудня всех троих вspan style=»font-size: large;»ызвал к себе Гал.

−Ну что бойцы. Подготовку вы прошли, и прошли вполне успешно,p впереди вас ждёт самый главный эВой слышался то с одной, то с другой стороны. Неровный свет факелов выхватывал испуганные лица. Акиман подошёл к трясине, Нерхор стоял рядом, Бел неподалёку, остальные толпились, где то посередине островка. Вдруг, где то совсем рядом раздался вой, а затем и рык зверя. Акиману показалось, что он даже заметил какое то движение справа от себя. Меч уже был в его руке, как впрочем у Бела, Нерхора и парней Холта.span style=»font-size: large;»кзамен.

Атиру, сразу, что то не понравилось в жёстком взгляде Гала.

Один из помощников Гала повёл их на полигон, где они тренировались во владении оружием.

У каменного столба, который так же использовался для тренировок, был привязан человек. По его виду можно было определить, что он являлся потомком двух рас, чёрной и белой. Молодой парень смотрел им в глаза, в которых не было страха, а лишь одно презрение, то ли к смерти, а скорее всего к ним самим.

Все трое, сразу же, всё поняли.

−Хотят нас кровью повязать. − Прошептал Тот. − Ты когда ни будь убивал?  − Всё так же шёпотом, обратился Тот к Атиру.

−Приходилось, − Атиру и самому это мероприятие не нравилось, а по намёкам бывалых бойцов он ещё в первый день понял, что придётся пройти через нечто подобное. Но одно дело в бою, а это, по сути дела казнь.

−Парни, бросаете копья одновременно, по команде. Кто промахнётся, тот в отряд не зачисляется. Жалеть этого зита не стоит, если бы вы ему попались на пути, ещё пару дней назад, когда он бродил в окрестностях Сулона, он бы вас не пожалел. – Гал стоял, заложив руки за спину, будто бы на арене, у туши поверженного быка.

Мулат, по-видимому, понял, о чём речь и усмехнулся, всё той же, своей презрительной усмешкой.

Все трое попали. Атиру было неприятно. Ведь этот парень не сделал ему ни чего плохого, во времена гражданской войны было проще, он сражался с врагами. Тот стоял рядом, белый как мел, Пат старался не смотреть, ни кому в глаза.

−Достойно умер этот мулат, даже взгляда не отвёл, − Пат сопел как конь, ему, так же как и Тоту, в первый раз пришлось убить себе подобного. – Пат, хоть и не раз участвовал в пьяных драках, но за нож брался лишь по необходимости, так, для острастки, а Тот, и вовсе, был домашним мальчиком.

Атир знал, из разговора со Сватом, что отношения с зитами всегда были плохими. А эта экзекуция, кроме всего имела и одно самое главное значение, что бы провинившиеся бойцы, не вздумали бежать к ним, как это было раньше. Вот почему среди этих туземцев много мулатов.

Меньше чем за одну луну ему пришлось  дважды побывать в командировке. А ещё, он женился. До сих пор ему не верилось, что всё это происходит на самом деле, а не во сне. Сват не давал ему передышки.

−Чего тянуть, − приговаривал старик, − ты Таяне приглянулся, да и сам, как я погляжу, запал на неё. Гал тебя хвалит, значит, ты удержишься на службе, так что совет да любовь вам. К тому же, двое детей у женщины, не хорошо когда дети без отца растут.

−Но ведь, они мне не родные. – Резонно возразил Атир.

−А какая разница, − Сват, удивлённо вскинул брови, − будешь хорошо к ним относиться, станешь родным. Сколько детей растут с неродными отцами.

И в правду, семейная жизнь с первого дня стала налаживаться, и дети, его приняли хорошо. Тим – мальчишка десяти лет и пятилетняя Лина. Как оказалось, Лина, с которой Атир познакомился ещё на корабле, приходилась Таяне тётушкой, да тут полгорода состояли друг с другом в родстве, в той или иной мере, а другая половина были знакомыми или приятелями. Уклад жизни Сулона не переставал удивлять Атира, а Пат и вовсе потерялся. Он тоже, уже побывал в конвое, вернее, на подстраховке, своеобразном усилении конвоя, но здешняя жизнь его поражала ещё больше чем приятеля.

В золотом городе, золото было не в ходу, все торговые операции совершались при помощи деревянных табличек, на которых выцарапывались определённые знаки и ни кто ни кого не обманывал, в том не было нужды, народ здесь жил привольно и не привык к экономии, а жалование конвоям выплачивали высокое, на острове такие суммы могли получать лишь чиновники среднего и высокого ранга.

Свадьбу отыграли весело и большой компанией. Столы ломились от яств. Все поздравляли его как старого знакомого, хотя он мало кого знал, а большинство из гостей и вовсе, видел впервые.

К свадьбе, Таяна приобрела для него роскошный хитон, с золотым шитьём по отвороту. Атир конечно же был рад, но не приятно как то было, женщина одевает его, как будто он нищий ловелас. Он довольно близко сошёлся со Сватом и решил получить у него кое, какие разъяснения.

−Не бери в голову, − засмеялся старик, − ты не первый, кто приходит ко мне за разъяснениями.

−Твоя забота ходить в конвой. Об остальном будет думать твоя жена, в том числе и о твоём внешнем виде. Хитон она купила на твоё же жалование. Ты же, уже побывал в двух конвоях, так что, не бери в голову. Ни когда не думай о расценках и об оплате. Зашёл в таверну, ешь и пей сколько душе угодно. Встал из за стола, поблагодарил хозяина и уходи. Счёт принесут твоей жене.

−Это те, маленькие деревянные таблички? – Уточнил Атир.

−Совершенно верно. Всеми финансовыми вопросами здесь заправляют женщины. Если тебе что то надо, скажи своей жене. Она купит, если чего нет в наших лавках, закажет в Пилоне у купцов, прибывающих по морю, с конвоями.

−Идиллия, просто золотой век, какой то. В золотом городе, золото не в чести.

−Ты пойми Атир, золото не дают в руки потому, что бы оно не соблазняло людей. Но ведь все живут в достатке, ты ведь о таком и не мечтал. Самое главное, служи верно, и не спорь с начальством. Ну а почему все финансовые вопросы проходят по деревянным табличкам, так в конечном счёте, все эти таблички окажутся у твоего начальника, он то и всё просмотрит, сколько ты потратил и на что. Все мы здесь под контролем, как слитки жёлтого металла. – Улыбнулся старик.

−А если я соберусь на остров? Или я уже не вправе буду покинуть этот город? К тому же, два конвоя, в которых я побывал, низко оплачиваются. – Атир, просто засыпал старика своими вопросами.

−Ну почему. Подойдёшь к Галу, объяснишь ситуацию. Получишь от него мешочек с благородным металлом и отправишься с семьёй к родне, на остров. А на счёт оплаты, не переживай, всё у тебя будет. Только служи верно. И ни когда не думай об оплате, это не твоя забота.

−И пойми, не пускают к нам посторонних людей. Навестишь родню попозже, а сейчас другие заботы. Война дело хлопотное, да и к тому же затратное. Скоро прибудет ещё три корабля, а бойцов в конвоях не хватает. Я кстати сосватал ещё четверых.

−Ты только и знаешь сватать.

−Это моё основное занятие, но сватаю я, не мужчин к женщинам, это можно сказать обратная сторона моей деятельности, а так, я сватаю крепких парней, с кораблей пилонского конвоя, в наш конвой. Я тебе обещаю, когда тебе будет надо, я пойду вместе с тобой, к начальству, и выбью тебе поездку на остров.

−Зачем же тогда пригласил женщин на первую встречу. – Не унимался Атир.

−Ты ещё просто молод и кое чего не понимаешь. Женский глаз всегда заметит то, о чём мужчина даже и не подумает. Я всегда прислушиваюсь к женскому мнению, и надо сказать, женщины редко ошибаются.  Да и молодым вдовам надо мужей искать. – Лукаво улыбнулся Сват.

Первый конвой, как и всё новое, запомнился в мельчайших деталях. Насколько Атир был информирован, на пути от золотых копей были оборудованы тайники. Из одного из таких его конвою и предстояло забрать ценный товар.

К тайнику подходили в пешем строю, ночью, рассыпавшись цепью, с оружием наизготовку, но всё прошло тихо. Небольшие, опломбированные ящики таскали вдвоём, Гал являлся командиром конвоя и лично проверял целостность пломб. Тайник был оборудован в холме, бронзовые ворота после выемки золота, вновь завалили камнями и землёй.

Всего лишь три дня понадобилось конвою, что бы доставить драгоценный груз в Сулон.

Сразу же по возвращении, Таяна вручила ему золотой браслет. – Теперь ты полноправный гражданин славного города Сулона, а если кто тебя не знает, поймёт это по браслету.

Впоследствии, Атир узнал, что браслеты им должны были вручить, после того как они прошли проверку, там у столба. Но, видать, что то не срослось.

После свадьбы, Атир вместе с Тимом, съездил за овощами и фруктами, на плантацию. Вообще то, народ здесь, не утруждая себя чрезмерными заботами.  Таяна, конечно же, доила коров, прибиралась по дому, но всё равно, свободного времени было много.

Мальчишка привязался к нему, с первых дней, и путь до плантации и обратно им обоим был в радость. Атир и сам, втайне надеялся, что заменит Тиму родного отца и всё складывалось вроде бы нормально. У них, находилось много тем для бесед.

В третий конвой он пошёл уже вместе с Патом и Тотом. Им обоим тоже нашли невест и друзья, готовились к семейной жизни, так же, как и он.

Теперь, конвоем командовал седоусый Салит, именно он являлся командиром отряда, а Гал его заместителем. Всего в Сулоне было семь конвойных отрядов, плюс к этому, свои отряды имелись и на приисках. Сколько всего приисков находилось под контролем Сулона, Аитр не знал. И вообще, ему, в первый же день, сказали, что чрезмерное любопытство сокращает жизнь.

Вообще то, новичков, в дальний конвой не брали, каковыми являлись Пат с Тотом, но сейчас, была другая ситуация. Атир, уже побывал в двух конвоях и хорошо себя зарекомендовал, поэтому, он уже не считался новичком.

Весь скот, круглый год находился на выпасах, поэтому каждый день Таяна отправлялась доить коров на ближние выпасы. Жизнь в городе была не только богатая, но и комфортная. В своих дворах, горожане выращивали пряную зелень к столу. Фрукты и овощи, за городом, где располагались плантации, на которых работали, в основном аборигены, а пшеница, да и много ещё чего, прибывала из Пилона. Свободные вечера горожане проводили беззаботно, шли в гости или же принимали гостей, а иногда отправлялись в таверны, там за столиками, прямо под открытым небом, если позволяла погода, они и проводили вечера в весёлой компании. Хоть местный люд и проводил время весело, но Атир не сказал бы, что они много пили, а уж напиваться до бесчувствия, как это частенько бывало в портовых тавернах практически всех портов мира, такое здесь случалось крайне редко и вовсе не приветствовалось.

Вечером, а на утро им надо было уходить в конвой, Атир с супругой, Пат со своей Ялой, рыжей и такой же шустрой как и он сам, Тот со своей подругой Атиной, сидели у входа в таверну. Дневной зной уже спал и люди наслаждались свежим ветерком от океана. Дети играли тут же, время от времени подбегая к столу, что бы схватить очередной кусок и вновь отправлялись играть. Атир заметил что Пат последнее время ходит какой то пришибленный, и пока женщины шептались о своём, он решил разузнать у приятеля, что того тревожит.

−Понимаешь… Ну… − Замялся Пат.

Из сбивчивого рассказа, Атир узнал кое что.

−Фу ты, а я подумал что ты переживаешь из за того, что надо идти в конвой.

Пат ещё больше засмущался. – Ты думаешь, если тебе пришлось повоевать, а мне нет, так у меня должны коленки трястись. Я тоже, не на дереве всю жизнь просидел и с жизнью ни раз прощался, когда волна накрывала корабль.

Проблема у Пата была в другом. Он вырос среди портовых таверн и борделей, поэтому привык к тому, что ни чего просто так не даётся. За всё надо платить, даже за любовь, а тут всё даром, да ещё к тому же, одеждуВообще то, новичков, в дальний конвой не брали, каковыми являлись Пат с Тотом, но сейчас, была другая ситуация. Атир, уже побывал в двух конвоях и хорошо себя зарекомендовал, поэтому, он уже не считался новичком. тебе стирают и кормят.

−Я думал, что до свадьбы тут не положено, нравы строгие как в монастыре, − рассказывал Пат, − но она сама накинулась на меня как дикая кошка, я, аж обалдел. Говорит, − я же не девственница что бы томиться, а другие жёны к своим мужьям не подпускают.

−Ну и как она? – спросил Тот.

−В постели как ураган. Но окончательно меня добило другое, в лавке с меня, ни чего не взяли, − передавай привет Яле, − вот и все дела.

Атир рассказал приятелю о своих сомнениях и о разговоре со Сватом, а затем рассказал и свою историю.

−Когда я сошёлся с Нэей, тётушка была недовольна, считала что взрослая женщина околдовала меня, но со временем смирилась и даже была рада, что у меня сложилось вот так, а не по другому. Времена были лихие. Каждый раз, возвращаясь со службы я спешил домой, знал что меня там ждут с нетерпением. Однажды, я не стал дожидаться утра и отправился к дому по темну, а ходить по улицам Пилона по ночам, в те времена, было равносильно самоубийству. Но у меня с собой всегда была парочка четырёхгранных дротиков, да кинжал в придачу. Сколько раз я возвращался по тёмну и всё было нормально, а в тот раз не повезло. Нарвался на засаду, и пришлось использовать оба дротика, а кинжал я воткнул в неприятеля так, что его кровь облила меня с головы до ног.

−Представьте такую картину, заявляюсь я, ночью, испуганная тётушка со светильником смотрит на меня, а я весь в крови, за спиной вязанка хвороста, в руках рыба.

−Атир, сынок…

−Тётушка чуть чувств не лишилась, а я не нашёл ни чего лучшего, как сказать, − да вот боялся что рыба протухнет до утра.

−Нэя нагрела воды и мыла меня, мыла мне голову, как маленькому, со слезами. А потом у нас была ночь любви.

−Я не понимаю, как так можно, ты убил человека, а потом в постель к женщине, − с удивлением проговорил Тот.

−Тебе повезло, что ты родился позже, но у тебя ещё всё впереди. А у Нэи на глазах убили мужа и старшего сына, а она с дочкой спаслась только потому, что в их доме был глубокий подвал, поэтому, когда дом запылал, они с дочерью спустились в него, а мужчины остались наверху, защищать свой дом.

−Почему всё так было, дико, почему человек кидался на человека. – Не унимался Тот.

−Тогда достаточно было, даже самого нелепого обвинения, и семью или просто прохожего, могли просто растерзать.

−Ладно, хватит о плохом. – Вмешался Пат. – А то вон наши женщины поглядывают на нас с подозрением.

−Спасибо тебе Атир, поддержал меня. Я, было, подумал, что ты посмеёшься надо мной, скажешь ненормальный…

Дети налетели как бурный и шумный горный поток, отвлекая взрослых от их разговоров. У суженных, Пата и Тота, тоже были дети. Атиру ни раз приходила в голову мысль, что, если бы не матросы с «золотых конвоев», то в городе остались бы, одни только вдовы. А он, ещё там в Пилоне, удивился вопросу, когда его нанимали в конвой. − Холост или женат.

Атир не переставал удивляться здешнему укладу жизни. Всеми своими повадками сулонцы напоминали, провинциалов, там, на острове, но ко всему прочему, пользовались дорогими мазями, благовониями и маслами для ухода за своим телом, на острове такое могли себе позволить лишь зажиточные граждане.

Ночь перед конвоем бойцы проводили в казарме, вернее это были такие же дома, как и в самом городе, но расположенные за городской чертой неподалёку от полигона.

Как и перед первыми двумя конвоями, Атир, не выспался и перед третьим. На этот раз, ему приснился тот мулат, через которого они получили посвящение в конвой. Парень повис на верёвках, из его тела торчали копья, а изо рта текла кровь. Но этот зит, всё так же ухмылялся, как и перед смертью. Несколько раз, за ночь, Атир просыпался, в поту.

Наутро, цепочка двухколёсных повозок выстроилась вдоль дороги. В Сулоне использовались в основном двухколёсные повозки и колёса на них были намного больше чем на обычных, четырёхколёсных.

Провожать конвой пришли несколько чинов из городской управы, ну и конечно же – родные и близкие. Длинных и торжественных речей они не услышали, лишь пожелания, лёгкого пути и возвращения в полном составе, без потерь.

Конвой делился на три группы. Внутренний контур, те бойцы, что шли рядом с повозками, это были ветераны, которым доверяли безоговорочно, повозки с золотом находились под их неусыпным контролем круглые сутки. Был ещё внешний контур, Атир с приятелями находился как раз во внешнем контуре, в их задачу входило, окружить внутренний контур широким кольцом и обязательно быть всегда в пределах видимости внутреннего контура. Была ещё и дальняя разведка, набирали в неё молодых и выносливых парней из местных− сулонцев, с заводными лошадьми и запасом продуктов и воды, они бродили вокруг обоих контуров, уходя порой за несколько парсанов от конвоя, если того требовали обстоятельства.

На этот раз конвой шёл к дальнему тайнику, об этом Атир узнал уже после отправки, находясь на своём боевом посту, во внешнем контуре, так как, ещё пределах видимости Сулона, каждый занимал свою позицию. Издали, с городских окраин, им махала платками группа людей, жёны, дети и все остальные родственники.

Вместо того что бы думать о деле, Атир думал о Таяне. Она тоже стояла в той группе. Вчера вечером она провожала его без слёз, но в её глазах затаился страх. Ещё перед первым конвоем, Таяна сказала в сердцах.

−Это золото, от него одни беды, для чего оно вообще нужно.

−Для чего то нужно, раз из за него льётся столько крови. – Ответил тогда Атир.

−Вот именно, льётся крови. – Повторил Атир. – Из за чего только, на земле, не льётся крови, интересно узнать.

В интимных делах у них было полное взаимопонимание и удовлетворение, наконец то, Нэя отодвинулась, вернее, её отодвинула Таяна. В какой то мере он понимал Пата, сам отвык от того, что, приходя домой его, встречает любимая женщина, но постепенно это несоответствие сходит на нет.

Больше всего, Атира расстраивало то, что он не смог пригласить на свадьбу своих близких. Сват сразу сказал, что в Сулон посторонних людей не пускают, кроме особых случаев, да и ждать долго, разрешения.

−Ну ни чего, как только появится первая возможность навещу своих, вместе с новой семьёй. – Решил Атир.

Больше всего конвои страдали от зитов, эта группа племён сформировалась из беглых каторжников, работающих на рудниках, и проштрафившихся конвоиров, смешавшихся с туземцами. И нападения на конвои являлось для них, скорее делом чести или же делом мести, а не только наживы.

Конвой двигался в рваном темпе. Ни кто кроме командира не знал когда будет привал. Иногда шли даже ночью, хотя это было крайне опасно, но зато сбивало с толку возможную засаду, противник не мог заранее знать, где и в какое время пройдёт конвой.

На одном из привалов Гал спросил его.

−Всё как то не получается спросить тебя. Где ты так наловчился управляться с луком?

−Да был у нас в команде один парень, из кочевников, он то, меня и научил.

−Нет, наши парни тоже хорошо стреляют, но из матросов, мало кто может похвастаться этим. К тому же, ты и с коня бьёшь, не каждый, из наших, на такое способен.

−Когда достаёшь стрелу из колчана, ты смотришь на цель, а боковым зрение должен фиксировать положение стрелы, ещё даже до того момента когда она ляжет на тетиву. Стрелять в движении труднее, но я потом покажу, на полигоне, на практике понятнее. А что, у вас здесь кочевников нет? Они отличные стрелки.

−Как раз таки нет, временами на лошадей нападает мор. Нам переживать не чего, пришлют новых, с острова, а вот туземцам брать не где, ни где в округе нет ни портов, ни торговых городов. Так что лошадей они могут взять только у нас. Но мы если и продаём, то только жеребцов, что бы не было воспроизводства, и только дружественным племенам. Но ты не расслабляйся, туземцы и пешком преодолевают расстояния, как ты на лошади, заметь при этом, с минимальным запасом воды и провизии. Местные племена, правильнее всего, можно назвать полукочевыми. Они могут долго жить на одном месте, а потом, за один день сняться с нажитого места и уйти куда глаза глядят.

Конь ему попался норовистый, в первый же день, два раза, тот его чуть не сбросил, Атир просто чудом удержался. Рыжей масти, да и кличка  у него была под масть − Рыжий. Но Атир не стал злиться и кричать на коня, он вспомнил, как его учил давний приятель, кочевник. − Не показывай свою власть, подойди к нему с лаской, ведь вполне возможно, он, когда ни будь, спасёт тебе жизнь. Но потом, когда он тебя признает, всегда давай ему понять, что твоё слово для него – закон. – Вот Атир и старался приручить строптивца лаской. Выходя из дома, набивал кошель лепёшками или морковью, все одно носить в нём было не чего. Через пару дней появился результат, но всё же, каждый день конь показывал свой нрав, хотя потихоньку, взаимопонимание налаживалось.

Их путь лежал через перелески, по пересечённой местности. Холмы и скалы, поросшие кустарником. Рыжий потащил его через кустарник. Атир не переживал, товарищи его находились в пределах видимости, через сотню шагов он будет рядом с ними. Вдруг перед ним прошмыгнул человек и скрылся в кустах. Атир, как ему было предписано, тут же сообщил о случившемся командиру своего отряда.

Через некоторое время конвой остановился на привал. Атир «давал показания» по поводу случившегося.

−Опиши его. – Гал слез с коня и оглядывал окрестности. – Место для засады неудачное.

−Среднего роста, коричневая кожа, такой же, как и остальные аборигены, живущие в окрестностях Сулона. Татуировка на руке, в виде венка, чуть пониже плеча. Видел то, я его со спины.

Атира заставили нарисовать татуировку.

Прутиком на земле он рисовал, на сколько, смог разглядеть её.

−Шееки, − заключил Гал, ещё до того, как Атир успел закончить своё творение.

Рядом стояло ещё трое командиров отрядов, конвой делился на отряды, постоянного числа бойцов в отрядах не было, всё зависело от решения начальника конвоя.  – Шееки. −  Подхватило несколько голосов.

−Что им здесь надо, ведь это территория ганов.

Седоусый Салит стоял в задумчивости. – Скорее всего, это разведка шееков, ведь их территории граничат с ганами.

Было принято решение двигаться дальше. В прежнем режиме.

Ночью, таскали маленькие, но тяжёлые ящики. В то же время, оставляя привезённое с собой продовольствие, для рудников. Мешки с мукой и крупой, и многое другое.

На обратном пути ни чего примечательного не произошло. Атир постепенно вникал в суровые будни конвоя. Оказывается, кроме золота, конвои перевозили товары, прибывшие с острова, непосредственно к копям и не только. На пути конвоя попадались мелкие группы мирных туземцев, с которыми велась торговля. Но, торговля велась, скорее, не из за прибыли, а ради хороших отношений с туземцами.

И третий конвой прошёл успешно. Слишком много было разговоров о злых туземцах, а Атир, так и не увидел ни одного злого. Все были вполне мирными. Но, бывалые, предупредили Атира, что бы он не расслаблялся. Всё ещё впереди.

−Везунчик ты Атир, уже в третьем конвое отличился. Вот как раз жене и подарок будет.

Салит вручил ему очередную табличку. А за пределами полигона, бойцов уже поджидали их близкие. На полигон, кроме конвоиров и чиновников с городской управы, ни кого не пускали.

Встретили Атира душевно, с радостью. После первого конвоя, ещё чувствовалась какая то отчуждённость, а теперь уже, как и не бывало. Дети радовались вполне искренне, а уж их чувства трудно подделать. Атир и сам скучал по семье, в чём и признался.

Жизнь вошла в свою колею, как говорят в таких случаях. У него появились знакомые и друзья, они с семьёй ходили в гости или же принимали гостей. В который раз, Атир убедился, что жизнь здесь куда более сытая и спокойная. Даже угроза жизни во время конвоев воспринималась ни так сурово, хотя как посмотреть на это. Кому как не ему, сыну матроса, было знать, сколько угроз твоей жизни таится во вроде бы мирных профессиях. Сколько портовых рабочих утонуло по пьяному делу, сколько матросов смыло за борт или же полегло в поножовщинах у таверн. Он, конечно же, рисковал, но и риск оплачивался по полной. Не надо было искать работу, задумываться о завтрашнем дне, всё шло по накатанной колее.

Ещё одно открытие сделал Атир, став гражданином Сулона. До этого, этот вопрос как то ускользал от него, да в общем то, не очень то его беспокоил. Ещё в детстве он слушал завораживающие рассказы об алмазных россыпях в окрестностях Сулона, о невероятных приключениях охотников за драгоценными камнями. В то же время, ходили разговоры, что всё это полная чушь, а алмазы добываются в предгорьях Манара.

Уже на корабле, идущем в Сулон, Атир имел неосторожность спросить об алмазах, в кубрике повисла тягостная тишина.

−Ты парень об этом больше не заикайся, − пробурчал старый матрос, − за подобные вопросы можно и языка лишиться.

Атир внял совету бывалого моряка и этим вопросом больше не интересовался. Хотя сразу по прибытии узнал  кое-что, а на одной из семейных вечеринок узнал куда больше.

Было это после третьего конвоя перед свадьбой Пата. Таяна повела его к своей подруге детства, семья которой разрослась до пятерых детишек. Нравы в этом семействе царили весёлые и беззаботные, хозяева любили принимать гостей и ходить в гости. За всеобщем весельем Атир разговорился с молодым человеком. В его облике было, что-то хищное, хотя собеседником он оказался вполне душевным. Если бы не его обветренное лицо и потрескавшиеся губы, можно было сказать, что это уроженец Атины. Тонкие губы, прямой нос, длинные светлые волосы и вообще, характерный профиль жителя пригородов Пилона.

−Однако же, ты разговорил камнееда.

Таяна была, что говориться «навеселе». Все, вчетвером, с детьми, они шли по ночному городу, взявшись за руки.

Атир к тому времени уже знал, что камнеедами называют как раз таки тех, кто в составе небольших отрядов, уходя на свой страх и риск, скупает у аборигенов драгоценный камень. Существовали и бригады, которые добывали алмазы, но всё это было засекречено ещё больше чем добыча и транспортировка золота.

−Почему камнееды, − спросил Атир, не из любопытства, а для того, что бы, поддержать разговор.

Он то думал, что те, кто занимается алмазами так засекречены, что и носа не кажут в обыкновенные компании, тем более, что этот парень казался вполне обычным, только вот взгляд, будто бы просвечивающий тебя на сквозь, наподобие как у Гала.

−Да потому, если что случиться, они глотают наиболее ценные экземпляры. – Таяна, игриво, потрепала мужа по щеке.

Атир слышал эту легенду, но не верил в неё.

− Кстати, он твой земляк, откуда, то из под Пилона. Шестнадцать ему было, когда он приехал сюда, за острыми ощущениями. Сейчас ему двадцать пять. Уважаемый человек, некоторые и до старости доживают, не добившись и маленькой частицы того, что имеет Гор. Говорят отчаянный парень. – Таяна, не переставала, бросать на мужа игривые взгляды.

В который раз Атир убедился в высокой степени информированности женской половины Сулона. – Наверное, у пьяных мужей, выпытывают секреты. – Справедливо решил он.

С того момента, все непонятные вопросы, он решал через супругу, не переставая удивляться информированности женщин, которые не ходили в конвои и не работали на приисках, но всё и про всех знали.

Атир не мог и предположить, что эта мимолётная встреча изменит его жизнь, и судьба вновь заложит невероятный вираж. Конечно же, не только эта встреча, но и сложившиеся обстоятельства.

 

 

 

 

 

 

***

Ним, конечно же, имел представление о географии, ведь не зря же он служил во флоте самого могущественного государства мира. Вместе с Нерхором, они побывали в нескольких колониях и с гордостью носили на своих головных уборах золотые трезубцы.

В последнее время дипломатия активизировалась, Ним только, только, стал вникать во все хитросплетения внешней политики, как всё закружилось и завертелось с неверspan style=»font-size: large;»pоятной скоростью. Кир был спокоен, − не переживай, перед войной всегда так, ведь дипломатия всегда на переднем крае.

Шли постоянные консультации, если это можно было назвать консультациями. Если их делегация направлялась к аборигенам, то сидеть приходилось, по большей части, на земле, а вожди и служители культа, с умными физиономиями, пытались навязать им что то. Кто то предлагал свои услуги, по исцелению раненых воинов с помощью заговоров, другие, сделать воинов непобедимыми. Закончилось всё тем, что, дикари притащили какой то дурно пахнущей дряни, то ли водорослей, то ли какой то травы.

Ним увидел эту картину из окна своего кабинета и тут же выскочил, что бы отдать указание и вышвырнуть за пределы миссии дикарей с их гадостью, но в дверях столкнулся со своим секретарём.

−Всё под контролем уважаемый, − успокоил его Кир.

Дальше, стало твориться, что то совсем из ряда вон выходящее. Вся миссия, за исключением руководства и их семей, перебирала, мыла, сушила и упаковывала в тюки, эти, как оказалось, особые лианы, которые очень помогают при открытых ранах, что, несомненно, пригодится при будущих боевых действиях на востоке.

−Разве нельзя выращивать эти растения на плантациях? Зачем скупать эту дурно пахнущую массу у дикарей? – Задал Ним вполне резонный вопрос.

−В том то и дело, что эти лианы очень прихотливы, их, не так то просто вырастить на плантации, так что приходиться покупать их у дикарей, − ответил Кир с видом явного превосходства, своему более молодому коллеге.

После того как тюки с лианами были отправлены в Пилон, Кир ходил с довольным видом.

−Не часто выпадает такая удача. В Пилоне будут нами довольны.

−У Ахины начался страшный токсикоз, она стала как капризный ребёнок. Ним всё больше времени проводил со своим секретарё/pм, хорошо, что отношения у них наладились.

−Уже почти, что середина лета. Вести войско по пустыне, по адскому пеклу, я не понимаю наших стратегов. – Кир высказывал то же самое,  что и остальные.

Ним в компании Кира, потягивал прохладное вино, в собственном кабинете.

−Говорят, что Ликон мобилизовал водовозов, что обслуживали усадьбы на обводном канале. Хотя мне трудно судить, я ведь по большей части связан с флотом.

−Хорошее вино. У твоего отца неплохие запасы. Выйду в отставку, займусь виноградниками, соберу все сорта, какие только есть, на острове и даже за его пределами. – Кир даже мечтательно зажмурился.

−Самое худшее время. Когда война ещё не началась, но к ней готовятся. Поверь старику, хуже времени нет.

−Чем же оно так плохо? – Осведомился Ним.

−Ты ведёшь переговоры. Приходится брать инициативу на себя, что бы не остаться на обочине истории, а тут выясняется, что цари договорились, и войны не будет. А ты уже предпринял кое какие шаги, исходя из того, что война неизбежна. Вот и получается, что ты поспешил и надо исправлять ситуацию. Хорошо тем, кто находится поближе к метрополии, они находятся на постоянной связи с центром и часть груза перекладывают на Пилон, здесь можно быть пассивнее, хотя, тоже, кому, что достанется. Одному пустыня с дикарями, а другому уютный городок с театрами и красивыми женщинами.

−Кир, да ты романтик. С первого дня, я думал, что ты прагматик и старый ворчун. – Рассмеялся Ним.

−Послужишь с моё, при посольском департаменте, станешь таким же.

Едва Кир обмолвился о долгом ожидании войны, как к вечеру, прибыл корабль, с которым прибыла и дипломатическая почта. Ним, вместе с секретарём, разбирал её, хотя время было уже далеко за полночь.

−Ну наконец то, эскадра взяла курс на столбы Манара. Войска отправились на восток.

Кир давно снял свой парик, и теперь он служил ему вместо платка, которым он утирал пот, перечитывая свитки.

Ним же, получил, кроме официальной корреспонденции, послание и от отца. В тубусе были письма, от него лично, от матушки и даже от Акимана, находившегося неизвестно где. Друг даже в письме не уточнял своего местоположения, но сообщил, что они с Нерхором, там вместе, и у них всё нормально.

Нима задело другое. Отец, перед его отправкой, сказал, что у него нет личного канала связи с Тулаином, но как оказалось, он солгал. И это обстоятельство расстроило Нима. Тубус от отца, был передан ему купцом, прибывшем на корабле из Пилона.

Кир почувствовал, что с Нимом, что то не так.

Ним, сам того не желая, рассказал Киру о том, что его задело.

−Твой отец поступил правильно. – Заявил Кир, чем окончательно испортил настроение Ниму.

−Ведь я ему не чужой человек. Я, всё таки, его родной сын. – Оправдывался Ним.

−Ты ещё молод и неопытен. Ты запросто можешь засветить канал связи, а это куда хуже, чем быть и вовсе без него. Создай свой канал.

−Разве это так легко.

−А разве отец не научил тебя, как это делать?

−Научил. Но всё это на словах, без практики.

−Ну, так и практикуйся. К капитанам кораблей лучше не суйся. Самый оптимальный вариант это купцы.

Кир стал объяснять, как это делается. Ведь в миссии, купцы чувствовали себя как дома, да и сотрудники миссии являлись частыми гостями в лавках и домах торговцев. И дело тут было не только в желании пообщаться с земляками, но и в вопросе взаимовыгодного сотрудничества.

−В каждой корреспонденции, мне приходит конъектурная раскладка с пилонских рынков. За такие сведения, купцы мне чуть ли руки не целуют. Вот и делай выводы. А отец твой прав. Твои главные враги, не этот народ, экзотического вида, а там, − Кир махнул рукой, куда то в сторону,−  в Пилоне. Интриганы в нашем ведомстве были всегда, да пожалуй, не переведутся ни когда. А так, в случае чего, твой отец пришлёт тебе весточку, предупредит. Ну, ты, и про старика Кира не забывай. – Кир, закончил свой монолог, с лукавой улыбкой, подмигнув Ниму.

Отец плотно работал с Нимом, насколько это позволило время, отпущенное Ликоном. Ни каких поблажек. Ним заучил пять фраз, которые можно было вставить в любое письмо, частного характера, а так же и в официальный документ, которые озвучивали ту или иную ситуацию. Ещё два десятка фраз, дополняли  те пять, конкретизируя ситуацию. Все их, Ним заучил наизусть, ни куда и ни чего записывая.

−Ни ужели всё так сложно. – Удивлялся он.

−Ведомство Борхитапа имеет живейший интерес к департаменту внешних связей. Но даже и не это главное. Склоки внутри системы, интриги. Серьёзный прокол будет нам с тобой дорого стоить. Мои недоброжелатели, ударив по тебе, неизбежно попадут в меня. К тому же, каждый старается продвинуть своего человека. Клановая система не терпит чужаков.

−Всё же, надо было позвать кого то из писцов, а то у меня в глазах уже рябит. – Ним отбросил очередной свиток.

−Я тебе уже говорил. Вновь прибывшую корреспонденцию надо разбирать самому. Одна глупая клякса на документе может помочь тебе, или же опрокинуть тебя, если кто то увидел её вперёд тебя. Завтра писцы разберутся со всем, но пред этим, мы с тобой должны сами ознакомиться с бумагами.

Ним думал, что старик перестраховывается и напрасно. Последующие события показали, что старик оказался прав.

Перед важной встречей с посланцем из Крайтии. Ним заметил, что в его бумагах кто то рылся. Он, было, подумал на Ахину, но после серьёзного разговора, на повышенных тонах, со слезами, Ним был почти что уверен, кто то внутри миссии шпионит за послом.

Это известие не удивило секретаря. – Ты же меня не слушаешь, думаешь, что старик выжил из ума.

−У тебя кто то есть на примете? – Осведомился Ним.

−Те, с кем я работаю давно, всех знаю как облупленных. А вот ты, привёз с собой трёх писцов. Ты можешь поручиться за них?

−Как я поручусь за них. Я познакомился с ними за два дня до отправки.

−Своих, я знаю, поэтому, те, кто под подозрением, у меня под постоянным наблюдением и к серьёзным бумагам не подпускаются. А вот за твоих сказать не могу. Самое главное, что бы, ни какая информация не попала в руки крайтов.

−Такое возможно?

−Ещё как возможно. Перед блеском золота, не каждый устоит. Был у нас тут один, мало того, что доносил в ведомство Борхитапа, так ещё попутно, спелся и с крайтами.

−И что с теперь с этим человеком? – Осведомился Ним.

−Замаливает свои грехи, в каменоломнях. Если жив ещё.

Встреча с посланцем Крайтии прошла без осложнений, но и результата ни какого не дала. Обе стороны обменивались любезностями, каждый следил за тем, что бы ни сболтнуть лишнего.

−Отсутствие результата, тоже результат. – Заявил Кир. – Крайты, так же как и мы, осторожничают, ждут указаний из центра.

Путешествие к храму ветров, оказалось не долгим, чуть больше дневного перехода. Двигались на местных вьючных животных, которых здесь называли ланы, совершенно не похожих лошадей. Ним видал их ещё на острове, где они являлись экзотикой, а здесь, практически единственный вид транспорта.

Носилки были укреплены между восемью животными, но Ним с Ахиной, большую часть пути прошли пешком, в носилках укачивало.

Перед началом путешествия, Ним отправил письма, родителям и Акиману с Нерхором. Нерхор с детства был хроническим лентяем и умудрился передать привет, другу детства, через письмо Акимана. Акиман, же, намекал на то, что в его жизни появилась женщина, в отношении к которой у него вполне серьёзные намерения. Писал он намёками, очевидно, опасался, что письмо будет вскрыто посторонними.

Там, где дорога пошла в гору, Ним с Ахиной вновь забрались в носилки.

Храм ветров, не являлся храмом как таковым, два десятка пещер, стены которых были испещрены разнообразными знаками и ровная каменистая площадка. Вот и весь храм.

Но, по утверждениям аборигенов, к северу, располагался комплекс из нескольких пирамид. Подтвердить или опровергнуть эту информацию ни кто не мог, так как, места там были совершенно дикие, куда не ступала нога цивилизованного человека.

С двумя парнями из охраны, Ним решил прогуляться по священному комплексу, тем более, табу на подобные действия не распространялось. Ещё не все собрались к предстоящему мероприятию, поэтому площадь перед пещерами была похожа на рынок. Кучками лежали приношения духам, этот храм отличался, кроме всего прочего, тем, что здесь не приносили кровавых даров. По словам Кира, здешние духи не желали принимать кровавых жертв, духов ублажали только растительными дарами, особо почитали здесь какие то коренья, которые «держатели неба» не признавали за еду.

Ахина отказалась идти вместе с мужем, заранее зная, что жертвоприношений не будет, она вообще, не хотела видеть аборигенов, после того как узнала о них побольше.

Ниму, эта экскурсия даже понравилась. Он разглядывал бегущих человечков, по стенам пещер, или же водящих хоровод. Тут же, у входа в пещеры, шла бойкая торговля и обмен, представители разных племён, меняли свои излишки на другие товары, что бы на следующий день, всё это, принести в дар своим духам, разнообразные яства, растительного происхождения.

Вечер прошёл относительно спокойно. Ахина ещё перед отправкой сказала ему, что смотреть не может на эти рожи. После того как она побольше узнала об аборигенах и проводимых ими ритуалах, всякое желание, общаться ними, у неё пропало. Но опасения Нима не подтвердились, и супруга вела себя спокойно.

−Угораздило её забеременеть именно сейчас, − думал Ним, − хотя природе не прикажешь, но вот то, что поведение у женщин, меняется в это время, в худшую сторону, так что самому не сладко.

Кир последние дни ходил какой то задумчивый, или же, сказывалась усталость, ведь не молод уже.

Перед самым сном у Нима состоялся серьёзный разговор со своим секретарём. Кир обставил его такой секретностью, что Ним, заподозрил, что то неладное.

−…Я не хотел говорить об этом, там, в миссии, а здесь всё же, ушей поменьше. – Кир заметно нервничал. – Ты ведь заметил, что у аборигенов появился золотой песок и даже самородки?

−Всё это появилось ещё до моего прибытия, ты не хуже моего знаешь. – Поправил секретаря Ним.

Разговор проходил в шатре, который являлся передвижной канцелярией. Кир расставил вокруг него своих доверенных людей, что бы не одно слово не коснулось чужих ушей.

−Разговор у меня к тебе серьёзный.

−Когда это, у нас были не серьёзные разговоры, − попытался пошутить Ним.

Но Кир не принял его шутливого тона.

−Я получил сведения, что в ближайшее время сюда прибудет эскадра с крупным десантом. Там где золото, там и наши легионеры.

−От кого ты мог получить такие сведения. Ты ведь и сам, не хуже моего знаешь, что наши войска отправлены на восток. Да и к тому же, где же мы разместим крупный десант. В пределах миссии?

−Сведения вполне достоверные. Десант будет базироваться не здесь, в полусотне парсанов к югу, там у наших военных приличная база на полуострове.

−Твой осведомитель ни чего не напутал? – Ним был заинтригован.

Кир, на какое то время задумался, очевидно, решая, сколько информации выдать собеседнику.

−Понимаешь, за время службы, ты начинаешь обрастать связями и знакомствами, как днище корабля ракушками…

−Не темни Кир. Не забывай, что я родился и вырос в семье дипломата, и если мне не хватает опыта и практики, так это ещё не значит, что я ни чего не понимаю. Кое какие принципы я усвоил с раннего детства. Вполне возможно, что тебя попросту подставляют, провоцируют сделать неверный шаг, что бы потом свалить.

−Быстро ты парень освоился, − с удовлетворением подумал Кир, − ещё совсем недавно, ты был совсем зелёным, а теперь вот, появилась жёсткая хватка, как у молодого леопарда.

Ещё в миссии, перед отбытием сюда, Кир с удовлетворением констатировал, что его ученик быстро постигает заданные им уроки. Пошли разговоры о золоте и Кир знал, это неспроста. А вот Ним, не поддавался ни на какие попытки втянуть его в эту скороспешную истерию. Ни кому, он не давал прямого ответа, ловко маневрирую между двумя противоположными мнениями, где одни говорили о больших залежах благородного металла, а другие опровергали это утверждение. За этим, казалось бы, не очень важным вопросом, стоял ещё более серьёзный. Присылать войска, что бы взять эту территорию под свой контроль, или же не стоит. Кто знает, обнаружили ли аборигены золотые россыпи, или же, захватили добычу, во время очередного похода.

−Сведения вполне достоверные. Я это к чему. Ты ведь знаешь, что я собирался выйти в отставку и остаток своих дней провести на острове, в тихом и уютном имении.

−Я тебя понимаю, но к чему ты завёл этот разговор, да ещё и обставил его такой секретностью?

−Я хочу, что бы ты повременил. Дал мне возможность отбыть на остров, а уж свою отставку я сам оформлю, это уже мои проблемы. Взамен, я передаю тебе все свои связи здесь, всю свою агентурную сеть, а это, поверь, позволит тебе держать руку на пульсе. Опыт придёт со временем. Если в ближайшее время прибудут войска, меня ни кто не отпустит, будем сидеть с тобой и ждать приказа…

Ним плохо спал ночью, всё ворочался, он, конечно же, не мог отказать человеку, который столько добра сделал, для него. С другой стороны, его волне могли обвинить в нерешительности, трусости и даже измене, смотря как, повернётся дело. Ведь он и сам, с детства, зачитывался рассказами, как смелые герои, бросали к «лапам могучего льва», несметные сокровища, добытые под градом копий и стрел, как они, ставили под контроль пятиконечной звезды, колонии и их население. Герб «держателей неба», всегда и везде являлся символом отваги и могущества.

Наутро, разнеслась весть, что прибыли «солёные уши». Ним видел их впервые. Ничего такого уж необычного в них не было, маленькие аборигены с коричневой кожей, на них он не обратил бы ни какого внимания, если бы не дурная слава, окружавшая их. Они не приносили кровавых жертв, они попросту, являлись каннибалами. Это племя, вернее, союз племён, существовал в каменном веке. Они не участвовали в общественной жизни, в сообществе множества племён, у них были свои представления о жизни. Единственное, что их привязывало к этому миру, так это, то, что они так же как и другие, считали это место священным. Дурная слава, окружавшая их, происходила и от того, что они, ни когда не отступали в бою. У них, с самого детства считалось, что, приказ вождя дороже жизни, а так как, племена были довольно таки многочисленными, то и война с ними считалась, для других племён, просто бедствием.

Ним сразу же заметил, чем они отличаются от других, кроме того, что на груди у каждого висло ожерелье из солёных ушей, убитых, и вероятно съеденных, ими врагов. В их глазах, не было ни каких чувств, они смотрели на все, равнодушным взором, не выражая ни каких эмоций.

Белые хитоны развевались на ветру. «Держатели неба» выделялись среди всех, своим внешним видом. И дело тут было не только в том, что они являются представителями другой расы и другого мира, но и в том, что, островитяне всегда чувствовали себя хозяевами положения, в любой точке планеты, даже в окружении каннибалов и приверженцев кровавого культа.

Ним не обращал особого внимания на ритуалы, проводимые аборигенами, тем более, они казались ему слишком примитивными. Он привык к торжественным гимнам в исполнении прекрасных голосов, в величественных храмах, а здесь, аборигены передавали яства из одной кучки в другую, по одним только им известным правилам, в полной тишине, общаясь при помощи жестов. Разожгли костры. Ним же, вглядывался в лица. И заметил, что равнодушие спало с лиц «солёных ушей», в них появилась, какая то, осмысленность происходящего.

«Держатели неба» и крайты первыми покинули священный комплекс. Ниму нравилось отношение крайтов ко всему происходящему. Они смотрели на всё со своей, очень своеобразной философией, так сказать, созерцали, окружающую реальность. Когда, ты не в силах её изменить.

На обратном пути, Ним анализировал происходящее вокруг, в свете их разговора с Киром, а Ахина и не собиралась созерцать или что то анализировать.

−… любимый дядюшка, твоего лучшего друга, загнал нас в такую дыру. …Я, между прочим, ношу в себе, твоего ребёнка. … Когда мы, наконец то выберемся из этой…

Монолог жены прервал рык леопарда. Но, ни кто не испугался, при таком скоплении людей, с факелами, ни один хищник не решится атаковать.

Ним не обращал, особого внимания, на капризы супруги, как и говорил ему Кир, по прибытии, а ещё раньше и отец, самое главное, в такой ситуации, не спорь и не оправдывайся. И Ним следовал этому золотому правилу, не тратя понапрасну, время, нервы и силы.

Прибыв на побережье, в миссию, Ним, под влиянием последней истерики своей благоверной, написал письмо Акиману, которое заканчивалось словами, − …и самое главное, не торопись жениться, всё взвесь хорошо и только, потом принимай решение.

 

 

 

 

 

***

За время, проведённое в пути, ни каких особых происшествий не произошло. Ликон не планировал заходить ни в какие порты, хотя знал, кое где, его ждут с нетерпением и даже приготовились к встрече, кто то с радостью, а кто то и с совсем другими чувствами.

Жизнь правителя и его окружения продолжалась, как и прежде. Между гигантскими кораблями сновали небольшие быстроходные парусники, доставлявшие корреспонденцию и людей. Ликон проводил военные советы. Проводил инспекции на соседних кораблях, участвовал в диспутах с поэтами и философами, которых набиралось не мало. Ведь Ликон шёл не только на войну, но в то же время, он намеревался прививать покорённым народам свой образ мышления и свою религию. Его планы выходили далеко за рамки боевых действий.

Самые обстоятельные беседы у него, состоялись с Тотом. Тот − учёный и философ, он считался чудаком среди философов, а некоторые и вовсе, считали его придурковатым. Лот посмотрел на Ликона с плохо скрываемым недоумением, когда Ликон пожелал пригласить в поход Тота. Правитель ни чего не стал объяснять своему секретарю, просто хотел посмотреть на того человека, про которого столько рассказывал Акиман. Он то знал, откуда ветер дует, всё его учитель. Архитем водил его по сборищам таких же вот ненормальных, как и он сам. Сколько времени прошло, с того разговора, а Ликон ни как не мог успокоиться.

Первая их встреча, ведь до этого им видеться не приходилось, оставила больше вопросов, чем ответов. Среди прочих, представителей богемы и учёного мира, Тот ни чем не выделялся. Одет был, так же как и все, да и вёл себя подобающе, собравшемуся вокруг обществу. В нём не было ложной скромности, он, так же как и все, пил вино и смеялся над шутками.

На следующий день Ликон вновь пригласил Тота, но на этот раз их встреча проходила с глазу на глаз. Сначала он хотел пригласить философа на званый ужин, но передумал и решил встретиться один на один.

Тот вёл себя обыкновенно, без обычных, для философского круга, причуд.

−Проходи уважаемый, −Ликон с теплотой встретил гостя, ожидая узнать, что же тот привнёс в жизнь его племянника.

Тот галантно поклонился, прижав руку к груди.

За время беседы, правитель понял, что Тот, человек незаурядный, знающий жизнь. Он был чуть старше Ликона, коренной пилонец.

−Плохо выглядишь светлейший. – Вместо комплимента сказал философ.

Тит не льстил, но и щекотливые темы старался не затрагивать, а если возникал диспут, то не отступал. Ликон навёл кое какие справки по этому человеку.

−Спал плохо, в последнее время сны беспокойные.

−Значит, ты вошёл в противостояние с тонким миром.

Ликон усмехнулся.

−Я знаю, что ты непрошибаемый материалист, но ведь тонкий мир не зависит от того, верят в него люди или нет.

−Какие последние новости из тонкого мира. – Пошутил правитель.

−Новости самые, что ни на есть, неожиданные. Ты ведь не мог не знать, что в некоторых кругах меня считают придурком. И всё же пригласил меня с собой в поход. Я просто не имел права отказаться от такого предложения. Хотя, и конфликтовать с тобой не собираюсь.

Ликон расхохотался, такого поворота событий он не ожидал. Чем дольше длилась их беседа, тем больше, он проникался уважением к этому человеку.

−Так значит, судя по вашим философским раскладам, рождённый злодеем, должен им быть, не взирая ни на что, а вот праведник, праведником.

−У каждого своя тропа по жизни, её копия расчерчена на наших ладонях. Жизнь человеку дана для того, что бы прожить её в согласии со своей совестью. – Парировал философ.

−А если таковой не имеется? То есть, совести. – Вновь рассмеялся Ликон.

−Тот пожал плечами. – Это уже не моё дело, это, проблемы того индивидуума.

− Ты утверждаешь, что сама земля является могучим разумом. Она породила многих существ, ни только тех, что бегают по земле, с одной единственной целью, где бы добыть пропитание, но своё высшее своё творение, то есть нас – людей. Не опасаешься идти против общественного мнения?

−Ты неплохо знаешь мои изречения. И даже догадываюсь, о чём ты подумал, но не высказал вслух. О том, о чём говорят многие. Что, я придурковатый, − усмехнулся собеседник.

−Просто… просто, твоё мировоззрение идёт вразрез с общественным. – Уточнил Ликон, не собираясь оправдываться.

−С чьим мнением? С мнением новых язычников? Которые, пляшут вокруг костров, в чём мать родила, да ещё измазанные бычьей кровью.

−Я ни кому не навязываю своего мнения. Я даже не отвергаю и того, что наш народ произошёл от высшей расы, спустившейся из поднебесья. Главное вот в чём, и не надо путать. Наша планета как ковчег, как такой же корабль, на котором мы сейчас плывём, она движется по просторам вселенной, порождая, кормя и уберегая от безжизненного космоса, своих чад. Да и сам посуди, в нас, высших творениях вселенной, осталось много чего от животного мира.

−Ты знаешь многих, кто готов отказаться от благ цивилизации, от спокойной сытой жизни и положения в обществе, бросив вызов этому самому обществу. Ведь не исключено, что придётся, словно низшим существам, жить только для того, что бы думать о хлебе насущном, позабыв о высших материях. Кто из нас, окажись на обочине, без средств к существованию. Кто способен, оторвавшись от сладкой лепёшки, задуматься о вечном. Вот и я говорю, мы все держимся за сладкую лепёшку, боясь потерять её, не вступая в спор с общественным мнением. А то ведь…

−Так почему же, мы, порой, с таким презрением относимся к тем, кому, не было дано частицы вселенского разума. К тем, кто каждый день добывает себе пропитание, не задумываясь о высших материях.

Тот продолжил вчерашний диспут, Ликон занял в нём нейтральную позицию, а вот некоторые из философов, прямо таки ополчились на Тота. Но надо сказать, Тот боец что надо, с каким вдохновением он отбивал атаки своих оппонентов, встав на сторону животного мира, оправдывая бездушных тварей. И надо сказать, добился немалого успеха, но переломить ситуацию, в корне, он не мог, многие были против него. – «Человек – царь природы». – Вот фундамент, на котором базировалось мировоззрение его оппонентов.

Ко всему прочему, вчера, Тот умудрился пойти против всех. Он высказал мысль, что, люди, могут быть не самыми умными и предприимчивыми в среде всех живых существ на земле. Может быть, более развитые и умные сознания относятся к людям так же, как и человечество к животным, способным мыслить только о хлебе насущном.

Какая буря тут поднялась.

−За подобные речи, тебя и считают придурковатым. Не в обиду будет сказано.

−Я, конечно же, не самый умный, но, хотя бы, стараюсь не лгать, как многие. А затравить можно любого, и человека, и зверя, было бы желание и грубая физическая сила.

Ликон ещё больше стал уважать Тота. Он относился с уважением, к людям, идущим против течения, способным выказать свою точку зрения.  А уважительные высказывания Тота, в адрес племянника, ещё больше расположили философа к правителю, хотя Тот и высказался, что нелегко будет Акиману, выдержать прессинг дядюшки, и отстоять свои взгляды на жизнь.

Напоследок, Тот выдал ему короткий монолог.

−Знаешь уважаемый, какая самая лёгкая игра в нашей жизни?

Ликон улыбался. Вообще то, он всех философов, считал придурковатыми.

−Эта та, в которой, ты сам устанавливаешь правила.

−А знаешь, какая самая трудная?

Ликон продолжал смотреть на Тота, с улыбкой, взбалтывая янтарное в/spanино в бокале.

−Это та, правила которой ты не знаешь.

−А знаешь, какая самая правильная?

−Это та, которая не ввязывается ни в ту, ни в другую. Но это игра для слабаков.

Уже в дверях, Тот обернулся. – Светлейший, хочешь стать кукловодом в мировом масштабе?

Ликон молча склонил голову перед этим чудаком, а на губах его застыла ироничная улыбка.

−Знаешь как управлять свими куклами легче всего?

Правитель молчал, со всё той же улыбкой на лице.

−Надо убедить их, что они сами являют/p−Как я поручусь за них. Я познакомился с ними за два дня до отправки.ся кукловодами.

Едва за философом закрылась дверь, в залу вошла Лелета. − Озадачил тебя этот чудак? Дорогой.

−Да, чудак так чудак. И всё время идёт против течения.

Ликон, пожалуй, пообщался бы и побольше с этим человеком, но были ещё и государственные дела. Но этот разговор он запомнил, и в какой то мере, он даже изменил его мировоззрение.

Высадка в Библонисе произошла буднично и как то незаметно. Кое кто полагал, что войска островитян встретят овациями и звуками труб, но, ни чего подобного. Местное население смотрело на пришельцев не скрывая удивления, они, наверное, до сих пор не могли поверить, что эта могущественная армия высаживалась на их землю.

«Держатели неба» и вправду, казались существами из другого, неведомого им мира. Высокие, атлетического телосложения, в большинстве своём, светловолосые. Матросы и пехотинцы, обнажённые по пояс, разгружали корабли, а местные жители стояли небольшими группами на берегу, глазели на этих существ из другого мира.

Крепкие и сильные с бронзовым загаром и белозубыми улыбками, островитяне посмеивались, глядя на низкорослых, черноволосых представителей местного племени.

Но более всего, местных жителей смущали женщины пришельцев. Красивые и стройные, одетые в военную форму, с короткими мечами у бедра и надменными взглядами, они притягивали и в то же время отталкивали, смотрели поверх голов.

Правда, местные, не долго оставались в состоянии простоватой растерянности. Поняв, что их ни кто и не собирается обижать или грабить, а от сотрудничества с пришельцами, можно неплохо обогатиться, они принялись за дело. То тут, то там, стали возникать импровизированные рынки. Ликон строго настрого запретил обижать местное население, а Борхитап, с первого же дня приступил к созданию агентурной сети.

−Всё оказалось гораздо проще, чем я ожидал, − рассказывал Борхитап Ликону, с весёлой улыбкой на лице, − как только библонцы видят блеск золота, они готовы рассказать всё, что знают, и чего не знают, тоже, а потом ещё надо от них отделаться. Много ненужной информации, просто устаёшь от неё.

−Это твоя работа дорогой. – Напомнил Ликон.

−Я теперь знаю, сколько у кого баранов или пригодных для работы лошадей, а кто занимается колдовством.

Ликон и Борхитап, с интересом разглядывали «чудо архитектуры», двухэтажный дом. На острове в таких селились люди среднего достатка, а в этих краях, где многие, рождались и умирали в жалких лачугах, этот дом являлся и в самом деле чудом архитектуры, да ещё и с балконом. Но самым интересным являлось другое, балкон поддерживали две статуи гигантов. Они, вероятно, должны были олицетворять именно их, «держателей неба», но ваятель был не слишком то искусным, и статуи получились помесью людей и горилл, но с неизменными фиговыми листками, прикрывавшими интимные места.

−Как тебе, творения местных зодчих. – Ликон даже слез с коня, его колесницу ещё не разгрузили и поэтому приходилось довольствоваться конём.

−Вероятнее всего это мы с тобой, − со смехом заметил Борхитап.

−А вон, кстати, как видно хозяин этого «чуда архитектуры», у него и спросим.

Хозяин стоял неподалёку, нервно теребя в руках свой головной убор. Он уже догадался, что его домом заинтересовались большие начальники и теперь проклинал тот день, когда поддался на уговоры и установил под своим балконом двух этих двух чудовищ.

Лёгкого мановения руки Борхитапа, хватило, что бы напуганный хозяин дома бросился в их сторону, минуя расступавшеюся охрану, и с заискивающим видом предстал перед большими людьми.

−Ты хозяин дома? – Ликон говорил спокойно, без малейшего намёка на гнев или неудовольствия. −Чем ты занимаешься?

Хозяин кивал и заискивающе улыбался, от волнения не мог вымолвить и слова. Да и местное наречие, слишком сильно отличалось от языка островитян, так что, хозяин и не всё мо понять.

−Это местный богатей, занимается в основном торговлей. – Борхитап, уже более или менее познакомился с местной элитой  и ответил за него.

Ликон не хотел портить отношения с местными, тем более, с элитой. Ободряюще похлопав  богатея по плечу, он направился к своему коню.

−Передай всем своим, что мы ни кого не тронем, кто не будет чинить нам вреда. – Эти слова были сказаны, когда правитель Пилона уже взобрался на коня, от чего казался ещё выше и грознее для низкорослого богатея. Но слова большого человека, как видно, он был здесь главным, приободрили богатея и он закивал ещё усерднее.

Ликон в задумчивости смотрел на окружающий пейзаж. Его заветной мечтой, была постройка дороги от Библониса, где сейчас разгружались корабли «держателей неба», до самого Агома. Но вероятнее всего, ей не суждено было сбыться. Проект был слишком дорог, даже для бюджета Пилона. Первыми взбунтовались финансисты, казначейство и слушать не хотело о дороге. Их поддержали инженеры, которых Ликон хотел привлечь к осуществлению этого проекта. Инженеры предложили альтернативный проект, прорыть канал в том месте, где соединялись «великий» и « чёрный», континенты. К тому же, финансисты утверждали, что дорога будет бесполезной тратой средств, да и ещё за пределами острова. Стоимость товаров будет слишком высока, ведь транспортировка грузов по суше куда дороже, чем по морю. Но Ликон не собирался так легко сдаваться, он приказал расчистить путь до плато «кувшин», что лежало в пяти парсанах к востоку, у въезда в Библонис построить арку. Через неё он проедет, возвращаясь, с триумфом, из Агома. В том, что он разобьёт Сатима, Ликон не сомневался ни мгновенья.

Борхитап не принадлежал ни к одной партии, ни к тем, что поддерживали этот проект, а это были в основном чиновники, боявшиеся пойти против воли правителя, ни к тем, кто выступал против него, а это, казначейство и инженеры. Но его ведомство исправно выдавало все сведения по проекту, которые требовались правителю. Он заранее знал, что проект обречён. И дело было не столько в его стоимости, сколько в том, что дорога должна была быть построена за пределами острова, а это для подданных куда важнее цены.

На побережье вырос целый город из шатров, разных конструкций, размеров и цветов. Местных в этот город не пускали, а вот на его окраинах велась бойкая торговля. Ликон решил не обносить свой город, ни земляным валом, ни частоколом. Вставал вопрос – от кого защищаться. Все силы были брошены на разгрузку кораблей и расчистку территории где, по замыслу правителя, должна быть построена арка.

Третий день, разгружались корабли, часть из них, уже разгруженных, отправилась обратно, на запад, за столбы.

−Что нового на побережье? – Ликон встретил Борхитапа неподалёку от импровизированных причалов. Правитель знал, что Начальник службы безопасности только что вернулся с северных форпостов.

Колесницы правителя и Борхитапа катились рядом, возницы и кони были вышколены по самой высшей планке, поэтому они могли беспрепятственно разговаривать, а на высокой скорости, об этом не могло быть и речи, но Борхитап всегда соблюдал субординацию и ни когда не оказывался впереди правителя. Раз Ликон придержал коней, значит, есть разговор, но по тону, каким был задан вопрос, Борхитап сообразил, что, ни чего серьёзного. Правитель, лишь хотел поздороваться. Главные новости он уже знал. Да и, никаких особых новостей, и не было.

Борхитап доложил о группе лазутчиков, ну и ещё по мелочам. На том и расстались. Правитель отправился к своему шатру.

Борхитап представил, как Ликон сейчас обнимает свою жену. Он думал, что со временем, чувства к Лелете охладеют, но с годами, она была всё так же красива, желанна и что самое неприятное − недоступна. Скольких чужих жён он затащил в свою постель, за свою жизнь, а вот Лелету…

Лелета встречала мужа со счастливым взором. Ликон так же как и она получил донесения с севера, среди которых было письмо и от Акимана.

Уткнувшись, мокрым от слёз лицом, в грудь мужа, Лелета молчала.

−Я же говорил тебе, что всё будет хорошо. – Ликон гладил супругу по голове.

Она и знать не могла, что ещё до своей отправки, там в Пилоне, Акиман под диктовку дяди написал два послания. Одно, якобы отправленное из Пирина, второе из пределов «северного союза». Ликон строго на строго запретил племяннику отправлять, кому либо, послания пока не доберётся до места, кроме как ему, конечно. Они условились на нескольких фразах, которыми Акиман должен был сообщать о положении дел, письма отправлялись на адрес некой торговой конторы, находившейся в Пирине. Ликон получил эти письма, в то же время, отдавал жене те письма, что Акиман писал под его диктовку, когда видел глазах Лелеты отчаяние. На несколько дней хватало, Лелета ходила счастливая, не подозревая, что письма написаны ещё до того момента, когда Акиман покинул остров.

−Почерк у него изменился. – Глотая слёзы счастья, Лелета, вновь и вновь всматривалась, в уже не раз прочитанное письмо.

−А как ты хотела, он ведь уже стал мужчиной. – Акиман не подвёл. Это было уже третье письмо, отправленное им, с того момента, как он прибыл на место.

−Пусть и отечеству послужит, − думал Ликон, − не только  служанок по углам тискать.

−Он прислал… Он написал мне… Он написал мне стихи. – Наконец то выговорила Лелета, со слезами счастья протягивая мужу письмо.

Напишу письмо я маме

Пусть летит скорей оно

Над горами над лесами

Пусть порадует её

 

Здравствуй мама всё нормально

Всё нормально у меня

Напиши ответ скорее

Как здоровье у тебя

 

Мне ночами часто снятся

Твои руки и глаза

Чистый смех твой серебристый

И улыбка как моя

 

Ты вот только не волнуйся

Скоро ведь приеду я

И как прежде всей гурьбою

Соберётся вся семья

 

У меня все дни в заботах

И конечно устаю

А ещё хотел сказать я

Как же я тебя люблю

 

Эти стихи даже Ликона не могли оставить равнодушными. Он ведь знал, какая у Лелеты душевная рана, ведь своих детей у них не было. И то, что племянник назвал её, в первый раз в жизни, мамой… Он догадывался, что сейчас творится в душе у супруги.

Акиман подрастал, от него ни кто и не собирался скрывать, что родители его погибли, Ликон с Лелетой, его дядя и тётя. Племянник сам завёл разговор, тогда.

−Я бы и рад называть вас папой и мамой, но я буду чувствовать себя предателем перед своими родителями, которых уже нет в этом мире.

Ликон помнил тот разговор. Значит, всё таки, он переступил эту грань.

−Ну как? – Лелета стояла счастливая и растерянная, спрашивала, то ли отзыва о стихе, то ли о том, что племянник признавал её как родную мать. Сколько времени понадобилось для этого? Ликон ни когда не баловал Акимана и ни когда не скрывал, кем он ему приходится, но знал, что Лелета готова отдать половину жизни, что бы Акиман хоть раз назвал её матерью. Сколько бессонных ночей провела она у его кровати, когда он болел. Ликон понимал, это решение должен был принять Акиман сам. И хоть в письме, он называл тётушку, всё ещё Лелетой, но, стихи адресовались именно матери.

С того момента как Ликон объявил о походе на восток, времени катастрофически не хватало. Оно будто бы сплавилось в необъяснимый сгусток, висевший над ним постоянно. Он уставал, но старался не показывать этого окружающим, в первую очередь своей супруге, но Лелета очень тонко чувствовала его состояние и, будучи очень тактичной женщиной, делала вид, что ни чего не замечает, всегда стараясь поддержать мужа.

Сегодня, правитель провёл важную встречу. На заседании присутствовали в основном представители разведки и некоторые чиновники. На повестке стоял самый главный вопрос, который мучил его долгое время. Как поступит Сатим, что предпримет после своего поражения. Вопрос о том, кто победит в предстоящей войне, не стоял, «держатели неба» были уверены в своих силах, а вот как будут развиваться события после.

−…Казну можно переправить на север Агома, в предгорьях можно спрятать её так, что найти будет практически невозможно.

Милас – представитель восточного направления в разведке островитян, высказывал ни только свою точку зрения, так считали многие.

−…На исходе прошлой луны, в Удине состоялся совет, в одной из загородных резиденций Сатима. Там решался вопрос, как раз таки, связанный с этим.

−Такие вопросы решаются, как правило, в неформальной обстановке, среди самых близких  людей, которым доверяешь безоговорочно. Там, как раз таки, и обговариваются детали, вся конкретика, на всеобщее обозрение можно вытащить и заведомо ложные сведения. – Лот был прав, Ликон признавал это.

−Как бы ты поступил? – Ликон сидел в своём кресле, в расслабленной позе, думая о том, что давно надо было обеспокоиться этим вопросом, но всё, как то руки не доходили, теперь вот, он задавал этот вопрос Миласу.

−Я бы, часть золота и серебра спрятал в окрестностях Удина, часть обратил в товар, а ещё часть раздал верным людям, что бы после того, как всё уляжется, начать подпольную деятельность.

−Люди могут предать. – Ликон переводил взгляд с одного на другого.

Кроме всех прочих, он вызвал на совещание и Гёза. Командир тениганского легиона являлся неординарной личностью. Мулат, потомок пилонского аристократа и дочери одного из влиятельных вождей в окрестностях Тенигана, с юного возраста участвовавший в кровопролитных схватках, он всегда держал голову высоко не позволяя ни кому усмехаться над своим происхождением. На острове, расистские настроения были сильны, особенно среди элиты, но задирать Гёза ни кто не решался, крепкие мышцы и змеиный взгляд, отбивали желание покуражиться, даже у самых закоренелых расистов. На этого парня у Ликона были свои виды.

−Тот, − Лот улыбнулся, − коллега Боритапа в Сатимовом царстве, умеет работать с людьми. Наша разведка зафиксировала отток купцов из Удина, во всех направлениях. Но думаю, что сведения о переправке казны на север Агома, просто прикрытие, а по простому – ложь.

−Интересно, а кто останется верен мне, случись, что то не предвиденное. – Подумал Ликон, а вслух сказал. – Тот, в его роду были наши аристократы, не так ли.

−Верно. – Подтвердил слова правителя, Милас.

−А может попытаться перетащить его на нашу сторону. – Предложил Ликон.

−Не получится, он служит Сатиму верой и правдой. – Милас дал отрицательную характеристику этому предложению. Ему виднее.

−Всё же, интересно, кто же останется со мной, если со мной приключится нехорошее. – Думал Ликон.

Тинеган – колония «держателей неба» на западе чёрного континента, с развитой структурой, в том числе с хорошими дорогами. Оттуда, на остров, тёк «полноводный поток» из слоновой кости и вполне возможно, ещё при предшественниках Ликона, Тинеган, так же как и Сулон с Пирином, стал бы провинцией «держателей неба», но вставал всё тот же вопрос. Вопрос расовой принадлежности. Многие на острове, не желали, что бы чернокожие тениганцы становились гражданами их государства, но факт оставался фактом, многие выходцы с чёрного континента уже являлись гражданами их государства и пользовались уважением и почётом. И одним из наглядных примеров являлся Гёз.

После совещания, командующего тениганским легионом, Ликон попросил задержаться. Подали вино и фрукты, а это означало, что разговор предстоит в неофициальной обстановке. Правитель не приветствовал спиртного во время официальных встреч, хотя и запрета, как такового не было.

За неспешным разговором, Ликон внимательно наблюдал за собеседником, фиксировал его реакцию на тот или иной вопрос. Гёз, не смотря на свою бесшабашность и отвагу, был вдумчивым мужчиной, не рубил с плеча, во время принятий решений, вне поля боя.

Ликон расспросил гостя о родителях, которых он знал лично, о хозяйстве. Гёз – дитя двух рас, имел роскошный дом в Пилоне. Его отец являлся чистокровным аристократом, поэтому, на острове он считался своим и с гордостью носил отцовский герб на своём хитоне и щите. По материнской линии, он принадлежал к воинственному племени Тутов, которые, принесли много неприятностей «держателям неба», но в данный момент они являлись союзниками и не маловажную роль в этом союзе, сыграл брак его родителей. Его мать называли «чёрной розой». Её перевалило за шестьдесят, но она до сих пор не утратила своей привлекательности.

−… Твой чёрно – золотой отряд в сборе?

Ликон говорил о личной гвардии Гёза. У того было два отряда; уже упоминавшийся чёрно – золотой, где служили только чернокожие, в основном, относящиеся к элите тутов, и бело – золотой, там служили только белые, большинство из них относились к дворянским родам обосновавшимся в Тенигане.

−А ты разве не видел? – Ответил, вопросом на вопрос, Гёз.

Ликон улыбнулся.

−Вполне возможно, что в скором будущем, мне понадобятся твои парни.

Гёз, сделав глоток вина,  вопросительно глянул на правителя. Свой, чёрно – золотой отряд он использовал главным образом для устранения конкурентов и запугивания недовольных. Тёмной ночью, при свете факелов, его люди окружали владения провинившегося, подвешивали его за ноги и разводили под ним костёр, но в большинстве случаев, до этого не доходило. Провинившийся, принимал все условия Гёза, глядя на серьёзные, чёрные лица, в обрамлении блестящих медных шлемов. Многие из несчастных, впоследствии признавались своим близким, что чувствовали себя, в тот момент, словно на небесах, на страшном суде, белые хитоны чёрно – золотых воинов, делали их похожими на демонов из преисподней. Зрелище было, конечно же, не из приятных. Чёрная кожа, блистающий шлем и белый хитон в свете факелов, да прибавить к этому, зверские рожи, готовые на всё.

−Они, у тебя, превосходно справляются с деликатными поручениями. – Засмеялся Ликон.

−Своих костоломов не хватает? – Улыбнулся Гёз, уже догадываясь, о каких таких поручениях, говорит собеседник.

−Не скажи. Твои парни производят «хорошее» впечатление. – На прощание, Ликон ещё раз польстил Гёзу, зная, что это, приятно собеседнику, особенно из уст правителя.

−…Это самый счастливый день в моей жизни. – Лелета прижалась к нему.

−Всё будет хорошо. – Успокоил Ликон.

Неприятности приходили с той стороны, откуда он и не ожидал. На острове, особенно после гражданской войны, появилось множество последователей оккультных «течений». Ликон поступил так, как его учили. «Если ты, в полной мере не владеешь ситуацией, дай своим подданным, то, чего они хотят». Краткий курс государственного права, он запомнил на всю жизнь. И он дал людям, то, чего они хотели. А хотели они лишь одного, что бы как можно скорее забыть те ужасы, в которых они жили в годы гражданской войны. Ликон разрешил гражданам государства, заниматься оккультизмом, слушать любую музыку и театральные постановки. Лишь бы не бунтовали и платили налоги. Против новых нововведений воспротивились жрецы, во главе с Атинланом. Но Ликон, с каждым днём набирал популярность, ситуация в стране стабилизировалась. И за короткое время из ни кому не известного уроженца Онеи, он, превратился во всенародного лидера. Жрецы уступили.

Только теперь он понял, насколько они были правы. Пока армия, укомплектованная по законам мирного времени, располагалась в военных лагерях, где многие знали друг друга в лицо и дружили семьями, проблем не возникало. После того, как правитель объявил о походе на восток, в армию пришло пополнение. Конфликт между последователями официальной религии острова и приверженцами оккультных учений обозначился сразу, буквально с первых же дней. Чем дальше, тем хуже, неприязнь только усиливалась. Ликон даже подумывал, не создать ли отдельные легионы, разделив воинов по религиозному принципу, но отказался от этой затеи.

На следующий день, Ликон провёл короткую беседу с Каасисом. В общем, особой необходимости в этом не было, многие вопросы были согласованы накануне, но он чувствовал, что заговор вошёл в свою последнюю, решающую стадию. Ему было необходимо убедиться, что Каасис не причастен к заговору, но вот прямых доказательств не было. Каасис, что то знает, не может не знать.

А после обеда, ближе к вечеру, на арене, созданной за три дня, из досок, причём, большую часть материалов пришлось везти с собой, здесь не пустынном побережье росли, только низкорослые, чахлые деревца, состоялось любимое зрелище «держателей неба» – бой быков. Как и всегда, на арене блистал Слаонис. Высокий, статный и сильный, покоритель дамских сердец, уверенно вёл схватку. Как и всегда, бык был повержен под ликующий рёв толпы.

Затем, настало время для не менее любимой, островитянами забавы – скачек.

Самые лучшие скакуны, подбадриваемые воем толпы и подгоняемые наездниками, оспаривали главный приз. Колесничие не отставали от верховых.

А перед самым заходом солнца, перед воинами и местным населением выступил сам правитель острова «держателей неба». Учитывая то, что местные жители плохо понимали пришельцев, когда они говорили быстро, Ликон старался произносить слова как можно чётче и медленнее. Но всё же, в толпе среди местного населения сидели переводчики, которые и разъясняли, что то непонятное для них.

В его возвышенной речи не было ни чего нового для его соотечественников.  Он пытался затронуть патриотические воззрения своих бойцов, в то же время, призывал местное население к сотрудничеству в борьбе с общим врагом. Обещая, при этом, что наступит эра благоденствия и суля самые выгодные условия для торговли и вообще для жизни.

Правитель знал, что говорить. Местное население, тяготевшее к торговле, воспринимало его слова с энтузиазмом, аплодировало ему, что есть силы. Казалось, что, вот, вот, у всех у них отвалятся ладони, так они были зачарованы речью Ликона. Страха перед пришельцами уже не было, но, в то же время, островитяне взяли под свой жёсткий контроль всё, и местные органы власти, в том числе, управляли всем, под зорким оком  Ликона.

−…Союз могущественного Пилона с вами, друзья мои, залог нашего общего успеха.

Этими словами Ликон и закончил свою речь, он то, прекрасно знал, что ни кто и не спрашивал местное население, хотят ли они этого союза, за них всё было решено давно, ещё там, на острове, задолго до начала похода.

Правитель отдал дань уважения местным обычаям. На приёме у него, собралась вся знать островитян, присутствовали и особо отличившиеся легионеры, не принадлежавшие к благородному сословию, ну и конечно же, местные князьки со своими семьями. Десятки шатров были превращены в некое подобие пилонской ассамблеи, но с одной лишь разницей, здесь не было даже намёка на стулья и столы. Местное население, в большинстве своём, являлись оседлыми, но предки их кочевали по окрестностям, поэтому то, и жизнь их проходила без  мебели, к которой островитяне привыкли с раннего детства.

Ликон лежал на мягких подушках, рядом располагались цари с запада, чиновники и военные. Время от времени он вставал и с бокалом вина обходил шатры с приглашёнными, поздравляя и удостаивая короткой беседы, тех или иных, своих и чужих.

Был здесь и тот богатей, статуи, поддерживающие его балкон, в своё время, очень заинтересовали правителя. Ликон подмигнул ему, приподняв бокал. Местная знать не знала как вести себя в светском обществе островитян. Чувствовали они себя «не в своей тарелке», скованные и закомплексованные. Вот и богатей, имени его Ликон не знал или подзабыл, тут же, покрылся испариной и попытался вскочить со своего места, но Ликон, знаком, остановил его.

−Судя по вашим законам, − думал правитель, − я должен был бы упасть перед тобой ниц, лобызая твои сандалии, будь на твоей стороне сила.

Разница между здешней культурой и моралью, с культурой островитян бросалась в глаза. «Держатели неба» предпочитали лёгкие ткани, преимущественно хлопок, у местного населения, в чести была шерсть, от чего, их одежда казалась грубой. О покрое и говорить не приходилось. Нынче, в пилонских салонах, в отличие от прошлых лет, предпочитали простоту и обилие цветов, взамен рюшек и кружев, прошлого. Тёмные, же, расцветки, у ойкуменцев использовались, наверное, ещё их дедами и прадедами, а о какой то моде и говорить не приходилось.

Но больше всего, местных мужчин, смущали обнажённые ноги женщин «держателей неба». Многие из этих дам, попали на восточное побережье ойкумены через военное ведомство, поэтому то, им и приходилось, по долгу службы, носить, короткие армейские хитоны, обнажавшие ноги выше колен, в отличии от обыкновенных хитонов, доходивших почти что до пят. Надо сказать, зрелище было вполне достойное,  и на красивые ножки заглядывались не только местные мужчины, но и соотечественники.

Ликон устроился между Таноном и Агорием, после очередного «обхода». Агорий – царь, правивший государством, ещё меньшим чем у Танона, и ко всему прочему, не обладавший развитым интеллектом. Но больше всего, Ликону, нравилось в нём то, что Агорий понимал свою несостоятельность в хитросплетениях интриг, поэтому то и не лез в не в своё дело, сосредоточив свои усилия в любовных интригах и охоте. Если Ликону надо было протащить какой ни будь проект, в совете десяти, Агорий первым поддерживал его, за что правитель Пилона и отсыпал ему золота и серебра. А лет пять назад подарил ему приличный участок охотничьих угодий в предгорьях Манара, где Агорий и проводил, чуть ли не половину года, свалив управление своим карликовым царством, на своих приближённых.

−Что то, ты Танон, в последнее время стал равнодушен к вину. – Ликон поднял свой бокал, он всё видел вокруг и всё замечал, Танон, за вечер не выпил и одного бокала, больше делал вид, что пьёт. – Не заболел ли?

−Сам знаешь светлейший, впереди у нас ответственная миссия, так что, расслабляться нельзя.

−Да, недооценил я тебя, − думал Ликон, ловя проницательный взгляд собеседника, − многие тебя недооценили.

−Как матушка, письма не было? – Поинтересовался правитель.

−Всё в порядке, велела кланяться.

−И ей кланяйся от меня. – Ликон, был сама деликатность, хотя, совсем недавно, с Гёзом, он говорил совсем о другом, где ни деликатностью, ни лаской и не пахло.

−А как дядюшка поживает. – Закинул удочку Ликон.

– Смышлёный ты парень, Танон, ты умеешь быть благодарным, но тебя, как верного и клыкастого пса, надо держать на коротком поводке. − Думал Ликон, вновь встретившись взглядом с собеседником.

−Ликон, ты же знаешь, я умею быть благодарным, можешь на меня положиться. Дядюшку отправил в Аталию, погостить.

−Прямо мысли мои прочитал. Да, надо тебя держать на коротком поводке, и чем короче, тем лучше для нас обоих. Тебя, как Агория, не купишь за жёлтый металл, с тобой придётся повозиться.

Островитяне ни когда не отказывали себе комфорте и роскоши, а элита, всегда была окружена блеском и всевозможными ароматами. Между шатрами ходили нарядно одетые люди, атмосфера была лёгкой и непринуждённой, из всего этого выпадали представители местной знати, они просто не представляли себе, как надо себя вести в подобной ситуации.

Землетрясение явилось неожиданностью для всех. Куда подевалась та непринуждённая обстановка. «Держатели неба», давно привыкли к подземным толчкам, а вот местная элита не совсем. На лице у Ликона не дрогнул ни один мускул, да и остальные островитяне не поддались панике. Представители же ойкумены, вскочили со своих мест, взывая к своим богам и духам, опрокидывая блюда и чаши.

−Идиоты, − презрительно бросил Танон, − мы же в шатрах, как бы не тряхнуло, все равно не придавит.

−Дурной знак, − слышалось со всех сторон, − боги разгневались на нас.

Но ситуация не вышла из под контроля, местная элита, глядя на пришельцев, спокойно воспринявших происшедшее, тоже успокоилась и даже устыдилась своих страхов.

Но всё же, Ликон был серьёзно озабочен, ведь в этом краю, в отличии от острова, землетрясения были редкостью.

 

 

 

 

 

***

Если кто то думал что Трит так легко откажется от своей затеи, то он глубоко заблуждался.

Трит ни когда не отказывался даже от самой безумной своей затеи, хотя все вокруг думали, что он уже и думать об этом забыл. Так и с лесными людьми. Он продолжал свои поиски, особенно их не афишируя. Средств на новую экспедицию на север, в предгорья,  у него не было, да и известия с острова не располагали к поискам. Всё же, Трит задействовал свои связи по поиску оставшихся в живых участников экспедиции Ханаиса, так, на удачу, не особо полагаясь на успех. Но удача улыбнулась ему. Его помощники нашли таки старика, участника экспедиции.

Трит приказал накрыть стол и ждал старика.

−Не скупитесь на обещания, − говорил он своим приближённым, − и вас озолочу, если из вашего старикана будет толк.

Но едва старик вошёл в залу, поддерживаемый пожилым мужчиной, настроение у Трита сразу же упало. Старик был совсем древний, еле, еле двигался. На приветствие Трита не ответил, лишь приложил ладонь к уху и всматривался в его сторону.

−Да, ты видать ни только глухой, но ещё и слепой, да и с головой у тебя не всё в порядке, −  решил Трит, хотя помощники уверяли его, что старик в здравом уме и твёрдой памяти.

Трит переглянулся со своим товарищем, Наобом.

Наоб существо ещё более удивительное и нескладное, чем он сам, но кроме всего прочего, что их связывало, было ещё одно, самое главное – они были друзьями и не просто друзьями, а друзьями детства.

Вместе со стариком прибыл и его сын, он то и выступил в роли переводчика, без него, Трит ни чего бы не понял, ко всему прочему, старик ещё и говорил плохо, шамкал беззубым ртом.

Трит провозгласил тост за удачу. И к его огромному удивлению, старик поднял бокал осушил его до дна. Дальнейшее, если и не повергло старых друзей в шок, то удивило, несомненно.

Общение проходило через сына, тот видимо, был хорошо осведомлён об экспедициях отца и нередко сам отвечал, на задаваемые вопросы.

Они узнали об экспедиции Ханаиса, отчёт о которой у Трита был. Узнали некоторые подробности, которых в отчёте не было.

Ханаис – учёный и исследователь, неординарная личность, погибший в одной из своих экспедиций, ещё при старом режиме. Один из немногих, к кому Трит относился с уважением. Он всегда шёл против течения, высказывал такие невероятные гипотезы, что даже у самых смелых его последователей волосы становились дыбом.

А затем старик заговорил о чём то. Трит поначалу подумал, что старика развезло от выпитого вина, но вслушиваясь в рассказ, сообразил, что старикан рассказывает о другой экспедиции, о той, в которой и погиб Ханаис.

−Так ты был и в той экспедиции? В которой погиб Ханаис? – Привстал Трит, не в состоянии справиться с удивлением.

−Да, да, − кивал головой его сын, − отец был в той экспедиции и чудом выжил.

Ужин затянулся до полуночи, ко всему прочему, сын достал свитки, свёрнутые в трубочку.

−Вот, это бумаги Ханаиса, отец спас их. Нам они ни к чему, а вам вероятно пригодятся.

Сказать, что Трит был удивлён, означало, не сказать ни чего. Трит был ошарашен. Одиннадцать свитков, большинство из которых из личного архива Ханаиса. Его руку Трит узнал сразу.

Трит не обманул, наградил гостей по царски. Старик отнёсся к награде равнодушно, он и не понял, а вот у сына, глаза вылезли на лоб. Человек, о котором в государстве идёт недобрая слава, говорил добрые слова и вдобавок, осыпал золотом, хотя для Трита, эта сумма не была такой уж значительной.

Из бумаг Ханаиса и рассказа старика складывалась довольно таки полная картина последней экспедиции великого, но не всеми понятого, учёного. Старик, конечно же, не мог знать всего и уж тем более, мыслей Ханаиса, но у Трита не было вообще ни каких сведений об этой экспедиции.

Ханаис отправился в свой последний вояж накануне падения старого режима. Трит, к тому времени был уже в степи, у Сатима. То, что у знаменитого исследователя было много врагов, секретом не было ни для кого. И власть, и жрецы, относились к нему с подозрением, а порой и с неприкрытой враждой. Считали, что он расшатывает устои общества, надсмехается над религиозными догмами.

Судя по документам, Ханаис знал, что среди его людей предатель. Да и старик говорил о том же. Экспедиция отправилась в путь в сложной обстановке и даже опасной, прежде всего, для её руководителя. Определенных успехов они всё же добились, а на обратном пути на них напали. Официальный отчёт властей был таковым; экспедиция погибла на границе Агома, немного не дойдя до неё, все её участники погибли, включая и руководителя, а виновными были признаны аринги. Но старик утверждал, что нападавшие говорили как коренные агомцы. Нападение то произошло, уже после захода солнца.

−Запутанное дело, у старого режима тоже с совестью не всё в порядке, а они нас ещё ругают. – Наоб в очередной раз вырвал листок из рук Трита.

−Порвёшь зараза,  − шипел тот.

Сама экспедиция прошла вполне успешно. Ханаис был не только талантливым учёным, но и хорошим организатором. Средств на экспедицию не хватало, но даже это не остановило его. Главным его козырем был необычный человек. Ханаис сумел найти с ним общий язык, и они даже подружились. Как утверждал старик, Габа, а именно так звали этого человека, произошёл от мужчины – человека и женщины – дикарки, то есть, женщины из племени лесных людей. Габа обладал невероятной силой, с лёгкостью поднимал два мешка зерна. В остальном, он ни чем не отличался от остальных людей, разве что повышенная волосатость и тяжёлый взгляд. Нет, он не был агрессивным или злобным, даже наоборот, отличался вполне миролюбивым характером, но все кто его знал, в его селении, говорили, в детстве, старшие мальчишки, задиры, боялись с ним связываться, а если его все-таки задевали, так ни чего хорошего ждать не приходилось. А повышенная волосатость мужчин, вообще, вполне нормальное явление в тех краях.

Но самым невероятным было другое. Этот Габа некоторое время рос среди лесных людей и хорошо знал их повадки и обычаи, поэтому, без особых проблем общался с ними. О них он рассказывал мало и неохотно, был всегда молчалив и нелюдим. Людей сторонился, но уж если кому доверялся, то готов был в огонь и в воду за того. Ещё одна особенность отличала его от остальных, он был ни то, что бесстрашным, а просто равнодушен к опасностям. Там, где даже самый смелый побледнеет, он и глазом не моргнёт.

Старик рассказал интересный случай. Отправившись за хворостом, он слишком отдалился от лагеря, а уже смеркалось, из за деревьев появился Габа. Набрав хвороста, они уже собирались отправиться к лагерю, но тут на них выскочили волки. Габа даже бровью не повёл, только посмотрел на них пристально и двинулся дальше. Волки рычали и нюхали воздух, но и не подумали приближаться, а затем и вовсе исчезли. – У меня сердце в пятки ушло, − рассказывал старик, − а Габа вёл себя так, как будто им повстречалась безобидная овца.

−На встречу с лесными людьми отправились, Габа и Ханаис. – Наоб держал в руках листок исписанный неровным почерком, сразу было видно, писали второпях, в неудобном положении.

Ни с кем, кроме своего помощника, Ханаис не делился целью и результатами своих исследований, но после нападения, одним из немногих выживших, оказался и помощник начальника экспедиции. Старик позабыл его имя, а в спасённых документах оно не упоминалось. Кое что он успел рассказать их общему знакомому.

−Послушай, а может старик нас за нос водит, чего бы не срубить золотишка, по лёгкому, − Наоб в задумчивости смотрел на Трита.

−Зачем ему с огнём играть, ведь догадывается, если обман вскроется, ему и его семье несдобровать. Да и откуда он мог знать о наших планах, тем более, документы скорее всего подлинные, бумага пожелтела, да к тому же, я знаю почерк Ханаиса, ни раз читал его отчёты.

−Ну в общем то ты прав. – Согласился Наоб.

Трит держал в руках свиток. Почерк, без сомнения, принадлежал Ханаису, но рука у того дрожала и многие знаки «прыгали» по бумаге.

−Вот, это явно, черновой вариант отчёта, клянусь всеми духами подземного царства, писал это Ханаис, сразу же после встречи с лесными людьми. Так пишет возбуждённый человек, переполняемый эмоциями.

Наоб заглянул в листок, − вполне возможно.

…−Передо мною стоял человек, выше меня как минимум на «две головы», весь покрытый бурой шерстью, беки его лаз были розового цвета, по его телосложению было понятно, что он обладает большой физической силой. Взгляд его был мне не приятен, хотя от него и не исходило угрозы, но я чувствовал какое то непонятное беспокойство. Взгляд его угнетал меня. За его спиной стояла женщина, тоже волосатая, и ребёнок неопределённого возраста. Габу приняли душевно, они его обнимали, что то бурчали, но вряд ли это была речь, в нашем понимании, скорее это набор звуков наподобие колыбельной, когда надо уложить ребёнка, а здесь – приветствие. Хотя, я не уверен.

Габа говорил, что «они» проходят огромные расстояния, при этом оставаясь невидимыми для людей. Я попросил уточнить его. Когда он был ребёнком, вместе с «ними» он прошёл под носом у большого вооружённого отряда и их не заметили. По его словам, у лесных людей хороший нюх, но не это главное их чувство, «они» способны издалека почуять людей и любое животное, и даже предвидеть действия людей. Он говорил, что «они», способны видеть чужие мысли, поэтому то, речь у них плохо развита, но «они», хорошо понимают друг друга и даже людей.

Я «им» принёс угощение, корзину с фруктами. Мужчина взял одну виноградину, а гроздь так и осталась в корзине, я поставил корзину на землю.

Потом Габа сказал, что надо уходить, придём в следующий раз…

−Вот смотри, − Наоб протянул Триту листок.

…−Габа говорит, что людям нельзя находиться долгое время в «их» обществе. Для людей это плохо. У «них» сильный разум, хотя «они» и живут в диком виде, но их разум подавляет человеческий. У «них» нет ни племён ни народов, они едины, единственная форма их общественного устройства это семья. У «них» существуют тропы, по которым «они» передвигаются из года в год, преодолевая огромные расстояния. У «них» существует своя система знаков, определённым образом сдвинутые камни или же ветки деревьев, завязанные узлом.

…−Отец Габы был охотником, однажды на охоте, он помог женщине лесного человека, вытащил её ребёнка из расщелины, а затем подружился с этой женщиной. Правда, он не рассказывал, как у его отца дошло до близости с той женщиной. Габу отец забрал к себе, вернее мать принесла его к нему в хижину. А после смерти отца, лесные люди забрали его к себе, просто выкрали его из хижины родственников отца и унесли в лес. Несколько лет он жил в лесу, а потом, собралось несколько семей, и на семейном совете, было принято решение, что он должен жить среди людей…

−В голове не укладывается, но не верить Ханаису, значит, себя не уважать. – Трит ходил по кабинету.

Все листки были ни только исписаны, но на них так же были наброски рисунков, самих лесных людей, чертежи каких то планов, пометки, понятные только самому автору.

…−Я вернулся с четвёртой встречи. Мужчина с которым я общаюсь, является как раз таки тем мальчиком, которого вытащил отец Габы из расщелины. В голове не укладывается, но я видел этих людей, я общался с ними. Мы сидели на камнях и ели фрукты, всё было похоже, всё напоминало, общение с простыми людьми. Габа был прав, «их» разум сильнее нашего, но всё зависит и от самого человека, к тому же, после общения с «ними», нельзя пить вина, иначе становишься неуправляемым, в тебе просыпаются звериные инстинкты. Проверил на себе. Чуть было не зарубил своего помощника.

Вчера получил сообщение. Власти объявили на меня охоту, я слишком опасен для них. Выслали отряд наёмных убийц…

−Взгляни. – Трит протянул Наобу листок. В нем содержались отрывки из священного писания, рядом с каждой выдержкой стояли непонятные им пометки.

Первой строкой стояла всем известная фраза.

…−И поднял Творец кусок глины с земли, и размочил его в водах, и вылепил Он создание подобное самому себе, и ударил он своим посохом в чело созданию своему, и проскочила искра разума в созданное Им, и ожило то…

Трит и Наоб, смотрели друг на друга.

−Не зря жрецы преследовали Ханаиса, ведь, все таки, будоражил он умы человеческие. – В задумчивости пробормотал Наоб.

−Да, хорошая у нас добыча, жаль только, что придётся отложить всё это до лучших времён. Ликон высадился на восточном побережье ойкумены и совсем скоро он появиться у наших границ. – Трит в задумчивости перебирал свитки.

−Если верить Ханаису, лесные люди наши прародители или…

−Или наши, так сказать братья, побочная ветвь человечества, раз мы можем иметь совместных детей. – Перебил друга Трит.

−Почему же, тогда, мы завладели миром, а не они? Если они физически сильнее нас, да и к тому же, их разум главенствует над нашим. Может Ханаис, того, приврал лишка? – Наоб, вопросительно смотрел на друга детства.

−Ханаис, человек серьёзный, ложь в его планы не входила, если только некоторое заблуждение. А если его слова принять за правду, то вывод только один. Мы главенствуем на планете только потому, что мы более организованы, мы в состоянии создать общественное образование, род, племя, государство наконец. А «лесные люди», в состоянии создать только семью, по крайней мере, следуя Ханаису, они способны только на это.

Некоторое время Трит смотрел невидящим взором, куда то в пространство.

−Ладно, всё это потом. Возьмёшь всё, что я тебе скажу. С тобой пойдут ещё двое, они знают куда идти. Я пока останусь, вернее, тоже придётся идти, но совсем в другую сторону.

−Не совсем тебя понимаю. – Наоб вскинул глаза на друга детства.

−Ты идёшь на север, в горы, а я на запад вместе с Сатимом и его легионами. Эта сволочь совсем рассудок потеряла. Всех подозревает, а за мной таки и следят, днём и ночью, так что, когда мы с тобой встретимся ещё не известно.

−Ты не сгущаешь краски?

−Если бы. Он и так уже, несколько раз высказывал мне, что это я его подставил, мол, это я его подтолкнул к разрыву с Пилоном.

Трит сказал Наобу главное, о чём думал постоянно, в последнее время. Его отношения с начальником службы безопасности Сатима не сложились с первого дня. Тот, постоянно копал под него, но и Трит не оставался в долгу. Постоянные склоки между подчинёнными вполне устраивали Сатима, он имел свои дивиденды с этого противостояния, поддерживая то одну, то другую сторону.

А вот теперь, люди Тота, буквально повисли у него на плечах. Он и шагу не мог ступить без их надзора. И конечно же, здесь не обошлось без указаний сверху, от самого Сатима.

 

 

 

 

 

 

***

Акиман пытался развязать верёвку, которой был привязан плот, от волнения, совершенно позабыв про кинжал и меч, висевшие у него на поясе.

Ярко светила луна, да так, что свет ночного светила отбрасывал тени от кустов и деревьев. Наконец то Акиман догадался перерезать верёвку. Лилина сидела на коне держа под уздцы коня Акимана.

….. После того как им пришлось заночевать на болотах, дела в миссии пошли под откос. Аринги выдвигали всё новые требования. Требовали металлов, в первую очередь железа. Бел злился, Кром, так же, был недоволен, но внешне, виду не подавал.

Наконец, всё подошло к тому, что в шатре Акимана состоялся серьёзный разговор.

Бел, вместе с Холтом, заявились в шатёр к юношам, сразу же после завтрака.

−Плохи дела, парни. – Холт стоял у входа, на его лице отражалась неподдельная озабоченность.

−Эта сволочь хочет нас выставить крайними, сложив с себя всю ответственность. – Бел, так же как и Холт, был серьёзно озабочен.

−Кто именно? – Не сразу сообразил Нерхор.

−Кром. Кто же ещё. Сколько он положил себе в кошель не известно, но его действия по другому толковать нельзя.

Холт с Белом ввели парней в курс дела.

Оказывается, после завтрака, между ними и Кромом, главой миссии, состоялся нелицеприятный разговор. По сути, Кром объявил, что Бел с Холтом, сорвали переговоры. Притащили, какую то девку со стариком, мол, это и стало камнем преткновения. Намекнул, об интимной связи Акимана и Лилины. Бел, в свою очередь, тоже не сдержался, высказав всё, что думал по этому поводу, не забыв упомянуть о растущем аппетите главы миссии.

−С этим господином нельзя играть в азартные игры. – Заявил Холт. – Я сталкивался с ним однажды. И хоть на нём жреческое облачение, но действует он самыми подлыми методами. Не удивлюсь, если завтра Сарот и Лилина исчезнут в неизвестном направлении.

−Надо отправить депешу в Пилон. – Предложил Акиман.

−Войска уже в пути, да и любая депеша, в первую очередь попадёт в руки Крома, здесь всё в его руках.

Помощь пришла с той стороны, откуда ни кто не ожидал. Иссандра сама предложила свои услуги. Тит – её суженный, был не последним в местной иерархии и мог многое для них сделать.

Лишь потом, Акиман узнал, почему эта взбалмошная девка предложила свои услуги. Оказывается, Лилина отправилась к ней и имела долгий разговор, с глазу на глаз. То ли, женская солидарность, то ли по какой то другой причине, но Иссандра согласилась помочь им. Она предложила спрятать Лилину и её отца, в каком то убежище, где ни какой Кром не дотянется до них.

В миссии произошёл раскол, это заметили даже степняки, хотя называть их так было не совсем правильно, часть племён жила в лесистой местности. Но всё же, случилось худшее, что можно себе представить.

−Мы сейчас в трудном положении, − заявил Бел, − когда в обществе происходит раскол, этим пользуются, как правило, конкуренты. А аринги, для нас, и союзники, и конкуренты одновременно. По крайней мере, на данный момент.

Бел ещё раз отметил, как Холт умеет работать с людьми. Важно, ни только создать команду, но и не менее важно, сплотить людей вокруг себя, какая бы ситуация не сложилась. Кром попытался, было, подчинить людей Холта себе, мотивируя это тем, что именно он глава миссии, но из этого, ни чего не вышло.

Бел узнал, что Акиман провёл ночь с Лилиной. И не последнюю роль в этом сыграл Нерхор, именно он договорился со своим знакомым о предоставлении отдельного шатра, используемого под склад. Хуже всего было другое, об этом узнал и Кром.

−Ну и натворил ты дел, парень.  – Бел выглядел как сильно уставший путник. Другого определения, его внешнему виду, Акиман не нашёл.

Акиману казалось, что Бел действительно постарел за эти дни.

−Теперь Кром будет землю рыть, как бык перед атакой. Ему надо оправдаться в глазах правителя. Ведь, к его рукам «прилипло» не мало ценного, того, что было выделено казной.

−Неужели всё так плохо? – Акиман лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации.

−Всё ещё хуже, чем ты думаешь. Мало того, что ты соблазнил девушку, так ещё и при неблагоприятных обстоятельствах. Я тут провел, что то вроде расследования, часть средств выделенных на данное мероприятие, Кром попросту присвоил. Сейчас ему надо показать себя, какой он белый и пушистый, а вот нас затолкать в грязь. Да и потом, что будет с Лилиной, ты об этом подумал. – Бел не упрекал его, но от этого, легче Акиману не становилось.

−Я женюсь на ней. – Вспылил Акиман.

На это заявление, Бел только махнул рукой и двинулся к выходу из шатра.

−Твой дядюшка с меня голову снимет. – Обернулся Бел у самого выхода. – Ладно я, а с твоей подругой что будет?

Акиман опустил голову, но он знал, как надо действовать в сложившейся ситуации.

К вечеру было решено отправить Сарота и его дочь туда, куда и предлагала Иссандра. На тайном совете, на котором собрались те, кто выступал против Крома, были распределены обязанности в предстоящем мероприятии. Парни Холта, обеспечивали прикрытие, впрочем как и сторонники Иссандры и Тита, которых, набиралось, чуть более трёх десятков. Компания подобралась довольно таки многочисленная, с учётом того, что и Кром, мог выставить, примерно столько же бойцов. К тому же, две девушки, дочери вождей, жившие в одном шатре с Лилиной, были на их стороне, а это было, очень важно. Ведь за ними стояли их отцы вожди, немалая сила.

Нерхор, который, близко сошёлся с местными и не малую роль в этом сыграли совместные попойки, предупредил Акимана.

−Местные напуганы, вокруг лагеря бродит зверь, видать история про двух братьев близнецов не такая уж и выдумка. Я и сам слышал вой, как тогда на болотах, а сегодня нашли мёртвого парня с разорванным горлом. Но об этом помалкивают, Салтарон запретил распускать языки.

−Брось Нерхор, ты ведь и сам знаешь, что аринги сами умеют подражать волкам, а парня прирезал кто то из них самих, может так же как и я, соблазнил девушку, а родственники были оскорблены и отомстили ему.

−Не скажи, что я не отличу следы от ножа и следы от зубов зверя. Я сам видел. Отвратительное зрелище. Я видел мёртвых, но это совсем другое. У парня глаза открыты и в них застыл ужас.

−Тебе надо писать приключенческие романы, − засмеялся Акиман, − когда будешь знаменитостью, не забудь про старого друга.

−Тебе бы только скалится, − вздохнул Нерхор.

−Меня сейчас волнует совсем другое. Как подумаю, что будет, когда дядя узнает о моём выборе. Аж ладони холодеют.

−Да, Ликон будет в ярости. – Подтвердил слова друга, Нерхор.

−Ни то слово, он будет в бешенстве. Правда он говорил мне, что не хочет что бы я женился на столичной штучке, что погрязли в разврате и во всех тяжких, но этот выбор он и вправду не одобрит. У меня есть одна только защита…

−Да, у тебя только одна защита – Лелета. Тётушка тебя всегда прикроет, да и Лилина не из простолюдинов, так что не всё ещё потеряно. Хотя. Как представлю змеиный взгляд твоего дядюшки и его ледяной тон, самого в дрожь бросает.

….. Нерхор остался в миссии и должен был прикрыть друга, если появится такая необходимость. Скоро должны были подойти Тит со своими людьми и, возможно, Иссандра. Ни когда нельзя просчитать ходы этой девицы, хоть в последние дни, отношения между ними потеплели и всё благодаря Лилине, после их чисто женского разговора с Иссандрой, но Акиман так и не мог довериться ей, постоянно ожидая от неё какой ни будь пакости.

Акиман поднатужился и плот сдвинулся, теперь можно было заводить коней на это примитивное, но надёжное, плавучее средство.

В этот момент, кони захрипели и понесли, назад к лагерю. Лилина еле удержалась, поводья Акиманова коня выпали из её рук и тот рванул, что было сил.

То ли сопя, то ли рыча, из кустов на Акимана двигался зверь. Он так и не понял, что же это за животное. Похожее на большую собаку, но определённо, это была не собака. С нижней её челюсти капала густая слюна. Луна светила ярко, так что, он хорошо рассмотрел зверя. То ли ему показалось, то ли в самом деле, у этого зверя, зрачки были неестественно большими, что делало его взор каким то ужасным, гипнотизирующим. Зверь приближался неспешно, уверенный в своём превосходстве над человеком. Он будто бы наслаждался чужим страхом.

Акиман вынул кинжал, хотя правильнее было бы воспользоваться мечом, но это он понял после. В таком шоковом состоянии, он и не знал, сумеет ли, в полной мере, воспользоваться оружием.

Но зверь смотрел не на кинжал, взгляд его, был устремлён на грудь Акимана, туда, где висел талисман «сумасшедшего философа». Перед мысленным взором юноши промелькнуло лицо погибшего парня, Нерхор всё же, потащил его, посмотреть на мертвеца, что бы Акиман всерьёз относился к возможной встрече с неведомым существом.

−Помоги, добрый старик. – Взмолился Акиман, в этот момент он и вправду поверил, что «сумасшедший философ» всемогущ.

Он представил себе его и вспомнил его слова, о том, что талисман спасёт его. Это было странным, для самого Акимана, в такое время он продолжал трезво мыслить, хотя, сердце сжалось от страха, а руки похолодели.

Шагах в трёх от него, зверь остановился. Акиман так и не понял, что спасло его. Талисман ли, подарил ему те золотые мгновенья, или же что то другое. Он склонялся к той мыли, что старик заранее знал, что произойдёт с ним, здесь, на бескрайних просторах «великого континента», и указал ему путь к спасению.

Зверь издал, что среднее между рычанием и воем, звук шёл изнутри, из утробы. Акиман сжался, вновь перед его взором промелькнуло лицо того парня с искаженным от страха лицом и разодранным горлом.

Свист стрелы прозвучал как прекрасная музыка. Стрела вошла в бок зверя, тот покатился по земле, издавая гамму звуков. Здесь было и рычание, и вой, и много чего ещё.

Теперь свист стрел звучал с короткими перерывами. Акиман понял, что помощь пришла от Тита и его соплеменников, хотя он и не оборачивался, глядя расширенными зрачками на то место, куда укатился зверь. В кустах, где скрылся зверь, у самой воды, всё так же, слышалось рычание, переходящее в стон, постепенно затихающее.

Тит спрыгнул с коня, но Акиман даже не взглянул на него, он продолжал смотреть туда, где был зверь.

−Всё. Всё уже. Тит был взволнован. Акиман только потом понял, почему он не слышал топота копыт. Копыта коней, Тита и его спутников были обмотаны войлоком. Аринги делали так, когда им надо было двигаться верхом и бесшумно, терялась скорость, но скрытность передвижения обеспечивалась, а им сегодня надо было быть незаметными, ведь копыта его коня тоже были обтянуты войлоком. Но обо всём этом он вспомнил только когда они прибыли обратно в «Город ветров».

… Совет вождей или же совет старейшин, Акиман не знал как правильно называть это собрание, заседал до утра, но пред этим, ему пришлось объясняться с Кромом.

−… Сопляк, гадёныш… − Акимман узнал много нового о себе и всё в тёмно – грязных тонах. Пожалуй, сопляк и гадёныш, это были самые из «ласковых» названий, что адресовал ему Кром.

Вообще, Кром не стеснялся в выражениях, хотя ведь знал, что Акиман является, возможно, приемником правителя. Но, Кром был напуган, не меньше самого Акимана, и если бы события развивались по наихудшему сценарию, не сносить ему головы.

Бел одёрну/pл главу миссии, но ярость того не утихала, а охватила сразу же вс/pех, досталось и Белу, и Нерхору и многим другим, кто в глазах Крома, являлся неблагонадёжным.

−Теперь всё предельно ясно, − произнёс Бел, при этом многозначительно переглянувшись с Холтом.

В шатре, где жили Акиман с Нерхором, собрался совет, после того, как разговор с Кромом, чуть не закончился потасовкой.

−Этот психованный обрызгал нас с головы до ног, своей ядовитой слюной, а вы переглядываетесь. – Стал заводиться Акиман, но Нерхор положил руку ему на плечо.

−Мы, конечно же, молоды и не имеем такого жизненного опыта как у вас, но и без вас догадываемся, что этот малый принадлежит клану Кронисов. Не такие уж мы и тупые как вам кажется, так, что можете говорить при нас, не стесняясь.

Холт с Белом переглянулись ещё раз.

−Ну, если вы такие догадливые, то, наверное, понимаете, что вся власть в этом краю, по крайней мере, в этой миссии, сосредоточена в руках этого психа. Так что, ваш путь домой, во многом зависит от него.

−Наш путь домой, − уточнил Холт.

−Я племянник самого правителя.… . Попытался, было, Акиман, наpйти выход из положения.

−Здесь свои законы, Акиман. – Попытался вразумить его Холт.

Но Акимана понесло, ужас, который он пережил этой ночью, отошёл, и теперь всё пережитое выливалось в эмоциональный всплеск.

Нерхор обнял друга и усадил его на войлок. – Попробуй поговорить с Салтароном, ведь ты ему, как ни как, не чужой.

−У арингов нет флота, разве что, они наймут корабль. – Неуверенно проговорил Холт.

По словам Бела, здесь, в великой степи, было много интриг и прочих «подводных камней» во взаимоотношениях между племенами и не только, между родами в самих племенах шла постоянная борьба за власть. И на этом то и мог сыграть Кром, тем более, он хорошо разбирался в хитросплетениях межплеменных отношений. Недаром, Холт говорил о «своих законах», ведь Акиман приходился родственником Салтарону, а не всем племенам великой степи. И бесследное исчезновение посланцев с острова «держателей неба», здесь, не выглядело бы, чем то таким уж необычным или невозможным.

−Как же так, Ликон проглядел, пригрел змею на груди. – Посетовал Нерхор.

−А ты думал всё так просто. На острове, как впрочем, и везде, много тех, кто служит власти до тех пор, пока она сильна и могущественна, а как только трон закачался, так переходят на другую сторону. Или же делают вид, что служат господину, а на самом деле, только и ждут как бы ударить в спину.

−Много и таких, кто служит сразу двум господам, − дополнил Холта Бел. – Нpо в любом случае, Салтарон наш шанс и его надо попытаться использовать, и не медля.

Что произошло с Кромом после его беседы с Салтароном, Акиман не мог знать, но глава миссии сильно изменился, и изменилось его отношение к Акиману и его команде.

Уж чего там сказал ему Салтарон, но с племянником он был крайне осторожен, Акиман даже не понимал почему. Ведь до этого он был готов всё отдать ради своего дорогого гостя.

−… Ну что ты, откуда у нас корабли, мы ведь живём на земле, свист степного ветра, в ушах, когда ты «летишь»на  горячем скакуне, для нас роднее морских просторов. А что Кром? – Наивно поинтересовался Салтарон. Когда Акиман заговорил с вождём об отправке на Родину.

−Хитрюга ещё та, − констатировал Бел. Здесь у них, страсти не хуже наших, и крови за власть пролилось не мало.

−Но он обещал помочь, − с надеждой в голосе сказал Акиман.

−Посмотрим, но ясно одно, сроки нас поджимают и нам уже пора выдвигаться.

−Любимый, − Лилина переживала, пожалуй, что, больше чем Акиман, она считала, что это из за неё всё и произошло, размолвка Акимана с главой миссии, − прости меня, я так не хочу, что бы из за меня, у тебя были неприятности.

−Да ты не переживай, ты ни в чём не виновата. – Успокаивал подругу Акиман.

Сарот и вовсе, был подавлен, когда всё это закрутилось. Он переживал за дочь, но и сделать, ни чего не мог. Слишком серьёзные силы были задействованы в этом деле.

−Я на тебя не обижусь, даже если нам не суждено быть вместе. – Сквозь слёзы шептала Лилина.

Акиман только крепче прижимал Лилину к себе, вдыхая аромат, исходивший от её волос. Странно, её волосы всегда пахли полевыми травами, ведь ещё на корабле, когда они пересекали Понэвсин, они тоже пахли цветами, тогда, он еле удержался….  . Ну, а сейчас, когда произошли события, от которых в его волосах появилась первая седина, он был уверен,  ни за что не расстанется с этой девушкой, чего бы это ему не стоило.

В этой ситуации ему мог помочь только один человек, Лелета, и он ни мгновенья не сомневался, что она ему поможет. Теперь он сожалел только об одном, что слишком поздно понял, что настоящая мать – это та, которая вырастила его. Которая, заботилась о нём, лечила его, когда он болел, не доверяя прислуге. Но всё же, в нём ещё жило чувство некой вины перед той которая его родила, но он и не собирался отказываться от неё, просто, теперь у него были две мамы и, обеих, он очень сильно любил. Он написал письмо Лелете, а в нём стихи, он был уверен, что они понравятся ей. Он просто не знал, что ещё можно придумать и каким образом сказать этой женщине, что он её считает своей мамой. Ведь она всю свою жизнь ждала этого момента, когда её назовут именно так, и не кто ни будь, а именно он, Акиман.

Акиман чувствовал себя разбитым. После встречи со зверем, он всю оставшуюся часть ночи не спал, а под утро, забывшись тяжким сном, вновь увидел зверя. Но, зверь был необычным. Он увидел Арирада, брата «Сумасшедшего философа», которого они встретили, там, у корней деревьев. Арирад лежал на земле, со стрелой в боку. Но вот, он поднимается, а его глаза, глаза зверя. Арирад улыбается, но улыбка, переходит в хищный оскал… с клыков стекает что то тёмное, густое, как кровь…

Акиман проснулся. Весь в липком поту.

А во время обеденной трапезы, Акиман выпил три бокала вина, что бы хоть как то расслабиться. Когда он вошёл в шатёр, его уже клонило ко сну…

…Он убегал от зверя. Ветки, хлестали его по лицу, Акиман продирался  сквозь заросли, а зверь настигал его. Акиман чувствовал его торжествующий взгляд. Но вот. Сумрачный лес, впереди, осветился ярким светом… Перед ним предстал «Сумасшедший философ», в белых, светящихся одеждах. Акиман бросился ему на грудь. Зная, что это спасение.

−Не бойся сынок, − Ларирад гладил его по голове, − больше он тебя не тронет.

Акиман почувствовал невероятное облегчение, тот жестокий взгляд, больше не жёг ему спину.

Ступай в преисподнюю, там твоё место, − говорил Ларирад, куда то, за спину Акиману, − не бойся сынок, всё уже позади. Помни мои слова…

Последние слова, как и сам Ларирад, растворились в пространстве, Акиман их и не расслышал, а вместо старика остался только столб света.

Акиман очнулся от забытья, опять, весь в липком поту.

−…Прекрасный корабль, ласточка моя. – Половина миссии высыпала на берег Таиса.

Кром расхваливал корабль, на котором им предстояло отправиться назад, через Понэвсин.

Акиман смотрел с сомнением на главу миссии, ещё вчера, он обливал его и сотоварищей, грязью, а теперь, был, сама нежность. Что то здесь не так. Да и Исандра ведёт себя как то подозрительно. Уж больно она пеклась о них. Акиман по привычке искал подвох, зная, что эта чертовка способна только на пакости. Даже то, что она пыталась помочь в отправке Лилины, Акиман видел, и сейчас, хитрую игру.

Бел с Холтом, так же, как и они с Нерхором, смотрели с сомнением, на великодушного Крома.

Нерхор даже отправился на корабль, что бы проверить, не готовит ли Кром, западню. Видимых повреждений он не обнаружил, но это еще, ни чего не означало.

−Можно сделать много чего, с первого взгляда и не найдёшь. – Констатировал Нерхор.

На обратном пути, к миссии, Акиман разговорился с Лилиной. О ночном происшествии знали уже все, и не только в самой миссии. Акиман старался не провоцировать общественное мнение, с Лилиной теперь, он встречался только у всех на глазах.

−Как ты думаешь, разрыв с Иссандрой сильно повлияет на решение Салтарона.

−Ни сколько. – Лилина бросила на Акимана игривый взгляд.

Женщины всегда были в курсе событий, казалось бы, далёких от них самих, таких, к примеру, как поход арингов на Агом.

−Завтра выдвигается разведывательный отряд. Кстати, с мужчинами пойдут и женщины, хотелось бы посмотреть на здешних воительниц, в боевом облачении. – Лилина излучала счастье, счастье светилось в её глазах.

−Откуда ты узнала, − Акиман взглянул на любимую с подозрением, в голове мелькнула мысль, что, она просто на просто, хочет его успокоить. Ведь он полагал, что его миссия провалена, ведь ни о каком сватовстве, пусть и фиктивном, не могло быть и речи.

−От твоей суженной, − со смехом ответила Лилина.

Вот это номер. Мало она ему крови попортила, эта стерва горделивая.

−Не переживай любимый, я не сделала ни чего плохого. Я просто хотела поговорить с ней.

−Ну и как, поговорила?

−Все неприятности, что она тебе причинила, всё из за любви.

−Чуть было не угробила меня, а ты…

Акиман решил, что вражда окончена, когда Исандра согласилась помочь, но после ночного происшествия, он стал склоняться к мысли, что, зверь, чуть было не растерзавший его, стоял в одной цепи тех обстоятельств, которые преследовали его с самого начала, как только он прибыл в миссию.

−Она злилась на тебя, когда ты приехал сюда. Она любит другого.

−Тит?

−Да. – Лилина опустила глаза. – Ведь это его стрела спасла тебя.

−Как бы знать, не было ли это, дьявольским планом. Вот теперь, Кром сама нежность, а ещё вчера, он готов был растерзать меня, за то, что я взбаламутил его сытую жизнь. Теперь вот неизвестно, дойдём мы до места или отправимся на дно Понэвсина, следуя его хитроумному плану.

−Не переживай, он и сам заинтересован в нашем, удачном путешествии.

−Это, ты то же, от Иссандры узнала?

−Конечно. Салтарон обещал прикрыть его. Его тёмные делишки с доспехами и ещё кое что.

Акиману не чего было сказать, женщина добыла всю информацию, о которой мужчины могли только мечтать, хотя усилия прилагались, и не только, Бел располагал золотом и серебром, но, ни чего подобного, даже близко, не добыл. Аринги затаились, и Нерхор был бессилен. А уж про миссию и своих соотечественников и говорить не приходилось.

После того сна, когда Акиман увидел Ларирада, его брат – зверь, отстал. Акиман отметил этот факт и уже понастоящему верил в силу «сумасшедшего философа».

На следующий день, у шатра Салтарона собралось около сотни всадников, причём среди них было ни мало и женщин. По большей части это были молодые люди, обоих полов, некоторые и вовсе, казались Акиману, детьми. Акиману не надо было объяснять, что большинство из них принадлежали к элите, было видно хотя бы по доспехам, отделанным золотом и серебром. Это был передовой отряд, в обязанности которого входило, оповестить великую степь о предстоящем походе на Агом. Молодёжь разъезжалась по великой степи, что бы в скором времени встретиться вновь.

На мужчинах и женщинах были одеты кожаные куртки и такие же кожаные штаны. Нечто подобное одевали моряки в северных широтах, там, где обыкновенный хитон был попросту бесполезен, а аринги носили подобную одежду и в тёплое время года. Поверх кожи, у всех без исключения, красовались, начищенные до зеркального блеска, доспехи. Причём, Акиман обратил внимание, а Нерхор подтвердил его догадку, большинство доспехов было изготовлено на острове или же в «северном союзе», местные мастера на такое были не способны.

Всадники смотрелись очень даже эффектно, особенно это касалось прекрасного пола. Распущенные, светлые волосы, ниспадающие из под медных шлемов, производили незабываемое впечатление. У «держателей неба» женщины так же имели право служить в армии, но в большинстве своём, это касалось пехоты, здесь же, пехоты не существовало вообще.

Попрощались с Салтароном душевно, от него то Акиман и узнал, что Иссандра с Титом также идут в поход, но к удивлению Акимана, на следующий день, она вместе с Титом пришла проводить своего «любимого» брата. На лице у неё была открытая, искренняя улыбка. Акиман уже приготовился к очередной пакости со стороны «любезной» сестрицы. Ну не мог он смотреть на её искренность, подспудно ожидая от неё чего то нехорошего.

−Ты же, должна ещё вчера отбыть с первым отрядом? Вечером, на торжественном ужине, я тебя не видел, поэтому подумал…

−Не переживай, мы с Титом успеем везде. Я же не могу не попрощаться с заморским братом. Это как то не по человечески.

Своей речью Иссандра добила Акимана окончательно, он теперь не знал как ему вести себя со своей родственницей.

Ситуацию разрядила Лилина, обняв Иссандру, она заворковала с ней о своём, о девичьем. Акиман вздохнул с облегчением. Расставаться на враждебной ноте, тоже не хотелось, ведь, как ни как, а родственники, хотя и выросли в разных мирах. «Держатели неба» считали арингов дикарями, хотя различия во внешности и языке были минимальными. Но чего уж там говорить, большинство народов у островитян «ходили» в дикарях, Акиман осознавал, что то здесь не правильно, но воспитание давало свои плоды. Акиман не мог поставить их, арингов, в один ряд с собой, хотя, со многими из них был в хороших отношениях, а с Титом, так и вовсе, подружился.

Вчерашнее торжество только усилило его расовые убеждения. Салтарон принимал его, и вообще всю миссию, так, как принято в великой степи, на земле, застеленной войлоком. И хотя, столовые приборы были чистыми, а еда и питьё вполне съедобными, но всё же…

В шатёр к Салтарону собрались все вожди и жрецы, все кто представлял власть в этих краях. Опять, ему дарили подарки, он дарил. Кром сидел рядом со списком, а один из его подчинённых доставал или принимал подарки. Бесчисленные тосты во здравие гостя и великого повелителя острова, то есть Ликона, следовали один за другим. Акиман отвечал тем же, Бел сидел рядом, подсказывал ему, что бы тот не перепутал, что ни будь.

За всё время пребывания в великой степи, Акиман так и не научился сидеть на земле, как это делали степняки, складывая ноги «калачиком», ноги быстро затекали и он старался принять другую позу. Порой, долгие посиделки превращались для него в пытку.

Корабль отходил, с берега махали руками, копьями, да чем только не махали. Аринги привязались к нему, считали его, уже почти что своим. У них вообще, если любить, так любить, а уж если ненавидеть…, но порой, от любви до ненависти всего то один шаг. Если дядюшка решил задействовать этих людей в своих целях…, ох и намучается он с ними.

 

 

 

 

 

 

***

Сатим собрал десять легионов, это по тем характеристикам, что существовали у его противника. Он же, разделил своё войско на девятнадцать легионов, каждому из которых было вручено знамя и прочая атрибутика. Но, он все же, понимал, что Ликона не проведёшь, и сколько знамён не будет развиваться на поле боя, сил это не добавит. На этот шаг его подтолкнула одна из любовниц, с той целью, что бы вселить уверенность в свои войска. К тому же, в ополчение были мобилизованы ремесленники и земледельцы, те, кто мог откупиться от службы, откупался. Сатим этому особо не препятствовал, казну ведь тоже надо пополнять. Вот только, как его взгляд падал на это воинство, на то, как они перестраивались из походного порядка в боевой, как они шагали не впопад, наступая на пятки впередиидущих, его лицо передёргивала нервная гримаса, словно от зубной боли.

Лазутчики доносили, ежедневно, о том, что творилось в лагере противника. Высадившись на восточном побережье ойкумены, сыны и дочери могучего острова ни в чём себе не отказывали, втягивая в свои извращённые оргии и местную элиту.

−Ещё надо мной изгалялись, − думал Сатим, покачиваясь в седле, − всё моих жён считали.

Что то произошло, что то неведомое, Сатим чувствовал, что то неуловимое и зловещее. В сухой сезон прошло несколько сильных дождей. Это ещё ни чего не говорило, но он то, точно знал, что то должно случиться. Ни чего на этой земле не происходит просто так, всему своё время и судьба всегда подводит человека к своим знамениям. Больше всего беспокоило, хозяина Агома, настроения в народе. Люди были обеспокоены не только предстоящей войной, но и тем, что в государстве развелось много, невесть откуда взявшихся пророков, предвещавших вселенскую катастрофу.

С острова вести приходили гораздо реже, но и они заслуживали внимания. Лазутчики докладывали, что остров несколько раз тряхнуло и причём так, что население было обеспокоено куда больше чем в Агоме. С одной стороны это радовало, но с другой, армия Ликона уже не так то далеко.

Сейчас же, его армия двигалась к «зубам дракона», туда, где он мог дать достойный отпор своему противнику. Беспокоили его, его же соплеменники, кочевники, прибывшие как союзники, с возвышенными речами и красивыми жестами. Восхваляя своего брата и защитника, клялись в верности до самой смерти.

−Как же, − думал Сатим, − как только почувствуете, что удача не на моей стороне, так сразу, все грехи и обиды мне припомните, и со спокойной совестью сдадите меня Ликону.

Колонна пехоты, похожая на гигантскую змею, тащила своё «огромное тело» на запад. И ни кто не знал, что их ждёт впереди. Кого то, возможно и смерть. А вот, что ждёт их всех и его страну, которая стала для него второй Родиной? Сатим не особенно то и задумывался над этим. С самой ранней юности, не задумывался. Он и не помнил, сколько ему было лет, может быть тринадцать, когда он впервые участвовал в схватке. Отец его не уставал повторять, что мужчина рождён для того, что бы продолжить род и умереть на поле боя, поэтому и не надо бояться смерти, она придёт тогда, когда будет нужно, − «не бегай от неё, но и не торопи, всему своё время».

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *