Атлантида

 

 

***

Гор ни как не ожидал такого развития событий. Едва эскадра отошла от острова, а береговая охрана доложила о том, что корабли взяли курс на восток, без происшествий, следующей же ночью остров тряхнуло. В этом не было ни чего удивительного, землетрясения случались и раньше, и ни кого этим нельзя было удивить, но за этот год, это было уже четвёртое землетрясение.

Через несколько дней корабли стали возвращаться, что бы забрать оставшиеся легионы и грузы для армии. Корабли прибывали и прибывали, по мере того как разгружались там, в ойкумене, так же и здесь, заполнив трюмы  грузами и отправлялись обратно на восток. Оставшиеся легионы грузились вместе со всем своим имуществом и лошадьми.

Огромное хозяйство свалилось на плечи, до этого Гор заведовал только городской стражей, а теперь, на нём «висел» весь остров, со всеми проблемами и заботами. Изобретать ни чего нового он не стал, опыт управления у него был, в интригах среди столичной элиты он тоже кое-что смыслил. Немалую помощь оказал ему верховный жрец.

Вскоре Гор узнал, от чего Плаотан так озаботился его проблемами, но перед этим остров опять тряхнуло, да так, что некоторые дома не устояли, а в большинстве строений появились трещины. Население столицы было близко к панике.

Вечером, уже смеркалось, Гор собирался отбыть в свой особняк, но прибыл молодой жрец, с приглашением от Плаотана. Гор устал за день, кроме всего прочего, ему ещё приходилось отлавливать расплодившихся пророков, предрекающих гибель всему острову. Мало было схватить и доставить их куда следует, так ещё надо было сдержать возбуждённую толпу.

Ни сколько не колеблясь, Гор тут же отправился к верховному жрецу.

Неподалёку от «храма солнца», в глубине парка, стоял неприметный одноэтажный домик используемый жрецами в хозяйственных целях. Прячась в густой листве, он не бросался в глаза, даже не все жители города знали о его существовании, но Гор, в силу его профессиональных обязанностей, обязан был знать о нём. И он знал. И не только это.

Верховный жрец ожидал его в главной зале, которая казалась достаточно просторной, учитывая размеры самого дома.

−Моё почтение святой отец, − приветствовал Гор Плаотана, склонив голову для благословения.

−Не часто, в наше время, можно встретить истинно верующего человека. Все кинулись в оккультные школы. – С горечью проговорил верховный жрец, вроде, ни к кому не обращаясь, благословляя вошедшего.

Один из помощников, сдёргивал со стола салфетки и перед Гором предстал изысканно накрытый стол.

−Ты ведь ещё не ужинал. −То ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Плаотан.

Блюда на столе, пожалуй, порадовали даже самого разборчивого гурмана.

−Не стесняйся уважаемый, твоя служба отнимает у тебя столько времени и сил, что порой и подкрепиться некогда. Я то знаю.

Гор и не стеснялся, тем более, что Плаотан был прав. Иногда ему просто не хватало времени, на вполне естественные вещи, такие например, как пообедать или уделить хоть немного времени своей семье.

−В тяжёлое время мы живём, век перемен. – Издали начал Плаотан.

Гор всё гадал, зачем он понадобился верховному жрецу. С Плаотаном они конечно же были знакомы, но встречаться им приходилось достаточно редко, а вот так, наедине и вовсе, впервые. Верховный жрец, в отличии от своего предшественника − Атинлана, не проявлял особой активности в общественной жизни, оставаясь всегда втором плане, но интересы жреческой общины защищал вдохновенно, по этому поводу по острову ходили шутливые байки.

−Что ты думаешь о нынешнем положении дел?

Плаотан решил не откладывать важный разговор.

Гор задумался, на какое то время. – Ни чего хорошего я не вижу.

−Я тоже. – Согласился верховный жрец.

Плаотан умело направлял разговор в нужное ему «русло», при этом, не забывая угощать гостя изысканными блюдами, которые тут же оказывались на тарелке Гора, после едва заметного жеста верховного жреца.

Покончив с ужином, Плаотан повёл Гора через подземный ход. – Сейчас сам всё увидишь.  – Только и сказал верховный жрец.

Гор конечно же знал, что в верхнем городе, в районе «храма Солнца», есть подземные ходы, но они были под контролем жрецов, нога чужака здесь не ступала.

Подземный ход освещался лунными шарами, так что, ни о какой копоти и грязи не могло быть и речи.

Круглый зал, куда привёл его верховный жрец, был хорошо освещен. Стены, потолок и даже пол были испещрены всевозможными таблицами. На сколько Гор разбирался в астрологии, это были как раз таки, астрологические таблицы, но только, какие то более сложные с неизвестными ему символами и боле сложной структурой. Причём, пол был создан из мрамора разных цветов, и насколько Гор понял, на полу располагались исходные таблицы, на основании которых и производились расчёты, выводимые на стены и потолок.

Плаотан подвёл его к нескольким таблицам, каждая из которых была «взята» в чёрный квадрат. Таблицы были слишком сложными, даже для Гора, который, неплохо разбирался в астрологии.

−Что ты здесь видишь? – Плаотан показывал на одну из таблиц, забранную в чёрную рамку.

Гор пожал плечами. Он совершенно не понимал что там начертано, слишком сложная была таблица, да ещё с неизвестными символами.

−Это всё, − Плаотан обвёл рукой все таблицы в чёрных рамках, − это всё погибшие цивилизации, существовавшие на нашей планете до нас.

Гор молча разглядывал хитросплетения линий и знаков. – Я ни чего не понимаю, слишком всё сложно, много непонятных знаков.

Плаотан подвёл его к другой таблице, не забранной в рамку. Гор, опытным глазом сразу же увидел, что некоторые линии начертаны совсем недавно, краска была свежая.

−Это, гороскоп нашей, с тобой, Родины, нашего острова – «держателей неба». Потомков первочеловека, державшего, на своих плечах небесный свод.

−А ты то сам, святой отец, веришь в это? – В свою очередь, осведомился Гор.

Верховный жрец улыбнулся. – Каждому народу нужна красивая легенда, но имеющая под собой реальную почву.

Гор так и не понял, что имел ввиду, верховный жрец, но виду не подал.

Вернувшись в тот же зал, на столе теперь стояли фрукты, лёгкие закуски и горячий хэш. Попробовав дымящийся напиток, Гор догадался, что жрецы знают о его вкусовых пристрастиях, ведь напиток был заварен именно так, ну почти так, как он любил.

На некоторое время за столом «повисла» тишина. Плаотан выжидал, а Гор пытался осмыслить всё, о чём только  что, услышал.

−Ты догадываешься, зачем я тебя пригласил?

−Догадываюсь. – Хотя, Гор не совсем понимал, что же ему хочет сказать верховный жрец.

−Наша цивилизация стоит на краю пропасти. Катастрофа неизбежна и произойдёт всё в ближайшее время. – Пояснил Плаотан.

Молодой жрец принёс Плаотану несколько свитков, один из них выделялся особо, своими размерами. Развернув его, верховный жрец стал объяснять Гору подробности.

−Астрологическую карту государства формируют не только звёзды, но и люди. – Плаотан ткнул пальцем в один из значков, похожий на какое то мифическое животное. – Это ты.

Гор с интересом разглядывал «себя». В это время, Плаотан развернул другой свиток, меньших размеров. Это – твой личный гороскоп.

−Насколько мне известно, официальная религия отвергает астрологию и вообще, всё, что связано с предсказаниями. – Гор ожидал реакции верховного жреца.

−Ты прав, но здесь есть одно, но… мы не отрицаем, что астрология это наука и у нас есть гениальные специалисты. К тому же, я не учу тебя, как и где выставлять караулы городской стражи. −Улыбнулся верховный жрец.

Они поняли друг друга. А далее, Плаотан стал объяснять Гору всё то, ради чего и пригласил его сегодня. Гор слушал, а в душе происходило нечто. Он, по своему статусу, жёстко расправлялся с теми, кто предсказывал великие бедствия на рыночных площадях и просто в людных местах. А вот сейчас, сидел и слушал о том же.

Из слов Плаотана, можно было сделать один вывод. Остров обречён. Причём, механизм был запущен ещё несколько лет назад, при этом, не малую роль в этом сыграли сами островитяне, особенно те, кто занимался магией.

−Неужели, ни чего нельзя изменить? Должен же, быть какой то выход? – Гор пытался разрубить дьявольский круг предсказаний.

−Увы, друг мой. Наша цивилизация погибнет в скором времени, причём, всё решится в одну роковую ночь. Практически всё живое и погибнет за этот короткий промежуток времени. Геологический процесс, опускания острова на океанское дно, будет длиться долгие годы, но этого уже, ни кто не увидит.

−Святой отец, ты говоришь так, будто рассказываешь о том, как твоя семья провела выходные, в загородном имении. Мне странно это слышать.

−Чему быть, того не миновать. – Сказал Плаотан, избитую фразу. – Прими мои слова не как знак обречённости, как знак к действию.

Гор некоторое время разглядывал астрологическую карту острова «держателей неба». Один из знаков привлёк его внимание, как он уже догадывался, этот знак означал какую то личность в истории острова. Он, было, решил, что это Ликон, но ошибся. – Это великий Сулон, − ответил ему верховный жрец. Да, кто бы мог сомневаться, что великий полководец, снискавший славу на полях сражений, и великий флотоводец, участвовавший во многих экспедициях, не имел права попасть в астрологическую таблицу острова.

Три дня Гор размышлял. Плаотан посоветовал ему отправить семью в Пирин, вернее, в селения, находившиеся в горах, рядом с «вратами чёрного континента», так как и сам Пирин обречён.

Уже в сумерках, сидя возле своего бассейна, Гор размышлял. Отправив свою семью, он тем самым подавал пример подчинённым, что неизбежно вызовет панику.

Супруга укрыла его тёплым пледом и сама расположилась рядом с ним в раскладном кресле.

Все таки, Гор считал себя счастливым человеком. Когда на острове закружила «кровавая карусель», он не рассчитывал свою жизнь более чем на один день, так как, мог погибнуть в любой момент. Но, судьба улыбнулась ему, тот день, он, ни когда не забудет. Ахилас –глава братства мессилон, видать, не зря появился в его жизни. Его внешнее сходство с тем парнем, который попал им в плен, было очевидным. Ещё тогда, Гор подумал, а не сын ли…

Вскрик супруги прервал его размышления. Дом заходил ходуном, посыпалась штукатурка. Всё. Дальше тянуть нет смысла.

На следующий же день, ближе к полудню, Гор отправил свою семью в Пирин, руководствуясь советам верховного жреца, а всем остальным, говорил, что отправляет своих близких в имение, отдохнуть от городской жизни.

Корабль доставлявший почту в Пирин, отправлялся как нельзя кстати.

Последние слова, слёзы из глаз жены, его обещания, прибыть в скорости.

Хотя, какое может быть прибытие, он как командир корабля, на капитанском мостике, должен покинуть корабль последним или же не покидать его ни когда.

Жена что то почувствовала, может быть, что то обречённое в его взгляде. Слёзы её сразу же высохли.

−Мне кажется, ты, что то не договариваешь. – Жена стояла прямая как памятник, вглядываясь в его лицо. – У меня такое впечатление, что мы видимся в последний раз.

−Не говори глупостей…

Гор смотрел вслед удаляющемуся кораблю. Он не вправе поддаваться эмоциям, одна только мысль, засела в нём как гвоздь. Он в ответственности за всех. И будь, что будет.

 

 

 

 

 

***

Отправив дядю с тётей, к матери в Аталию, Танон в какой то мере обезопасил себя, и в первую очередь, конечно же, семью дяди, от его же, необдуманных действий. Затем была торжественная отправка войск, на восток. В которой участвовал и он, с сотней своих преданных бойцов, промаршировал по набережной Пилона. Тиронис и некоторые цари с запада возмущались, что мол, им западным союзникам уделили мало внимания. Что слишком мало воинов маршировало по пилонским мостовым, под своими знамёнами. Но Танону было всё это без разницы. − Все мы, давно бы уже превратились мелких князьков, как это стало с двумя восточными царствами, на западном берегу «великого континента», их далёкой прародины. А так живём и царствуем, получая золото, всё от того же Пилона.

Частенько, он ловил на себе удивлённые взгляды, − трезвый Танон,  − будто бы, говорили они.

В пути, между большими и неповоротливыми кораблями эскадры, курсировали, юркие и быстроходные парусники, доставлявшие депеши и людей с корабля на корабль. Поэтому во время плавания жизнь продолжалась, он ежедневно бывал, то у Ликона, то у кого то из царей, а то и сам принимал кого то из них у себя. Особенно близко он сошёлся с Харатоном, третьим сыном Тирониса. В пути же, он и узнал своё новое назначение, вернее, официальное подтверждение того, о чём уже был разговор. Ликон предполагал, что войска будут двигаться тремя колонами и одной из колон, придётся командовать ему, Танону.

То, что случилось после высадки, на восточном берегу ойкумены, не было спонтанной вспышкой гнева. Всё началось с того, что в его штабе появились трое братьев из рода Кронисов, и кроме них появилось много новых людей, но эта троица, вела себя особенно нагло. Кронисы – древний и могущественный род, с десяток поколений назад, их предки правили островом, да и ныне, верфи, рудники и пшеничные поля, которыми они владели, поддерживали их самолюбие и гордыню. Так вот с них всё и началось. Атинис – самый молодой и самый наглый среди них, уже не в первый раз задевал его своими пошлыми шутками, под весёлый смех своей подружки. Ещё на корабле, Танон выразил своё неудовольствие Ликону, по поводу того, что в армии слишком много женщин, слишком много будет ненужных склок, на что правитель лишь махнул рукой, − надо же воинам, после ратных дел, организовать приятный досуг в обществе милых дам. К тому же, пусть иноземцы видят, что наши женщины красивы и независимы, сами в состоянии постоять за себя.

−Ну, тебе виднее, ты голова, − решил Танон.

Танон не сомневался, что именно Атинис запустил шутку, и теперь, его и Тану, называли, два Танона. И другие колкости он пропускал мимо ушей, до этого дня.

Атинис, хорошо набравшийся, сидел и разглагольствовал о нравах и обычаях. Братья его уже отобедали  и вышли из за стола, а юнец всё ещё сидел и злил его. Танон с детства любил обгладывать кости, мать и отец ругали его, но всё без толку. – Танон, сынок, ну хоть собакам оставь их радость, − уговаривала его мать.

Атинис разложил свои руки на столе и разглагольствуя, под неустанное хихиканье своей пассии. – А вот на «чёрном континенте», собаки по другому обгрызают мослы…

Не успел он договорить, как нож, только что применяемый для разделки мосла, вонзился в его ладонь, пригвоздив её к столу, на лице  Атиниса отразилось удивление, а глаза сразу же стали трезвыми. Через мгновенье его лицо исказила гримаса боли.

−Ты думаешь, щенок, что ты самый остроумный, ну давай придумай ещё что ни будь, Танон схватил Атиниса за волосы, женщины вскрикнули.

−Танон не надо, − Тана, стояла бледная, шатаясь от нервного возбуждения.

−Если в моих манерах нет блеска как у пилонской знати, так можно изгаляться, не опасаясь за последствия. Ну, посмейся ещё, что же ты. – Танон говорил спокойно, но Атинису, от этого легче не становилось.

В шатёр налетело народа, Танон отпустил Атиниса, пребывавшего в полуобморочном состоянии.

Через полсклянки, в шатре Танона произошла беседа межу хозяином и тремя братьями. Хас, самый старший из них, упрекал Танона за не сдержанность, попутно журя и брата, так слегка.

Танон смотрел на трёх братьев и думал, − Хас и Гор, боевые парни, да и шрамы, говорят о многом. Но этого, сопляка семнадцатилетнего, зачем на войну взяли, стоит чуть не плачет, вот, вот истерику закатит. К тому же, поговаривают, что он спит с мужчинами. То, то Танон замечал в нём какую то женственность, с такими навоюешь. − Но зачем ему тогда подружка, или он и с теми, и с теми, не понимаю. Они, там в Пилоне совсем свихнулись. – Размышлял Танон, глядя на трёх братьев.

−Танон, ты меня слышишь, − Хас стоял перед ним уже не со столь спесивой миной, − Танон, ты всё же не прав.

−И что же, вы хотите выдвинуть мн е какие то обвинения? – Танону, хотелось сделать им какую ни будь пакость, но, как назло, ни чего в голову не приходило.

−Да мы тебя… когда…  − взвизгнул Атинис, но получил чувствительный толчок в бок, от Гора, и замолк.

−Что, не подчинение приказам, − повёл бровью Танон.

−Ты не правильно понял Танон, Атинис на взводе, к тому же страдает от боли. − Гор пытался придать лицу бесстрастное выражение, но Танон заметил, в его глазах мелькнул страх.

−А, сопляк чуть не выдал, чего то такого, что вы усиленно скрываете, − думал Танон.

Братья вышли из шатра Танона так и не добившись от того вразумительного ответа об их дальнейшей судьбе. Танон конечно же мог написать нужную бумагу и канцелярия верховного приступила к расследованию дела, а так…

−Ты, сволочь, хочешь нас довести до клетчатого дома, − «шипел» Гор, шедший сзади, приложившись кулаком к спине Атиниса.

−Хватит, − гаркнул Хасис, − раньше надо было рассказывать про клетчатый дом, а не водить его по злачным местам.

Хас бросил уничтожающий взгляд на младшего брата, но, ни чего не сказал.

Атинис весь сжался, он, конечно же, знал, что называют клетчатым домом. В верхнем городе, неподалёку от аллеи славы. В величественном здании находилась судебная коллегия, рассматривающая преступления совершённые военными. Проще говоря, военный трибунал. И ни один бывалый вояка не пожелал бы, оказаться в том величественном здании, даже во сне, ведь обвинительные приговоры там выносили гораздо чаще, чем оправдательные. Мраморный пол центральной залы, где выносились приговоры, был выложен чёрно белыми квадратами, отчего здание и получило своё второе название, в народе.

Не успела осесть пыль, поднятая колесницами братьев, как к шатру Танона подкатил Борхитап.

Борхитап вошёл в шатёр Танона своей гордой походкой, какая, отличала любого представителя аристократии от простых смертных.

−Приветствую тебя светлейший. – Борхитап склонил голову в почтительном поклоне, соблюдая субординацию, ведь как ни как, Танон стоял выше его в иерархии, являясь царём, хоть и карликового, но всё же царства.

Танон встал, поклонившись в ответ. Отношения с главным лазутчиком «держателей неба», как про себя называл он Борхитапа, были всегда ровными, даже в те времена, когда он ещё не был царём.

−Прибыл на защиту своих любимчиков? – Осведомился Танон.

−Ну зачем ты так. Атинис совсем молод, ещё почти что мальчик…

−Мальчик, со змеиным жалом вместо языка. К тому же, если его имеют в постели, то какой толк от него на поле боя. – Начал заводиться Танон.

−Ты не прав Танон… − Урезонил Борхитап собеседника.

Борхитап умел вести разговор, чутко чувствуя настроение собеседника и подстраиваясь под его характер, почти, что всегда добиваясь нужного для себя результата. Вот и теперь, он, не прилагая сверх усилий, добился своего. Танон быстро успокоился, да он и не стремился к разрастанию конфликта, тем боле, что Борхитап обладал возможностями, куда большими чем у него, хоть и стоял ниже в иерархии.

К вечеру инцидент был исчерпан, все трое братьев заявились в его шатёр с щедрыми дарами, Атинис тут же принёс свои извинения. А бокалы с терпким вином закрепили данное перемирие. Братья не стали задерживаться, видя, что в этом шатре им не очень то и рады, хотя на лицах принимавшей стороны и были «натянуты» улыбки. Найдя благовидный предлог, братья откланялись, но Танон, всё же успел заметить, что под глазом у Атиниса красовался синяк, хотя и тщательно замазанный. Он то точно помнил, что по физиономии этого сопляка не бил. Наверняка Гор постарался.

−А парень то прытким оказался. Бежит впереди воза, как бы осаждать не пришлось.

Ликон наедине с Лотом обсуждал самые важные дела, то, что нельзя было доверить даже самым проверенным и надёжным людям.

−Признаюсь, недооценил я его. Гуляка  и разгильдяй, и какое перевоплощение.

Лот, когда узнал, что Ликон хочет доверить Танону одну из трёх колон, которыми должна была двигаться их армия по территории восточной ойкумены, думал, что ослышался. Но последующие события показали, что правитель оказался прав.

−Думаю, что события приближаются к своему апогею.

Ликону доложили о происшедшем в шатре Танона и он сразу же понял, время пришло. Если заговор и существует в том виде, в каком он его себе представлял, то они ждать не будут, время вышло и пора переворачивать песочные часы. Но кроме этого, его беспокоили вести с Родины. Из Пилона приходили тревожные известия. Остров трясло, и народ выражал крайнее беспокойство. Гор докладывал, что ситуация под контролем, но всё же, приятного было мало.

−Этот парень бежит впереди всего обоза, как бы он нам всю игру не поломал. – Вернулся к теме Ликон.

−Да, не когда бы ни подумал, не мог даже и предположить…  от этого гуляки такой прыти. Уж и не помню, когда я его в последний раз видел в хорошем подпитии, Танона словно подменили. – Согласился Лот со словами правителя, в задумчивости водя кончиком пера по свитку, лежащему перед ним.

−Что ты скажешь о событиях на острове? Может Гор «сгущает краски»? – Ликон вернулся к прежнему разговору.

−Да, но ведь, не только он один доносит об этом.

−Остров трясло и до этого. – Пытался успокоить себя и секретаря, повелитель Пилона.

−Но в последние пять лет сейсмическая активность усилилась. Самое главное, что бы не было паники.

−Будущее покажет. Тут ещё и Акиман начудил, этому сопляку мало приключений со служанками, он и здесь ищет приключений. – Помрачнел Ликон.

−Молодость, что поделаешь. Ты разве сам не был молодым? – С улыбкой проговорил Лот.

−Я и сейчас не стар, − повернулся к секретарю Ликон, − когда я был молодым, я не занимал такой ответственный пост и все мои шалости с женским полом, не имели такого резонанса.

Ликон со своим секретарём решал государственные дела, когда ему доложили, что прибыл корабль с севера.

−Ну наконец то! – Ликон, как ни старался, не мог сдержать эмоций. – Вот то Лелета обрадуется. Как ни как, одной проблемой меньше, не могу я ей в глаза смотреть, в них такая тоска, хоть она и пытается от меня скрыть. Если бы она сама родила, и желательно не одного, а так… забота о племяннике превратилась в навязчивую идею, в какой то культ.

Лот кивнул, кому как не ему, было знать о личной жизни правителя. Не смотря на внешнюю холодность, Ликон, порой, бывал, откровенен со своим секретарём, и всегда находил понимание, с его стороны.

Быстроходный парусник подходил к восточному побережью ойкумены. Уже виднелись и шатры, крохотные фигурки людей.

Акиман вспоминал Иссандру. Их отношения он характеризовал как странные, казалось бы, у них не могло быть какой бы то ни было неприязни, ведь они друг друга ни когда прежде не знали. Их намечавшийся фиктивный брак являлся лишь одним из звеньев большой политической игры. Но всё же, Акиман был рад, что хоть под конец, отношения между ними наладились и они расстались друзьями, как ему казалось.

о собакоголовых разбойниках, о которых на острове ни чего не знали, но встреча с ними, чуть было не стоила им свободы, а может и жизни.

−Готовься к бою. – Нерхор прервал его размышления. – Не забудь, сначала переговори с Лелетой, а уж потом…

−Знаю, Нерхор, как уговаривались. Не беспокойся, ты ни причём.

−Я   Обратный путь, на удивление, «прошёл как по маслу» и не пришлось вступать в схватки, почти что, не пришлось. Только один дневной переход по суше, и они погрузились на корабль присланный Ликоном. Первые два дня матросы доставали их с расспросами о неведомом и диком народе, о котором на острове ходили легенды. Больше всего их интересовали два вопроса, видели ли они волосатых слонов и собакоголовых.

Акиман и сам, перед отправкой в страну арингов, думал невесть что. Слонов он, конечно же, не видел, к лету они мигрировали на север, а вот шкуры и загнутые бивни видел. Вообще, волосатые слоны считались у арингов почти что священными и охотились на них крайне редко, по большей части из религиозных соображений. Вообще, верования народов великой степи, отличались от их веры, хотя кое что и было схоже. В жизни арингов было много легенд и не меньшее количество духов и демонов, словно рой мошкары.

А на счёт собакоголовых. Акиман и сам думал, что встретит каких то чудовищ с головой собаки и телом человека, но действительность оказалась куда проще. В один из вечеров, когда они только высадились на северном берегу Понэвсина, уже в сумерках, послышался вой, который с каждым мгновением приближался. Акиман, да и остальные его соотечественники, забеспокоились. Сопровождавшие их аринги оставались спокойными, даже голов не поворачивали на зловещий звук, чем и успокоили гостей. Вскоре появились и те, которые и издавали эти звуки. Из сгущавшейся темноты, в свет от костра, «вынырнули» некие существа на двух ногах и с волчьими головами. Как оказалось, один из родов арингов имел своим тотемом волков, а волчьи головы на их головах людей были отчасти забавой, а отчасти данью традиции.

Вот так и разрешилась эта легенда о кровожадных собакоголовых, с которыми ему ни раз приходилось сидеть за одним столом. И ни чего такого сверхъестественного в них не было. Чего не скажешь за тебя переживаю, меня, если что, дальше колоний не сошлют, − со смехом заявил Нерхор. А вон и свита твоего любезного дядюшки, только вот его я, что то не вижу.

−А ты думал, что он бросится в воду едва завидит наш парус. – В ответ другу, засмеялся Акиман.

Бел смотрел на парней и не смотря на предстоящий, серьёзный разговор, в котором должна была и решится его судьба, он был рад за них.

Холт, как только узнал, кого надо будет сопровождать в предстоящей экспедиции, чуть было за голову не схватился, − эти, два комнатных растения.

Но, со временем, его мнение переменилось. Он со своими парнями дал им несколько уроков, по выживанию в бою, и остался доволен. А последующие события только укрепили его в этом. Последнее происшествие, во время посадки на этот корабль, отношение, к Акиману с Нерхором, со стороны ни только Холта, но и рядовых бойцов, стало и вовсе, уважительным.

Акиман стоял на причале, когда на корабль решили прорваться с десяток подвыпивших молодых парней. Акиман преградил им дорогу, они, не долго думая, достали длинные ножи и короткие мечи, Нерхор оказался рядом. Акиман выбил меч у одного и дал ему такого пинка, что, наглец слетел с причала, а второму, племянник Ликона, проткнул ляжку, отобранным мечём. Нерхор, также,  не отстал от друга и когда подоспели бойцы Холта всё уже было кончено. Трое корчились на причале, двое плавали в воде, остальные ретировались.

У Бела, конечно же, ёкнуло, но всё же, он был горд за ребят, как будто это были его сыновья. А впрочем, сколько он вложил в них, да и юноши, поначалу отнёсшиеся к нему не очень то хорошо, впоследствии слушались его как родного отца, хотя и не всегда, надо признать.

Ликон разглядывал, подходивший парусник, в подзорную трубу. Сомнений быть не могло, это тот самый «Краб», отправленный им за Акиманом. Как Лелета узнала, кто сообщил или же у неё какая то бестелесная связь с племянником, наподобие телепатии, но она уже стояла рядом, запыхавшаяся и счастливая. Одного взгляда было достаточно, что бы понять, она своего не отдаст. Ликон уже догадывался, если с племянником придётся разбираться серьёзно, то она как дикая кошка, как самка леопарда, оскалит клыки что бы защитить своего детёныша. А он то, хотел переговорить с племянником с глазу на глаз, вести от Крома, приходили не очень то лестные.

Когда эмоции и страсти улеглись, Лелета, чуть было не упала в обморок, как только увидела своё чадо. А вечером, Ликон вызвал племянника на разговор, с глазу на глаз.

−Ну чего встал у порога. – Ликон уселся в кресло, а Акиман стоял, в нерешительности, у входа в шатёр.

Сказать, что Ликон был зол, означало не сказать ни чего. Он был в ярости, особенно, когда увидел эту девку, большие зелёные глаза и вообще… такая кого хочешь соблазнит.

В мыслях, Ликон, помянул недобрым словом, и не раз, наставника Акимана – Архитема и свою супругу. Припомнил, с каким благоговением вернулась она с маленьким Акиманом, после паломничества к предгорьям Манара, на плато к священным пирамидам. Сколько разговоров тогда было. И на тебе, что из всего этого вышло в итоге.

−Как там, сынок, на севере? – Спокойно начал правитель, не вполне официальным тоном. Сделав ударение на слово – сынок.

Акиман сразу же понял, что грядёт гроза, поэтому, решил, сразу же, расставить всё по своим местам.

−Я люблю Лилину и хочу жениться на ней, чего бы это мне не стоило. Пусть даже жизни или титула. – Выпалил юноша, ощущая на себе леденящий взгляд Ликона.

−Я спросил тебя не об этом, но раз так…. Сопляк, я с раннего утра до позднего вечера думаю….

У Ликона сжалось сердце, будто кто то, сжал его в кулак. Еще когда только Акиман сошёл с трапа, Ликону, чуть не стало дурно, но он сдержался и виду не подал, на лице не дрогнул ни один мускул. Перед ним стоял Гор. Черты племянника стали более резкими, нос заострился, − похудел,  − отметил Ликон. Виски посеребрило, но больше всего, его поразил взгляд. Да, перед ним стоял Гор, собственной персоной, его единокровный брат, сгинувший в царстве сейдона.

…Тогда, у отцовского имения, Гор прискакал на взмыленном коне, на щеке ещё не засохла кровь и взгляд был тот же. Отец, сам, вынес пару кувшинов вина, и они пустили их по кругу. Обстановка разрядилась, после крепкого вина зашумело в голове и они хохотали. Отец обнимал сыновей, он был горд ими. Двое братьев были поздними детьми, мама, к сожалению, а может и к добру, не дожила до того момента, когда они повзрослели и смогли защитить отчий дом. Хорошо, что мать не узнала о тех ужасах, творившихся на их земле. Тогда, именно тогда, Ликон впервые ощутил то чувство, которое, некоторые зовут, зовом крови. Нет, он и до этого гордился своим родом, своим происхождением, своими предками, но  в тот момент, это было что то, невообразимое, чего не передать словами…

Сердце отпустило и Ликон обмяк, нет, он всё так же, сидел с гордой, предками данной осанкой, но внутри, внутри у него, что то оборвалось. Он понял, что не сможет победить в этом противоборстве. Это на троне он был всемогущ, а в семье этого не было. Ну и пусть, самое главное, что у него были люди, которых он любил всем своим, может и жёстким, но всё же, сердцем, не лишённым чувств.

После долгих разбирательств, Ликон  сделал вывод, Акиман не оправдывается, он защищается, защищает свою точку зрения. Это вызывало двоякое чувство, с одной стороны, Ликон смотрел на племянника как на нашкодившего ребёнка, с другой, он был горд им,− не зря, всё таки, я послал его на север, настоящим мужиком стал. Даже, образ Слаониса померк перед ним, в глазах Акимана он видел нечто, чего не было в сыне Борхитапа. В Акимане был стержень, тот стержень, который не даёт сломаться человеку, когда он проходит через испытания.

−…Так ты говоришь, что она принадлежит к древнему роду из Гиперии? – Ликон несколько смягчил тон.

Ликон несколько смягчился, когда узнал про это, но вот так, оставлять всё на самотёк и не собирался. Несмотря на позднее время, уже стемнело, правитель вызвал Лилину её предполагаемого родственника. Тора он знал лично, старик, хоть звёзд с неба не хватал, но род его был на слуху, даже в столице.

А пока, он продолжал, потихоньку, «вправлять» мозги, своему отпрыску.

−…Ты должен унаследовать от меня трон, а ты, занимаешься непонятно чем. Думаешь не головой, а совсем другим органом. Запомни сынок, − Ликон и сам не заметил, как стал называть Акимана сыном, видать чувства Лелеты передались и ему, да и стихотворение было душевным.

−Запомни, власть это ещё притягательнее и слаще чем женщина…

Тор прибыл первым. Ему было уже под семьдесят, трое его сыновей состояли в легионах не на последних ролях. Род Харгисов был на слуху, ни только в Гиперии.

Следом вошла и Лилина.

Старика чуть удар не хватил, когда он увидел юное создание. Губы его, то ли тряслись, то ли шептали молитву.

−Лилина!?

Ликон уже было решил, что старик сейчас тронется умом, настолько беспомощный и жалкий вид был у него.

−Неужто, время оборотилось вспять. Лилина! – Продолжал причитать старик.

На какой то момент, в атеистическом сознании правителя мелькнуло, что то близкое к вере. Совсем недавно он и сам, чуть было не поверил в чудо, а теперь и старик…

Но это было ещё не всё, едва Тор пришёл в себя и стал обводить окружающих, затуманенным взором, как его взгляд остановился на Беле.

−Ты!?…

Теперь, особых доказательств не требовалось.

Разбирательство длилось половину ночи, но и на следующий день Ликон не принял окончательного решения. Любое обстоятельство он старался обернуть против своих врагов, на пользу себе.

−Всё это не спроста, − думал правитель, − сначала Акиман, как привет с того света, а следом и его подруга.

Хотя Ликон и являлся убеждённым атеистом, всё же, он верил, во что то сверхъестественное. И то, что племянник стал удивительно похож на погибшего брата, да так, что дядюшку чуть удар не хватил. Да и ещё и его подруга. Со слов Тора, Лилина являлась точной копией своей матери, да и талисман.

−Всё это неспроста, − в который раз повторял себе правитель.

Но Лелета и не собиралась ждать. И Ликон уступил, дав своё согласие на свадьбу Акимана, там на острове.

Племянник со своей суженной отбыл на остров, что бы совершить обряд бракосочетания в «храме солнца», пока, девичий животик не округлился.

События ускорили свой ход. И виной тому были заговорщики. Ликон почти, что физически чувствовал, что скоро, это произойдёт и не ошибся. Развязка наступила вечером, уже в сумерках.

В свете факелов Лот рассматривал тело правителя. Стрела пробила ему горло насквозь.

Всё случилось в считанные мгновенья. Ни кто не успел прикрыть Ликона. Стрелявший погиб тут же, на месте, ненадолго пережив правителя. Лот был зол, но изменить что либо, было уже нельзя. Ни кто из охраны, не мог толком объяснить, кто же выпустил роковую стрелу, ведь на этот счёт существовали чёткие инструкции. А мёртвое тело нападавшего было уже ни кому не нужно.

В шатре, где ещё совсем недавно, Ликон принимал командующих легионами, лежало его бездыханное тело. Рядом, за столом, сидели Борхитап и Гланис, те двое, которые и претендовали на престол.

Гланис больше походил на быка, крепкая шея со вздутыми венами, усиливала впечатление. Если бы Гланис мог, он, пожалуй, здесь бы и прикончил своего соперника. Лот даже угадывал его мысли. Гланис наверняка считал, именно Борхитапа, виновным в этом происшествии.

Борхитап, в свою очередь, уже начинал распоряжаться по хозяйски. Когда труп правителя ещё не остыл.

−Этот, небось, уже и Лелете место присмотрел, в своей жизни, − Думал Лот, − не зря же он на неё пялился всю свою жизнь, да вот обойти Ликона ни как не мог.

Редкие фразы, «бросаемые» сидящими за столом мужчинами, говорили лишь об одном, в скором времени предстоит жестокая схватка за власть, схватка не на жизнь, а на смерть. И надо сказать, шансов у Гланиса было куда меньше, чем у его соперника. Командующий сухопутными войсками был профи в военном деле, но совершенно беспомощным в интригах и закулисных играх. Борхитап уже смотрел свысока на собеседника, и «примерял» покровительственный тон в их отношениях, чем и довёл Гланиса до «белого каления».

−Всё твои происки. – Лот видел, что вояка вот, вот «взорвётся». На лице секретаря застыла маска безразличия, он один знал то, чего не знали ни тот, ни другой, с их огромными возможностями.

−Ты обвиняешь меня в чём то? – Борхитап смотрел на собеседника с покровительственным видом, так же как и Лот, понимая, что Гланис ему не противник.

Уже в сумерках, стрела попала правителю прямо в горло. Смерть была мгновенной. К сожалению, Лоту так и не удалось выяснить, кто же всё таки, прикончил убийцу. Началась свалка. И теперь придётся назначить расследование.

−Всё таки, ушлый парень, этот Борхитап. – Думал Лот. – Ещё не успели улечься страсти, а Борхитап уже шепнул ему, что бы держался его. Да, главный шпион и верховный начальник провокаторов не может быть честным человеком. Да и компанию он подобрал себе на славу. Одни только Ванаисса с Клещом чего стоили.

−…Всё. Тянуть больше нельзя, мы и так зашлp−Ну наконец то! – Ликон, как ни старался, не мог сдержать эмоций. – Вот то Лелета обрадуется. Как ни как, одной проблемой меньше, не могу я ей в глаза смотреть, в них такая тоска, хоть она и пытается от меня скрыть. Если бы она сама родила, и желательно не одного, а так… забота о племяннике превратилась в навязчивую идею, в какой то культ.и слишком далеко. Обратной дороги нет. Этот сопляк наболтал лишнего. Даже этот забулдыга Танон догадался.

−Откуда он мог узнать, я имею ввиду Атиниса? – Клещ оправдывал своё прозвище, он в действительности был похож на это насекомое. А его маленькие глазки, порой, приводили в ужас бывалых головорезов. Клеща боялись и свои и чужие, знали, на что способен этот человек, огнём и клещами способный вынуть любую информацию из кого угодно.

Третьим участником тайной беседы была сама Ванаисса. Которую остерегались не меньше Клеща, в первую очередь, из за её скверного характера,  пристрастия ко лжи и интригам. Многие не могли понять, что же связывало Борхитапа и эту стареющую стерву. Изначально, она была личным астрологом Борхитапа, но их отношения уже давно перешли ту тонкую грань и ни для кого не было секретом, что эти двое – любовники.

−Скорее всего, подслушал, а может, кто и сболтнул, − вступила в разговор Ванаисса.

−Влюбом случае тянуть больше нельзя, а то наши головы полетят, как орехи с дерева, − подвёл итог Борхитап…

−Ты хочешь обвинить меня в смерти правителя? На то есть веские основания. – Напирал Борхитап на Гланиса.

Гланис не любил светских вечеринок, не лез в интриги. Подолгу жил в своём имении в Атине. У него в жизни было две страсти, армия и охота, а вот тягаться с Борхитапом, в закулисных интригах, он попросту не мог. Не тот уровень. К тому же, ни каких доказательств не было, Лот знал это как ни кто другой, а уж у Гланиса их и вовсе быть не могло. Разве, что, сфабриковать.

Уже перевалило за полночь, но, ни кто не собирался расходиться. Нервная беседа, в который раз, уже могла закончиться ссорой, но Борхитап умело «тушил пожар» и не позspan style=»font-size: large;» волял разгореться скандалу. Среди военных прошла, какая то информация и к шатру, где располагалась ставка, подтягивались командиры легионов вместе со своими подчиненными.

Борхитап был готов выступить с заявлением перед армией, но страсти накалялись. Гланис, не двусмысленно, положил свою здоровую «лапищу» на рукоятку меча, а за материей шатра, ждали его сигнала трое сыновей со своими сподручными. Ситуация выходила из под контроля.

У ставки, собирались сторонники, как Гланиса, так и Борхитапа.

−Ты меня обвиняешь, в смерти Ликона? – В бешенстве вскричал Борхитап. – Лот, наблюдавший эту сцену, видел, что бешенство Борхитапа наигранное, всё было спланировано. Борхитап планомерно подводил собеседника к этому моменту. Наверняка, за «стенами» шатра обозначился перевес сторонников Борхитапа.

Неизвестно чем бы всё закончилось, но в шатре появилось новое лицо. Сыновья Гланиса стояли уже у входа, готовые в любой момент обнажить мечи, едва отец подаст сигнал. Приближённые Борхитапа тоже не дремали.

Откуда появился этот человек, ни кто не понял, но он был похож, как две капли воды, на самого правителя. Один только Лот остался невозмутим, поднявшись со своего места, но продолжая наблюдать за взъерошенной парочкой.

−Тело льва ещё не успело остыть, а претендентов на престол ни чего уже не смущает. – Голос незнакомца был очень похож, так же как и лицо, на голос Ликона, властные нотки отбрасывали последние сомнения. Перед ними стоял сам правитель острова.

Немая сцена длилась довольно таки долго. Борхитап переводил взгляд с двойника Ликона, на мёртвое тело и обратно, не в состоянии понять, в чём же дело.

−Забыли голос своего повелителя? − Ликон, явно наслаждался сложившейся ситуацией.

Судя по голосу, это был именно он. Борхитап сделал удивлённое, а затем и радостное лицо, всё ещё не веря, до конца, своим ушам и глазам.

−Борхитап. Зачем твои люди убили наёмника? Кто, как не ты, должен был вести следствие.

−Светлейший… − Борхитап не знал как вести себя в сложившейся ситуации. Растерянность читалась на его лице.

Гланис занял глухую оборону, ни как не высказывая своего отношения к происходящему. − А то, вдруг, появится ещё один Ликон. – Думал он.

За долго до этого дня. Один из доверенных лиц Ликона, обнаружил в предгорьях Манара, человека, поразительно похожего на правителя острова. Ликон сразу же ухватился за идею предложенную Лотом. Иметь двойника. Он ни когда не задумывался об этом, но идея Лота пришлась ему по душе. Долго уговаривать не пришлось, Эсис, а именно так звали этого человека,  и сам хотел хоть немного пожить жизнью правителя. Принимать почести и отдавать указания. Единственной загвоздкой оказалась разница в возрасте. Двойник был моложе прототипа на полтора десятилетия, но опытный парикмахер знал своё дело и не задавал лишних вопросов. В обычной жизни, двойник всегда носил грим. Но самое главное, голос двойника, был необычайно схож с голосом правителя.

Надо сказать, что Борхитап был ошарашен. Это даже мало сказано. Гланис выжидал.

−Светлейший. В войсках беспокойство. – Лот уже не был таким безразличным ко всему, у шатра уже собралась приличная толпа. И хоть личная охрана правителя не подпускала их близко к шатру, но всё же. Надо было решать проблему.

Бедный Эсис, − Ликон подошёл к ложу, где лежало бездыханное тело. – Такова жизнь.

Ликон повернулся к своим соратникам, пристально вглядываясь в них. Гланис взгляда не отвёл, чего нельзя было сказать о Борхитапе, тот до сих пор не мог прийти в себя.

Борхитап опомнился и оказал отчаянное сопротивление. Но всё же, сделал глоток яда, и не по своей воле, а затем, стрела, которая торчала из горла убитого, оказалась в его горле. Но, Борхитап уже ни чего не чувствовал, глаза его заволокло пеленой. Конечно же, всё это, произошло после того как Гланис покинул шатёр.

Гёз приступил к выполнению своих обязанностей. Ещё не успело взойти солнце, а основные фигуранты дела уже были закованы в цепи. Но аресты не прекратились вплоть до полудня. «Чёрная гвардия», хватала всех на кого падал гневный перст правителя и тащила в старый карьер, где арестанты могли найти, пусть и не сочувствие, но хотя бы тень.

Лот был против таких крутых мер, что бы чёрные арестовывали людей из высшего сословия, многие из которых являлись ярыми расистами, не признававших даже людей своей, белой расы, живущих на просторах «великого континента». Но Ликон хотел увидеть страх в глазах этих заевшихся снобов. И он его увидел. И ещё, он хотел унизить своих врагов. И надо сказать, это ему удалось, в полной мере.

Про парней Гёза ходили легенды, как они пытают и как они обращаются со своими врагами.

Кого то разбил паралич, а у кого то случился сердечный приступ. Но двое, одни из главных фигурантов дела, как два леопарда в клетке, разве, что клыки не скалили.

Хасис и Гор держались молодцом, Ликон даже зауважал их. Хоть парни Гёза уже приложились к их физиономиям, но эти двое не пали духом. Чего не скажешь о младшем брате. Атинис совсем раскис и во время ареста, получив по физиономии, закатил истерику, сдав своих братьев с потрохами, рассказав о них всё, что знал.

Клещ пропал, а Ванаисса ушла вслед за своим любовником, добровольно выпив яд, а те, кто пришёл за ней, не особенно то ей и мешали.

Военный трибунал, оброс следственными комиссиями, как киль корабля ракушками. Все, кто имел хоть какие то отношения с кланом Кронисов, давали подробные объяснения по этому поводу.

Борхитап был похоронен с почестями, погребальный костёр зажёг его сын, Слаонис, командовавший одним из подразделений колесничих. Войску было объявлено, что произошла ошибка и погиб Борхитап, а не Ликон. Гланис молчал как рыба. Ему, все эти страсти, были явно не по душе.

Ликон посчитал, что так будет лучше. Не зачем раздувать скандал, компрометировать власть, ведь Борхитап принадлежал к числу высших руководителей государства, а брошенное семя сомнения, в итоге, может обернуться и против него самого.

−…Да я часто бывал в шатре у Кронисов, у них, просто божественная кухня…

Ликон с Лотом, едва успевали прочитывать все эти отчёты, с самыми невероятными объяснениями.

−…Мы слушали музыку, читали стихи, конечно же, было и вино, но ни чего крамольного я не слышал…

−В глазах рябит от этих глупостей. – Ликон отложил очередной свиток, Лот сидел рядом, читая те же глупости что и правитель. – Кронисы слушают только одну музыку, звон мечей, а самые лучшие стихи, для них, это звон золота.

−Все, кто был вчера с ними, сегодня, с лёгкостью отрекаются от них. – Лот так же отложил свой свиток.

−Это теперь на долго, от Кронисов будут шарахаться как от прокажённых.

Офицер охраны доложил, что Кронисы у порога. Этот молодой нархим нравился Ликону, он всё чаще ловил себя на мысли, что при виде понравившегося ему юноши или молодого мужчины, всегда думал; вот бы у меня был бы такой же сын. Но сыновья, к сожалению, всегда были чужими.

Ввели Кронисов. Двое старших были похожи на двух пойманных и посаженных в клетку леопардов, опять, ему пришло в голову это сравнение. Лица в кровоподтёках. Когда их брали под арест, они отчаянно сопротивлялись, полагая, что это всё происки Танона. Ликон поступил так, как поступал всегда. Он доверил эту операцию ведомству почившего Боррхитапа, ведь рядовые сотрудники его ведомства и не догадывались об истинных намерениях своего шефа. При предварительном допросе, следователи, так же, не особо то церемонились с влиятельными особами. Атинис, младший из Кронисов, на очной ставке со старшими братьями, вовсе расклеился. Разрыдался, закатил истерику. Гор плюнул в сердцах, − тряпка.

И вот сейчас все трое стояли перед светлыми очами правителя. Двое старших, крепкие с развитыми мускулами, взгляды говорили о том, что с первого раза их не прошибёшь. Младший, был больше похож на девушку, ведь не зря, про него ходили слухи, что он сторонник однополой любви, хотя рядом с ним всегда находились красивые женщины. Атинис совсем расклеился, лицо опухшее от слёз, затравленный взгляд.

Ликон отослал младшего, с приказом, больше не давить на него.

−Присаживайтесь, заговорщики. – Ликон и не собирался лить кровь и карать на право и на лево, то, что он задумал, и без всего этого подрывало могущество ни только Кронисов, но всех, менее влиятельных родов, участвовавших в заговоре.

−Надеюсь, вам не надо объяснять, что, того материала, который мы получили от вашего младшего брата, хватит на смертные приговоры ни только вам двоим, но многим из вашего клана.

В голосе Ликона не было ни насмешки, ни презрения. Скорее, в нём слышалось некоторое равнодушие, как и у судьи, зачитывающего приговор.

Братья сидели молча, оглядываясь на двоих здоровенных охранников за их спинами.

−Всё ещё не теряют надежды на освобождение. – Думал Ликон, ведь в шатре, кроме него и Лота, остались лишь двое стражников.

−Что можете сказать в своё оправдание.

Братья молчали, опустив глаза. В их поведении не было раскаяния, скорее, они сожалели, что задуманное не увенчалось успехом.

−Признаёте свою вину. – Лот откровенно издевался, он то знал, что при удачном раскладе для заговорщиков, ему было суждено умереть следом за Ликоном.

−Как же вы так. Такие секреты, доверять столь ненадёжным людям. – Ликон подхватил игривый тон своего секретаря.

У братьев, мысли сходились в одном. Атинис не мог знать ни чего, разве что услышал невзначай или подслушал. Но судя по тому, сколько он наговорил, объяснение могло быть одно. Эта сволочь рылась в их бумагах. Иначе откуда он знал столько имён и всего прочего.

−Скажу вам честно, дела ваши плохи, но я не хочу лишнего кровопролития. Предлагаю вам сделку. И если вы согласитесь на мои условия, доживёте свой век где ни будь в колонии, в чести и достатке, даже, сохраните за собой свой герб.

−Смотря, что ты нам хочешь предложить. – Хасис, на правах старшего брата решился на диалог с правителем.

−Ваш род уступает мне все земли вокруг столицы, все портовые склады и часть недвижимости в самом Пилоне.

Братья переглянулись. Скромностью Ликон не обременён. По сути, он высылал Кронисов из столицы, лишал их всякой опоры в Пилоне. Он даже не заговорил о золоте, хранящемся в подвалах, знал, что и этого достаточно, что бы лишить их клан нынешнего процветания.

−Мы не можем, ни чего тебе обещать. – Наконец то, выдавил Гор. – Мы, попросту не можем решать такие вопросы.

−У нас в роду есть старшие, этот вопрос придётся решать только с ними. – Поддержал брата Хасис.

−Знаю, не маленький. Просто хочу услышать ваше мнение. Если вы поклянётесь, на своём гербе, что отправитесь в ссылку и на остров более не вернётесь, я приступлю к переговорам.

−Этот вопрос мы так же не в состоянии решить. Если род решит так, мы подчинимся. – Хасис не поднимал головы, этот разговор был ему неприятен. До сих пор, в его голове не укладывалось. Ведь всё шло как по маслу, и тут на тебе, полный провал.

−В любом случае, вам и вашему клану деваться не куда. Если я дам ход всем этим объяснительным и доносам, полетят не только ваши головы, но и ещё много чьих. Сделку, которую я вам предлагаю, я ведь заплачу, не реальную стоимость, но всё же. А так, заберу всё даром, да и ещё крови прольётся. В том, что ваш род утратил права на трон, виноват не я, а ваши предки, бездарно растранжирившие власть и могущество.

−Мы и сейчас властны и могучи. – Мрачно изрёк Гор, не поднимая взгляда от земли.

−Сейчас, вам надо думать совсем о другом. Вам надо думать о том, как спасти свою жизнь и жизни своих собратьев, заговорщиков.

Хасис понимал, что всё сейчас на стороне правителя, Ликон даже не вспомнил о торговом флоте Кронисов, настолько уверенно он себя чувствовал. А ведь у их клана настоящий торговый флот.

Большая часть арестованных была сразу же отпущена, если их показания удовлетворяли правителя.

−На данный момент я имею на руках такие показания против вас, что немедля могу, вас обоих, лишить жизни. Но мне не нужно лишней крови…

Братья ушли, гремя цепями. Ликон сидел в задумчивости. И опять, в голову ему пришло сравнение двух братьев, с леопардами. Они уже проиграли, прижаты копьями к земле, но всё ещё пытаются скалить клыки.

Кронисы понесли серьёзные потери и в ближайшее время они не смогут противостоять ему. Но оставался племянник. Может оно и к лучшему, что невестка не будет принадлежать ни к какому клану. Смущала только, её кожа, она была темнее, чем обычно, но самое главное, что родня приняла её, а это куда важнее. Отношения между кланами, сейчас, были похожи на растревоженный улей. Припоминались старые обиды и каждый старался оправдаться или переложить вину на другого, главное самому, выйти сухим из воды. Ликон был доволен собой. Это он здорово придумал. Чернокожие парни Гёза столько страху нагнали, что даже не надо было прибегать к допросам с пристрастием, заподозренные в измене выкладывали всё что знали и даже больше. Большинство родов перессорились, старые, давно забытые раздоры опять всплыли на поверхность.

 

 

 

 

 

 

 

***

Мир стремительно менялся. Прежде, Оминхет, удивлялся с какой скоростью распространяются слухи в кочевой среде, но теперь, живя среди кочевого люда, он уже, ни чему не удивлялся. До него доходили слухи, что остров трясёт, землетрясения почти, что каждый день. В такое с трудом, но всё же верилось, ведь землетрясения там не редкость, хотя и не каждый же день.

В последнее время, Оминхет занимался, в ущерб своим пациентам, проблемами своего демона. Правильнее было сказать, их общей, с демоном, проблемой.

−Ты приблизился к вратам между двумя мирами, к тому же, демон помог тебе, значит, и ты должен помочь ему. Помочь уйти, перейти ту грань, которую он не в состоянии перейти в одиночку. – Сказал ему однажды Карназар.

−Неужели тот вечер, когда я ослушался ваши предания, будет теперь преследовать меня до конца жизни?

−До конца, не знаю. А вот сейчас ты нужен ему, как и он тебе. Но я, помогу тебе, хотя, это не моё дело.

−Я не совсем понял тебя, как это, он мне нужен? – Удивился Оминхет.

−А ты как думал. Думаешь, что народные предания, просто глупости, бред неграмотных предков. У реки или ручья, даже у валуна, лежащего на обочине дороги, есть своя энергетическая сущность, в народе их называют духами. Которые, могут помочь тебе или же навредить. Ты и сам испытал это, слившись со своей глыбой.

Оминхет помалкивал, опасаясь ляпнуть какую ни будь глупость, Карназар и так частенько отчитывал его как мальчика.

−И запомни, за гранью нет лжи, просто наш человеческий разум, некоторые вещи воспринимает в искажённом виде, ты порой, не в состоянии понять, что ты там видишь.

Как то вечером, Карназар взял с собой Оминхета. На лошадях, они удалились парсанов на пять от стойбища.

−Смотри, − Карназар повернулся лицом к стойбищу.

Оминхет обмер. Эта местность являлась ему несколько раз во снах. Да и Гелислан говорил о двух холмах.

−Знаешь что там? – Махнул вождь плетью в сторону холмов.

−…

−Правильно, там находится твоё любимое место для сна, там ты привык встречаться с демонами.

Засмеялся Карназар. Но Оминхету было не до смеха. Демон вымотал его, иногда казалось, что скоро он сойдёт сума. Несмотря на его помощь, против разбойной шайки, всё же, демон давил на него. Это была невыносимая мука. Порой, Оминхнт видел множество людей с перерезанным горлом. И всё таки, Карназар был прав, это теперь их общая проблема, его и его демона. Сам виноват, что прикоснулся к ней. Но ведь до этого, сколько было экспедиций и сколько всевозможных проклятий. Будучи на острове, Оминхет хоть на чуть, чуть отдохнул от своего бестелесного двойника, но не более того. Как только вернулся к саниям, всё возобновилось.

−Твоя беда в том, что ты, многому научившись у меня, я и сам удивляюсь твоим способностям, остался всё тем же Оминхетом, выпускником пилонского лицея, смотрящим свысока на народные суеверия.

Карназар обещал помочь, хотя у него и своих дел хватало. Народ в степи волновался, ходили слухи о вселенском потопе, совет вождей собирался едва ли не каждый день. Сезонные дожди изменили свой ежегодный цикл, под конец зимовки в окрестностях капища выпало много осадков, корма животным хватало, поэтому то племена и задержались, здесь на зимовке, на целых две луны. Теперь стоял вопрос в том, что делать дальше, ведь на прежних местах кочёвок трава выгорала, не везде, но такое было.

Карназар не показывал вида, но Оминхет и сам понимал, надвигается, что то могущественное, другого слова он подобрать не мог. Что то, не подвластное разуму, словно чёрная туча заслоняющая солнце. Сколько времени он не мог выйти за грань, шла мощная блокировка, и дверь в параллельный мир оставалась закрытой.

Карназар, сверившись со своим таблицами, назначил ему день, к которому он должен был быть готовым. И ещё, Оминхету надо было найти двух помощников.

Легко сказать да трудно сделать. Ведь мало кто согласится отправиться к проклятому месту. Посвящённых, Карназар, не хотел привлекать к этому делу. Сатир глубоко вздохнул, но согласился, ведь по законам племени, они считались родственниками. А родственнику грех отказывать. Супруга, с заметно округлившимся животиком, смотрела на него с плохо скрываемым страхом, взгляд её говорил,  − ну куда ты?

Был среди соплеменников полоумный Тит. Хотя, всё племя считало его придурковатым, но, сколько сил и обещаний понадобилось, что бы уговорить его. Дурак, дураком, а к нехорошему месту идти не хотел.

Наконец то всё было готово к предстоящему обряду. Три дня Оминхет держал строгий пост, читал молитвы и заклинания, общение с внешним миром, так же, было ограничено. Лея приносила ему еду, он мог её видеть только в небольшую щель между шкурами шатра. Разговаривать им воспрещалось, но он смотрел на неё добрым и обнадёживающим взглядом. Она улыбалась, счастливой улыбкой, любящей жены и уходила, не проронив ни слова. Хотя и это было уже нарушением, Оминхет сознательно шёл на это, пока в одну из ночей не произошло событие, заставившее его, относится ко всему происходящему более серьёзно. Хотя, куда ещё серьёзнее, он и так вымотался от общения с посланцем из потустороннего мира.

Как и всегда, демон пришёл к нему во сне, всё было, как и всегда. Но внезапно, демон набросился на него, его костлявая рука сдавила горло. Оминхет проснулся, мокрый от пота, в горле клокотало. А на утро, он обнаружил у себя на шее синяки, словно следы от пальцев.

Что с ним произошло? Сам, своей рукой сдавил ли он себе горло или же это привет из потустороннего мира?

Естественно, он не стал обращаться к Карназару, за объяснениями. И так, всё было понятно. Демон предупреждал его, как и тогда, на дороге, что бы он серьёзнее относился к взятым на себя обязательствам.

В назначенный день, на закате, они, все вчетвером, отправились к проклятому месту. Оминхет нервничал, последняя встреча со старым знакомым была ещё свежа в памяти. Карназар почувствовал его состояние. – Не переживай, ты ему очень нужен, поэтому он будет тебя оберегать.

После слов вождя, Оминхет немного успокоился, но всё же, в душе было как то неспокойно. Ко всему прочему, Карназар взял с собой чёрного ягнёнка. – То, что сделано с помощью чёрной магии, с кровавыми возлияниями, белая, не осилит, − пояснил вождь.

−Копайте здесь, − Карназар указал на место, где Оминхет ни когда бы не начал раскопки, мало перспективное оно было с точки зрения археолога.

В племени не принято было обсуждать приказы вождя, здесь, так здесь. Достав короткие мотыги, Оминхет, Тит и Сатир, принялись за дело. Вскоре стемнело, Карназар не разрешил зажигать огня, работали в темноте, только свет взошедшей луны помогал им. Вождь присел на камень, вид у него был какой то отсутствующий. Оминхета вновь охватили сомнения, − ну а как, если ни чего не выйдет, − демон его просто достал.

Вытащив не мало земли, они, наконец то, натолкнулись на лаз. Работать теперь приходилось по одному, втроём, даже вдвоём не развернёшься. Лаз был завален камнями. Но вот, наконец то, все камни на верху. Свет светильника, который всё же разрешил зажечь вождь, не мог осветить то пространство, что открылось за лазом, а лезть дальше ни кто не решался.

−Светильник, − вождь, ещё совсем недавно сидевший со скучающим видом, был похож на полководца, армия которого пребывала не в самой лучшей форме.

Карназар без страха и сомнения полез в неизвестность.

−Вот почему, всё племя беспрекословно слушается вождя, − дошло до Оминхета, − в самый ответственный момент, он берёт инициативу на себя.

−Оминхет – Ат, − послышалось через некоторое время из под земли, − зажги второй светильник и спускайся сюда.

Оминхет с зажжённым светильником полез в преисподнюю, как ему казалось.

−И зачем же я родился таким упрямым, − думал он, − ну зачем я, в тот вечер пробрался сюда, ни смотря на все предупреждения.

Два светильника давали больше света, чем один, Карназар стоял на узкой каменной лестнице, идущей вдоль стены.

Обследовав подземелье, они обнаружили три комнаты с арочными сводами, заваленные всяким хламом.

Сарота и Тита, Карназар отправил в стойбище, обязав их прийти на рассвете.

−Я вот думаю, ведь всё племя беспрекословно подчиняется тебе, а ты не помог мне набрать людей, что бы расчистить этот лаз.

−Это твое дело, каждый делает то, что обязан. Я ведь не заставлял тебя, лезть сюда, в тот раз. Верно? – Отшил его вождь.

Уверенность Карназара передавалась и Оминхету.

−В общем то, да. Извини, не подумал.

Карназар улыбнулся.

– Во крепкий мужик, − подумал Оминхет, − даже здесь, где у меня одежда прилипает к потной спине, от страха, а он улыбается.

−Вот то, что нам нужно.

Оминхет сразу и не понял на что показывает вождь.

−Это их жертвенник. – Уточнил Карназар.

Присмотревшись, Оминхет различил, что то напоминающее треножник, на таких готовят себе пищу, а иногда используют и в религиозных обрядах.

−Вытаскивай его, ставь на ровное место, вот туда к стене и беги за хворостом, там, ближе к реке его много, ведь ни кто сюда не ходит, кроме, самых умных. – Карназар являл собой тип настоящего полководца, отдаёт приказы и ждёт доклада об их исполнении. – Да ещё издевается. – Думал Оминхет.

Всё было готово к проведению ритуала. Оминхет затащил блеющего ягнёнка в подземелье, Карназар тем временем уже разжёг огонь.

−Ты же знаешь, мы не используем кровь, в своих ритуалах, но здесь особый случай. То, что сделано с помощью чёрной магии и жертвоприношений, не в силах одолеть белая.

Конечно же, Оминхет помнил слова Гелислана, о мощном всплеске тонкой энергии во время насильственной гибели живого существа, а если при этом осуществлялся ритуал, эта энергия усиливалась многократно.

Ягнёнок был принесён в жертву, его кровь, собранная в чашу, так же была использована при проведении обряда. Подземелье плохо проветривалось, пламя на треножнике чадило, а когда на него положили труп ягнёнка, дышать стало совсем не возможно, но они выдержали и это испытание.

−Тело твоего демона находится там, внизу, вернее то, что от него осталось, − сказал Карназар, едва они выбрались из подземелья.

Несколько глотков свежего воздуха сделали своё дело, голова больше не кружилась.

−Почему ты мне раньше не сказал? Я бы достал его.

−Тело, оно уже ни чего ни значит, да и лежит слишком далеко. Оно лишь привязывало не упокоенный дух твоего демона к этому месту, но теперь всё в прошлом.

−Ты мне так и не сказал, кем же он, всё таки, был? За какие такие грехи, он застрял между двумя мирами?

−Какая теперь уже разница. Ложись, и постарайся заснуть до рассвета, тогда, может быть, увидишь своего демона в последний раз. Он наверняка придёт, придёт, что бы попрощаться.

Оминхет и в самом деле очень устал, пока раскапывал вход в подземелье, да ещё и ритуал. Но лишний раз встречаться со своим демоном ему не хотелось, хоть он и помог ему, настолько он устал от него, находясь в постоянном напряжении.

…Он смотрел на него, всё тот же шлем, горящий в ярких лучах заката. Но теперь на Оминхета смотрели не пустые глазницы черепа, а симпатичное лицо юноши, с выбивавшимися из под шлема тёмными волосами. Юноша улыбался ему, но сквозь улыбку проступало страдание, даже, как почудилось Оминхету, слёзы. Ему мерещились горы мёртвых, окровавленных тел. Оминхет и предположить не мог, что его демон так юн. Только на мгновение, Оминхет отвёл взгляд, чтpо бы взглянуть на спутника юноши, но так и не смог его разглядеть, слишком ярок был свет, сквозь который проглядывала неясная фигура. Демон уходил, уходил за горизонт, но теперь перед ним стоял, уже не юноша, а совсем мальчик, крепко державший за руку своего ослепительного проводника…

Оминхет очнулся, на востоке небо посветлело.

Тит и Сатир пришли вовремя, и если поначалу Оминхет злился на вождя и вообще на всё племя, за то, что они беспрекословно выполняли все его указания, то теперь был благодарен Карназару, за жёсткую дисциплину. Ему как то не очень хотелось торчать здесь. Его не прельстили даже неизвестные письмена, под слоем копоти и грязи, на треножнике.

Выспавшиеся помощники рьяно взялись за дело и вскоре забросали вход в подземелье, после чего они, все вместе, отправились в стойбище.

Карназар привёл Оминхета в свой шатёр. Его жена, Хана, сХасис и Гор держались молодцом, Ликон даже зауважал их. Хоть парни Гёза уже приложились к их физиономиям, но эти двое не пали духом. Чего не скажешь о младшем брате. Атинис совсем раскис и во время ареста, получив по физиономии, закатил истерику, сдав своих братьев с потрохами, рассказав о них всё, что знал.разу  же приготовила им завтрак,  только теперь Оминхет осознал, как его мучает жажда, увидев чашку с ароматным напитком. С самого вечера он держался, не давая себе ни единой поблажки, а сейчас расслабился. Хана, с пониманием, подложила ему под бок по подушки.

Чем нравились Оминхету местные женщины, так это тем, что, в любое время суток, у них всё было готово к столу. Когда бы ты не зашёл в шатёр, тебе всегда предложат что ни будь из съестного.

−Демоны дня и ночи слишком  хитры и изворотливы, так что, ты не обольщайся и не расслабляйся.

Карназар, с пустым взглядом, полулежал, так же как и гость. Хана сидела рядом, хотя в племени было не принято, когда женщины присутствуют при серьёзных мужских разговорах, но Карназар доверял своей жене, и она была в курсе многих  его тайн. К тому же, поговаривали, что её бабка была колдуньей, да и она сама обладала силой, но насколько верны были внутриплеменные сплетни, трудно было судить. Карназар держал свою личную жизнь в тайне, но судя  по тому, что он полностью доверял супруге, сплетни были не беспочвенны.

−Трудно жить в эпоху перемен, но видать, сама судьба послала тебя нам. – Только теперь Оминхет понял, как нелегко дался вождю тот беззаботный вид в проклятом подземелье. Карназар был вымотан словно конь, прошедший десятки парсанов. Он чувствовал, что Карназар скажет ему, что то очень важное и не ошибся.

−Будь готов, в скором времени отправишься вместе со мной. – Как и всегда, Карназар не удосужился ввести его в курс дела. Но теперь, это было уже не важно. Вождь не разменивался на пустяки, теперь то, Оминхет знал это точно.

Оминхет не стал спрашивать, куда им предстоит отправиться, он ел и пил. А когда покончил с этим, почувствовал, что веки просто слипаются.

Уже на выходе из шатра, Карназар задал ему вопрос. – Ты когда ни будь, слышал о «Городе солнца»?

Странный человек, какой же археолог или историк, не слышал о «Городе солнца».

Вечером, отоспавшись, Оминхет вновь явился в шатёр вождя. Даже не успел пообщаться с женой, за эти дни вынужденного отшельничества. Он уже начинал скучать по своей семье, ещё там на острове,  Ликон ещё удивлялся, что, его тянет в этот дикий край, вдаль от сытости и роскоши. Он привязался к Лее, хотя, вместе, им довелось побыть совсем не много, к тому же, она носила под сердцем его ребёнка.

Карназар не стал наводить тумана, как говорил его друг Гелислан, а сразу же приступил к делу. Что то здесь было не так. Видать что то серьёзное. Хана, так же как и утром, была рядом. На этот раз угощения не было, на белой материи, лежали свитки с таблицами, привезёнными им с острова.

−Проходи Оминхет – Ат, сегодня нас ждёт нелёгкая работа. Нам необходимо потрудиться над таблицами и ещё кое что.

Оминхет устроился поудобнее.

−Как ты думаешь, кто писал эти таблицы? Откуда они вообще взялись? – Карназар разглядывал таблицы, тем же занималась и Хана.

−Судя по всему, источник восходит к глубокой древности.

−Я вот что думаю, а не из за грани ли, черпалось всё это?

…. «Закон − был, есть и будет всегда, слово – было, есть и будет всегда. Было сказано слово, и закон создал вселенную. Вселенная родилась в яйце-сфере. И отныне, всё живое будет рождаться в яйце-сфере». … «Человек вышел из земли и в неё вернётся вновь, вновь станет землёю и вновь возродиться, и будет так повторяться, пока существует земля». …»В нашей жизни всё предопределено ещё до рождения человека, но человек сам творец своей судьбы». … «Вселенная живёт эмоциями, страстями разумных и не разумных». … «Злоба и ненависть ставят шрамы на душах людских, доброта и любовь их разглаживают. … Закон – это любовь, всепобеждающий источник света».

Первый абзац занимал почти, что целую табличку. Его так и не удалось расшифровать полностью, между фразами и словами стояли пробелы. Символы были всё те же, но их расположение не поддавалось ни какой расшифровке. Многое было взято из священного писания, но эти пробелы превращали текст в бессмыслицу.

−Может, часть текста зашифрована на другом языке? − Предположил Оминхет.

−Нет, такого не может быть. − К удивлению Оминхета, Хана неплохо разбиралась в текстах и давала дельные советы, но, ни с точки зрения науки, а каким то, своим женским чутьём, она находила правильное направление. – Надо попытаться подобрать слова исходя из общего смысла предложения.

Мужчины приняли её предложение, и у них кое-что получилось, хотя, общей картины это не изменило и ясности не внесло.

Хана налила ароматного хэша, время было уже за полночь.

Оминхет устроился поудобнее среди подушек, на войлочной подстилке. У кочевников считалось, что, чем уютнее гостю, тем больше добра войдёт в шатёр его хозяина, поэтому, девушка, входя в дом своего будущего мужа, приносила в своём приданном, кучу подушек, одеял и войлочных подстилок.

−За всё время, что я занимался историей и археологией, мне не раз попадалось такое изречение; «Эмоции – это пища вселенной, она живёт ими, они впитывает их в себя». Как ты думаешь, Карназар, к чему это.

Карназар кивнул, вид у него был, как и всегда, чуть, чуть равнодушный и немного загадочный.

−Я знаю. Я тоже встречал нечто подобное. Думаю, что это надо воспринимать буквально, ведь для чего то же мы, и созданы, самой вселенной, для чего то же нам и дан разум, который вознёс нас над животным миром. Но не забывай, каждое изречение толкуется по-разному, в зависимости с общим смыслом текста.

У Оминхета и в мыслях не было, что бы посмеяться над вождём, как это было вначале, к моменту его прибытия в племя. Он и сам что то такое предполагал, хотя, конечно же, этот вопрос был слишком сложным и однозначно, на него ответить, было просто невозможно.

Бились они над таблицами до самого рассвета, кое какие выводы сделать удалось. Не всё так гладко было в этих пророчествах. Конечно же, большая их часть подтверждалась ходом истории, ещё часть подтвердить не представлялось возможным, так как относилось к будущему, а самая малая часть имела больше неточностей или же вовсе не соответствовала действительности.

−Для того то мы и рождаемся на белый свет, что бы менять ход истории. – Заключил Карназар.

Карназар был прав, Оминхет был полностью согласен с ним. Пример тому, великий Сулон, который, большую часть своей сознательной жизни провел за пределами острова, в походах, и добыл для «держателей неба» немало колоний. Из которых, ежегодно «выкачивались» ресурсы, для того, что бы, метрополия ни в чём не нуждалась.

−Взять хотя бы великого Сулона, которым так гордится весь великий остров. Ведь он не принадлежал к царскому роду, был он аристократом до мозга костей, не отрицаю.  Он один сделал для островитян столько, сколько не сделали иные цари, хотя обладали куда большей властью. А в чём тут дело? – Высказал свою мысль вслух Оминхет.

−В чём? – Ответил вопросом на вопрос Карназар.

−В том, что в нём прекрасно сочетались множество качеств или достоинств, это как тебе угодно. Он был не только блестящим флотоводцем и полководцем, но и прекрасным администратором. Мало, победить врага на поле боя, но и не менее важно, если хочешь получить какие то выгоды от этой победы, суметь договориться с побеждёнными. Что бы они тебя не только боялись, но и уважали.

Карназар был полностью согласен с Оминхетом, хоть и не являлся уроженцем острова, ведь, в некоторых колониях, Сулона почитали как великого полководца, главным образом, потомки тех, кого он победил.

−Ну как бы там ни было, а согласно таблицам и предсказаниям, начертанным на них, не только великий остров, но и весь мир ждут великие потрясения.

−Неужели ни чего нельзя изменить? Может, всё же…

У Оминхета теплилась ещё надежда, что будущее не так трагично. Может, что то можно ещё изменить.

−Всё может быть. Но если механизм запущен, изменить что то уже невозможно. Хотя, если сильная и духовно возвышенная личность всё же найдётся… Даже один человек в состоянии изменить ход истории. − Заявил, напоследок Карназар.

−В любом случае, нам с тобой надо быть готовыми в любой момент отправиться в «Город солнца».

Животик у Леи заметно округлился. А семейной жизни у них так и не получалось. Нет, Оминхет – Ат конечно же ночевал и питался в своём шатре, но принадлежал ни только любимой и любящей супруге, но и всем остальным. Люди шли к нему нескончаемым потоком, со своими бедами и болезнями, доверяя ему ни только своё здоровье, но личную жизнь. Он старался помочь всем. Его авторитет возрос ещё больше, Сатир со своей семьёй частенько наведывался в их шатёр. За прошедшее время, между их семьями установились не просто дружеские, а именно, родственные отношения, чему Оминхет был рад несказанно. За годы одиночества, где у него были только Канит и хохотушка, он, наконец то, почувствовал, что такое – родственные узы. У него была семья, были родственники. Были те люди, кто, считал его близким себе, человеком.

Через три дня после того памятного вечера, вернее ночи, в шатре Карназара, вождь дал команду на сборы.

Как всегда, Карназар появился неожиданно. Войдя в свой шатёр, и увидев как Лея угощает вождя горячим хэшэм, усадив его на почётное место, Оминхет понял всё, едва только глянул на вождя.

В ночь перед расставанием Оминхет дарил любовь и ласку Лее, мысленно извиняясь у неё за то, что, за всё  время их супружества у них было так мало времени на это. Лея как будто прочитала его мысли.

−Не переживай, у нас будет ещё много времени что бы пожить своей жизнью. Ты просто не знаешь как я рада, что ты появился в моей жизни и благодарна тебе за это. Я ведь, по нашим обычаям уже старуха, у нас, за муж выходят в пятнадцать, а сватают, зачастую, при рождении, когда дети ещё в пелёнках.

−У нас другие законы. Как правило, супруга выбирают по любви, но бывает, как и вас, сватают детей ещё в младенчестве. И я рад, что ты появилась в моей жизни, меня ни кто ни когда не любил. И жизнь моя была похожа на волну, я, то наверху и вхож в любой дом, то внизу где и руки не подадут. Жил я в том мире, где каждый думает только о себе. У меня в жизни был, и остаётся только один друг, самый близкий и преданный. Как жаль, что я не могу, ему тебя представить. Но, как только представится первая возможность, мы будем кутить в ассамблее, вместе с его семьёй.

−Это у вас так принято, представлять жену другу, − засмеялась Лея.

−Это очень красивый обычай, когда ты представляешь свою супругу или невесту другу, он целует даме руку и дарит какой ни будь подарок. А потом, весь вечерь говорит этой даме только комплименты.

−Ты жил среди их царей?

Оминхнет понял, как далека Лея от его мира, где он родился и вырос, но это даже к лучшему. Он её просто любил, без всякого этикета, и что не менее важно, она ему, отвечала взаимностью.

−Бери чуть пониже, но если честно, то я сидел за одним столом с царём, это правда.

−Значит не зря, люди говорили…

До Оминхета доходили слухи о том, что его «сватали», чуть ли не в незаконнорожденные сыновья Ликона. Но он, не собирался разуверять кого то, в чём то. Слухов и домыслов будет ещё больше.

Наутро, их провожало всё племя. Едва занялась заря, все были уже на ногах, хотя, для кочевников в этом не было ни чего необычного, они вставали засветло, что бы заняться животными и всем своим хозяйством.

После недолго прощания, Карназар не любил лишних сантиментов, Оминхет с вождём и пятью заводными лошадьми, на которых была навьючена провизия, отправились в путь.

В каждом стойбище их принимали с распростёртыми объятьями, усаживали на почётные места. И здесь к Оминхету шли люди за помощью, он, конечно же, не отказывал, просто не имел права.

В первую же ночь, на постой его подселили к одинокой вдове. Карназар, поев, направился к выходу. Оминхет вышел следом за ним.

−Эта вдовушка так смотрит на меня. – Обратился он к вождю.

−Ну, так приласкай её. Ты разве не знаешь наших обычаев? Раз тебя поставили на постой к вдове, значит, можешь не стесняться. Будь мужчиной, а не бараном. – Усмехнулся вождь. − Как ни как, ты из её рук примешь еду, утром,  и по тому, как она тебе её подаст, сразу же поймёшь, довольна ли она тобой. – Добавил, на прощанье,  Карназар с улыбкой, а взгляд его, пробежался по округлостям молодой женщины, так же, вышедшей из шатра.

Вождь отправился по своим делам, а Оминхет вернулся в шатёр. Вождь представал перед ним в новом свете. Хотя, не совсем так. Оминхет знал об этом обычае, в этих краях, но думал, что на него он не распространяется и ему надо быть выше остальных. Карназар, короткой фразой, разуверил его в этом, дав понять, что он такой же мужчина как и все остальные.

Вдова, имя которой Оминхет не запомнил, да особенно не интересовался, довольно быстро откликнулась на его ухаживания и они провели прекрасную ночь. А на утро, по тому, как она подала ему чашку бульона, Оминхет понял, что не оплошал.

Зевая, он взбирался на коня.

−По пути выспишься, − безапелляционно, как всегда, заявил вождь.

В юности, Оминхет всегда удивлялся, как это можно спать на коне, но когда попал в свою первую экспедицию, сам научился этому, самое главное не упасть, а опыт приходит со временем.

После девяти дней пути, они, наконец то, прибыли к месту. Местность была ни то что зловещей, но как то настораживала. Гигантские валуны, будто бы, разбросанные чьей то сильной рукой, поросшие кустарником и мелкими деревьями, занимали большое пространство, насколько мог окинуть взгляд. Оминхет сразу определил, что это тот же тип камней, из каких были созданы и мегалиты в святилище, на зимовке племени.

Небольшое стойбище из десятка шатров, расположилось у самого подножия этого нерукотворного нагромождения камней. Встретили их не так радушно как в других стойбищах, скорее насторожено. Его обитатели были больше похожи на охрану. Но  вот только, что они охраняли? Было непонятно.

Карназар бывал здесь ни раз. Его узнали, и атмосфера сразу же разрядилась. Им уже улыбались, но Карназар не особенно то, и был рад встрече, по крайней мере, Оминхету так показалось. Впоследствии выяснилось, что его мысли шли в правильном направлении.

После положенных, по степному этикету, приветствий и чашки горячего напитка, Карназар с Оминхетом проскользнули в неприметную расщелину, находившуюся прямо за шатрами. Но перед этим, небольшой мешочек, издающий металлический звон, из рук Карназара, перекочевал в руки одного из охранников. Лошади остались в стойбище. С собой они взяли только небольшой запас провизии и воды.

−Ты должен принять решение, немедленно. Здесь вход в лабиринт, в «Город солнца» можно попасть, только пройдя через него, но некоторые здесь остаются навечно. Это не просто лабиринт, это лабиринт времени. Так, что решай. – Заявил Карназар, едва они прошли через расщелину.

−Карназар, мы проделали такой путь, что мне просто глупо отказываться. – Удивился Оминхет, столь серьёзному выражению лица вождя.

Вождь кивнул, в знак согласия, другого ответа он и не ожидал.

−Карназар, кто эти люди? – Задал, волновавший его вопрос, Оминхет.

Вождь остановился.

−Остерегайся этих людей. Они не нашего племени, хоть и одеты в наши одежды.

Как всегда, вождь не удосужил его лишними разъяснениями, но всё же, обернулся, − если ты нарушишь закон, они первые придут за тобой, и, пощады от них не жди.

−Вероятно, скоро этот закон будет мне зачитан, − подумал Оминхет, глядя в спину удалявшегося вождя.

Сколько они прошли Оминхет не смог определить, иногда ему казалось, что они ходят по кругу, но, наверное, это просто обман зрения, так как, валуны были похожи друг на друга. Оминхет пытался ориентироваться по солнцу. Но у него ни чего не вышло.

Но наконец то они пришли. Это Оминхет определил сразу, так как, ландшафт изменился, и они вышли на ровную площадку, посреди которой стояла каменная беседка. Такая древность, высотою локтей в восемь, прямоугольной формы, и размерами, примерно, шесть на восемь локтей. Ещё год назад, Оминхет сразу же бы бросился изучать знаки, начертанные на её колонах, а сейчас, он только заглянул во внутрь. В её чреве была только лестница, ведущая куда то вниз.

−Ну вот, Оминхет, ты стоишь у черты, а за этой чертой тайна за семью печатями. Сумеешь пройти лабиринт, ты прикоснёшься к ещё одной тайне, и каждый твой неверный шаг удесятерит твою ответственность. – В голосе вождя появилась какая то торжественность.

Оминхет смотрел прямо в глаза вождю, не произнося ни слова.

−Вижу, что я в тебе не ошибся, − усмехнулся Карназар, − что бы ни случилось, иди в вперёд, и самое главное, − вождь сделал паузу, − не бойся зеркал, а относись к ним с уважением, как к живым существам.

−Постараюсь, −буркнул Оминхет и шагнул в подземелье. Он уже сообразил, что ему, в очередной раз, придётся пройти через испытание. Ведь не зря же, голос Карназара стал таким же торжественным, как и во время обрядов.

Это было не подземелье, как показалось поначалу, скорее это было некое подобие коридора между валунами, местами выложенного хорошо отёсанными каменными блоками. Освещение здесь было хорошее, ширина коридора менялась, порой оно расширялось, а в некоторых местах сужалось до двух шагов. За первым же поворотом Оминхет обнаружил зеркало, висевшее на каменной стене.

Он, конечно же, знал, что зеркала стоили очень дорого, и насколько ему было известно, производились они только на острове. И то, что здесь, в нелюдимом месте, такое сокровище и без присмотра.

−Шикуют же люди. – Оминхет знал и то, что зеркала очень широко используются в магических ритуалах, поэтому не очень то удивился подобным причудам местного населения.

После пятого поворота он понял, что идёт в обратном направлении, пришлось возвращаться. После ещё нескольких поворотов, зеркала стали попадаться чаще, а потом, он вышел к развилке из пяти коридоров сразу. Наверху, валуны были сдвинуты так, что образовывали некое подобие пятиконечной звезды. Освещение в этом месте было хорошее, а от обилия зеркал и солнечных бликов, отражаемых от их поверхностей, слепило глаза.

Оминхет выбрал средний коридор и вошёл в него. В этом коридоре было темнее, Омихет уже привык к своим отражениям в зеркалах, поэтому шёл, ни чего не опасаясь, навстречу собственному отражению. Что то его насторожило, он сразу и не понял что. На лице, у его отражения, в зеркале, была весёлая улыбка. Он остановился и в один момент покрылся испариной. Из зеркала на него смотрел… его отец… молодой и весёлый, каким, Оминхет, помнил его, в далёком детстве. Он, конечно же, был похож на отца, но не настолько…

−Может искажение в зеркале, − мелькнуло в голове.

Оминхет закрыл глаза, а когда их открыл… в зеркале, увидел своё отражение. Своё испуганное лицо, мокрое от пота.

−Наверное, изменилось освещение, − проговорил он вслух, обращаясь к самому себе. Его слова, «зашелестели по коридорам», казалось, сами валуны повторяют их.

Теперь он шел, внимательно вглядываясь в отражения, и вскоре вышел на ещё одну ярко освещённую развилку, но теперь из семи коридоров. И вновь вошёл в тот, что находился в самой середине.

Едва он вошёл в него, как послышались мужские голоса, женский смех. Создавалось впечатление, что весёлая компания отдыхает, где то на природе. Весёлая и непринуждённая обстановка, беззаботные люди.

Оминхет вжал голову в плечи и пошёл вперёд, не думая о том, что может ждать его впереди. Но как оказалось, это было последним испытанием. Вскоре он оказался на открытом пространстве.

Перед самым входом стоял Карназар, к нему подходили какие то люди. Вождь улыбался, что являлось большой редкостью.

−Оминхет – Ат, ты не перестаёшь меня удивлять, с заданием справился быстрее, чем я в первый раз.

Оминхет отходил от пережитого, а Карназар, не откладывая дела в долгий ящик, представил его местной публике. Всё происходило как будто  в одном в одном из светских салонов, там, на острове, но с не малой долей абсурда. Большинство людей, причём присутствовали здесь, только мужчины, были одеты в балахоны, сшитые из грубой ткани, но чистые и не мятые.

Но отнюдь, публика оказалась не такой уж дикой, судя по их одеяниям. Кто то представлялся сам, кого то представлял Карназар. Оминхет только успевал отвешивать поклоны, не переставая удивляться.

Место куда он вышел, представляло подобие амфитеатра. Как он узнал впоследствии, им оно и являлось, когда то, а теперь, являло собой полуразвалившейся комплекс, с вывороченными, в некоторых местах, камнями и занесёнными, песком и землёй, ступенями.

−Идём в город. – Подтолкнул его Карназар, перехватывая из его рук мешок с провизией и одеждой.

Судя по тому, как вёл себя Карназар с этими людьми, он чувствовал себя, как равный среди равных. Оминхет, затруднялся сказать к какому сословию принадлежали эти люди, но судя по уверенным их жестам,  догадывался, что это не рядовые обыватели. Всё сбивали эти балахоны с капюшонами, какой, впрочем, был и на нём, его он одел, сразу же после того, как вошёл в амфитеатр.

Город представлял собой такое жалкое зрелище, как и сам амфитеатр. Полуразвалившиеся здания, но ещё сохранившие следы былого величия, среди них попадались и двухэтажные постройки. Что удивило, так это отсутствие мусора. Правильнее сказать, первозданная чистота. Такое Оминхет видел на развалинах селений и городов, полное отсутствие людей, вследствие чего, отсутствие следов жизнедеятельности человека, отсутствие мусора, кострищ и прочего. Хотя постройки сохранялись вполне даже хорошо, а людей не было.

Дома, словно человеческие черепа, смотрели на незваных обитателей, пустыми оконными и дверными проёмами, как пустыми глазницами.

В доме, где они остановились, было всё то же запустение, как и всюду, но жить было можно, даже стояли кровати с матрасами. Оминхет окончательно убедился, что люди здесь бывают, но время от времени. Кроме них с Карназаром, в этом доме остановились ещё трое мужчин, с одним из них Оминхет сошёлся достаточно близко. Всегда неряшливый, с вечно всклокоченной бородой, которого все здесь звали Математиком, сразу же признал в Оминхете родственную душу. Как и Оминхет, когда то, Математик, являлся фанатиком своего дела, да таким, что даже не удосуживался следить за своим внешним видом.  Оминхет знал, когда работа тебя захватывает, то ты забываешь и про сон, и про еду.

−Я уже близок к тому, что бы вычислить универсальную формулу. – Заявил Математик по секрету.

Оминхет взглянул с недоумением на нового знакомого. А тот истолковал его взгляд по своему.

−Ты разве не в курсе, что во вселенной есть некая точка, где все миры соединяются, а с помощью этой формулы можно её вычислить.

Из дальнейшего разговора стало ясно. Вся вселенная состоит из множества параллельных миров, материальных и не материальных, в нашем понимании. И есть некая точка, а правильнее сказать некое состояние, где все эти миры соединяются.

−Вполне возможно это и есть первозданный хаос, − с сомнением проговорил Математик. – Но я не уверен.

Оминхет, было открыл рот, но Математик, «погнал коней» дальше.

−Первозданный хаос ни куда не делся, он рядом с нами, он и в нас самих. Первозданный хаос, это как дерево, а миры, как плоды, растущие на нём.

−Если первозданный хаос в нас самих, значит, каждый из нас должен помнить, как зарождалась вселенная. – Предположил Оминхет.

Оминхет и предположить не мог, что попал в самую точку. И даже пожалел о своём полушутливом заявлении. Вскоре, на него вылилось столько информации, столько математических терминов, о которых он имел очень смутное представление, а некоторые и вовсе, впервые слышал.

−Ты занимался этой проблемой, − то ли вопросительно, то ли утвердительно заявил Математик.

Оминхет не стал разочаровывать человека, говорить о том, что сказал это, только потому, что надо было, что то сказать.

−Есть ещё одна теория, что, вселенная постоянно вибрирует, а совокупность этих вибраций и есть универсальная формула, − с озадаченным видом, Математик замолчал.

Математик, время от времени, обращался к своим соседям, но они, по-видимому, уже привыкли к нему и не обращали на него, ни какого внимания. Карназар сразу же отшил приставалу, и Математик всё своё внимание сосредоточил на Оминхете. Он, конечно же, слушал этого, фанатика своего дела, и кое в чём был согласен с ним. Ещё год назад послал бы его куда подальше, но за последний год в его мировоззрении произошло столько изменений, было сломано столько убеждений, которые он пронёс через всю жизнь, что слова Математика не казались уже, такой уж полной чушью.

В первую очередь, на него повлиял, конечно же, его демон. Потом, таблицы, сведения содержащиеся в них, заставили Оминхета по другому взглянуть на мир. В них ведь, кроме пророчеств, описывалось и мироздание, и примерно, то же самое, о чём и говорил Математик.  Всему этому могло быть только два логически данных объяснения: Тот, кто составлял эти таблицы, обладал очень обширными знаниями, или же, очень развитой фантазией.

Математик не унимался, но Оминхет его уже не слушал. Он думал о своём друге, самом верном и единственном. Когда они расставались, у него было такое чувство, что они ни когда больше не увидятся. Даже ком к горлу подступил.

Перед расставанием, Оминхет почувствовал, что у поэта настроение примерно такое же как и у него самого, в глазах его чувствовалась грусть. Оминхет сразу было, отнёс это на тот счёт, что они опять расстаются, но сообразил, здесь, что о не то.

−Самая яркая звезда нашей поэзии, подвержена грусти. Не допусти, что бы грусть не перешла в тоску. Тоска самый страшный враг вдохновения. – Попытался пошутить Оминхет.

Но Канит не воспринял шутливый тон друга.

−Я предпочёл бы быть метеором, − произнёс он с грустной улыбкой, − но не для того, что бы производить грохот и шум, что бы восхваляли и почитали, а для того, что бы хотя бы на мгновенье рассеять мрак, хоть в одной душе.

Вечером все собрались в амфитеатре, а набралось не мало, что то около ста человек. С кем Оминхет ещё не был знаком, знакомился, посредством своего наставника, Карназара. Он представлял его всем, кто ещё не видел Оминхета. Всё было как в светском салоне Пилона. И ни на ком уже не было грубых накидок, все приоделись в чистые хитоны, на камнях у самой арены разложили свою провизию, кувшины с вином или просто водой. Еда была не самая изысканная, но чувство, что ты находишься на острове не покидало Оминхета. Люди переходили от одного камня к другому, велись беседы на разные темы, споры. Царила непринуждённая обстановка.

−Так вот какой ты, «Город солнца». – Думал Оминхет.

В бытность свою, на острове, он встречался со знакомыми археологами и историками, поднимал   архивы. И тут обнаружилась, какая то путаница. Сведения об этом городе разнились, да так, что порой, прямо противоречили друг другу. В одном они сходились и были полностью единогласны, этот город ныне не существует. А дальше начинались разногласия, да ещё какие. Во первых, не было единого мнения по его месторасположению, вернее того, что от него осталось. Он нашёл упоминания более десяти мест, но не было точной информации, найдены ли, какие то, более или менее, точные доказательства его существования. К тому же, не было единого мнения о том, какой народ населял этот город, к какому государственному образованию он относился. Короче говоря, вокруг этого города возникла какая то пустота, сплошные загадки, а один историк и вовсе утверждал, что «Город солнца» существует и поныне, но он скрыт от людских взоров.

Карназар ни чего толком не объяснил, но из его обмолвок и из разговоров в амфитеатре, Оминхет понял, что главное событие случится завтра. Завтра должны прибыть гости, очень важные гости.

После этой светской вечеринки, все разошлись по своим домам. Оминхет так и не мог взять в толк, кто все эти люди. То, как уверенно вёл себя Карназар, наводило на мысль, что и остальные люди, могли так же принадлежать к кочевой аристократии, но не было полной уверенности. К тому же, многие из местных постояльцев, вели себя так, что казалось, ещё вчера они были завсегдатаями светских салонов Пилона, да и говор был у всех разный.

На вопрос Оминхета, Карназар ответил уклончиво, но всё же, внёс кое какую ясность. Оказывается, кроме «Города солнца», существовали и другие культурные центры, здесь, в южной ойкумене. Но, это было давно. Ещё не родился его прадед, когда культурные центры ойкумены пришли в упадок. На данный момент остались лишь жалкие крохи от былого.

На следующий день все собрались всё в том же амфитеатре. Завтрак проходил в той же непринуждённой обстановке. Каждый выкладывал всё, что у него было, в основном вяленое мясо, сыр и чёрствые лепёшки, всё то, что можно перевозить в мешке не опасаясь за сохранность продукта. Ни о какой зелени или свежих продуктах речи и не шло. Но Оминхет и не замечал скудности стола, он был поглощён общением с людьми. То, что говорилось здесь, можно было услышать и в стенах пилонского лицея, где собирались учёные мужи, на симпозиумы и доклады по разной тематике, Оминхет и сам участвовал в таких мероприятиях, сам выступал с докладами, всё это было ему знакомо.

После завтрака, Оминхет отправился осматривать город. Сразу же, бросались в глаза две вещи. Практически полное отсутствие хозяйственных построек, но вполне воspan style=»font-size: large;»зможно, что скотину держали и на окраинах города. И ещё одно, полное отсутствие, какого либо пребывания, в этом заброшенном городе,  диких животных. За свою жизнь он видел много развалин и опытный глаз сразу же выхватывал особенности местного ландшафта. Может, отсутствие источников воды, не привлекало сюда диких животных. Сделал предположение Оминхет.

Оминхет заходил в дома, не занятые участниками симпозиума, как он сразу же прозвал это мероприятие. Везде царило запустение и тишина, прерываемая только посвистами ветра.

Ни чего особенного обнаружить не удалось, но Оминхет сделал одно важное открытие, да и открытием это назвать было сложно, скорее подтверждение. В этом городе большое место отводилось служению культа, в принципе, от него ни кто и не скрывал, что «Город солнца», культурный центр древности, и не просто культурный, а прежде всего культовый. Его планировка была подобна самому солнцу, амфитеатр располагался в центре, а от него, как солнечные лучи, расходились улицы во всех направлениях.

К вечеру, вновь, все собрались в амфитеатре, но на этот раз не было ни каких закусок и вина. Расселись на ещё целых каменных скамьях. По выражению лиц присутствовавших было понятно, что сейчас произойдёт именно то, ради чего все и собрались здесь. Оминхету так и не удалось, в полной мере, пообщаться с новыми знакомыми, разве что с Математиком, но оно и понятно, он здесь человек новый. Карназар занимался своими делами.

Ждать пришлось недолго. Трое незнакомцев появились как то неожиданно, по крайней мере, он пропустил их появление, отвлечённый разговором со своим соседом. При появлении незнакомцев разговоры сразу же стихли, все стали подниматься со своих мест, приветствуя загадочные фигуры в плащах до самых пят с накинутыми на голову капюшонами.

Выйдя в центр арены, незнакомцы откинули капюшоны. Пред ними предстали трое мужчин, двое были ещё достаточно молоды, а вот  у третьего голова была уже седая.

Седой поднял скрещенные руки вверх, в знак приветствия, с древних трибун, в ответ на приветствие, раздался гул голосов. Собравшиеся вновь расселись по своим местам.

−Приветствую вас учёные мужи и рад очередной нашей встрече. Вдвойне рад, что вы живы, здоровы и полны сил. В скором времени силы понадобятся нам всем…

Оминхет слушал и в его душу закрадывались некоторые мысли, которые тревожили его не меньше, чем то, что твориться сейчас на острове. А остров трясло, в кочевой среде новости распространялись почти что мгновенно, и ни для кого не являлось секретом, что с его Родины потянулся поток беженцев, главным образом на северо-запад «чёрного континента». А эти люди, хоть Оминхет и не хотел проводить параллелей, но у седого был четкий, правильно поставленный выговор пилонца. Это, конечно же, ни чего не означало, но наводило на некоторые размышления.

−…В скором времени весь наш мир сильно изменится. Цивилизация стоит на краю бездны. Мы обязаны, позаботится о том, что бы знания не сгинули в пучине…

Что то подобное Оминхет уже слышал, ещё там, на острове. Как то, возвращаясь от Канита, он и попал на этого полоумного пророка, схватившего его за хитон. В тот раз он много услышал, но подобное, ему уже приходилось слышать и не раз. А вот окончание монолога, того сумасшедшего, было похоже на речь седого.

−…К востоку от Пирина, в горах Магиба, собираются те, кто, после великих перемен будет строить новый мир. Все, кто собрался здесь сейчас, желанные гости в новом мире, со своими знаниями и возможностями…

Из слов оратора можно было сделать простой вывод, раз остров обречён, то, скорее всего и Пирин обречён, а возможно и всё побережье сейдонского океана. Седой будто бы услышал мысли Оминхета.

−…Пирин так же обречён, как и всё побережье сейдонского океана. И вообще, все прибрежные районы на всей планете пострадают, в большей или в меньшей степени. Даже земли находящиеся вдали от побережья пострадают, так как, ожидается резкое похолодание и огромное количество осадков…

После непродолжительной речи, с трибун стали задавать вопросы. Седой отвечал. А затем, к нему подошёл Морас. Оминхет ещё вчера догадался, что Морас является старейшиной на этом собрании, старец с редкими седыми волосами. После недолгих переговоров, Морас получил из рук седого какой то свёрток. После чего троица покинула амфитеатр, а Морас так и остался в центре арены.

Вскоре после этого, все кто входил в совет старейшин, уединились в доме, где остановился Морас, а вместе с ними и Карназар. Оминхет же размышлял над тем, кто же, всё таки, были эти люди. Они то, уж ни как не могли походить на местное население, не тот типаж. Да и поведение их было слишком уж необычным для этих мест. Седой, как ни старался, а не смог выговаривать так, как это делают в этих краях. И, что означало, в горах Магиба собираются лучшие умы, которые и будут строить новый мир.

Карназар вернулся перед рассветом. Математик, на удивление, не лез со своими теориями, при свете масляного светильника всю ночь корпел над своими формулами.

−Скоро рассвет, будь готов, − «бросил» вождь, проходя мимо Оминхета.

Но к своей кровати Карназар не пошёл, вернулся, присел на краешек Оминхетовой кровати.

−Завтра днём выспимся. Решали вопрос о кочёвках, посланец передал карту с территориями, которые, как ожидается, будут затоплены.

Оминхет удивился, обычно, из Карназара слова не вытянешь, а тут сам всё выкладывает.

−Кто они? – Оминхет не дал уточнения, но вождь всё понял.

−Скоро сам всё узнаешь.

 

 

 

 

***

После свадьбы Пата, весёлой и беззаботной, где гуляло едва ли не четверть города, где не было рангов и чинов. Атир спал крепким сном. Очень часто ему снилась пятиконечная звезда, какие он видел в последнее время над входами в тайники с золотым запасом. Этот сон повторялся раз за разом и Атир не знал почему.

Пятиконечная звезда располагалась на гербе государства «держателей неба», и к ней, каждый привыкал с раннего детства, но за все годы его жизни, она не снилась ему столько, сколько за последнюю луну.

Разбудили его крики, доносившиеся с улицы. Вскочив с кровати, ни он, ни жена не могли понять, что происходит. Наскоро натянув одежду, Атир выскочил на улицу. Небо светлело, по улице бежали перепуганные люди, в общем гвалте нельзя было понять, что же произошло и что каждый в отдельности кричит. Наконец то, он сумел разобрать одну чаще всего повторяемую фразу.

−Волна убийца!

Атир побежал вслед за Галом, благо дело, сумел различить его фигуру, в предрассветных сумерках.

−Что произошло. – Атир наконец то нагнал Гала, неподалёку от городской управы.

Но тому не пришлось, ни чего объяснять.

Город состоял, как бы, из двух частей. Нижняя часть, там где располагались сам порт и управа, а также и часть жилого сектора. И собственно, верхняя, большая, там где, располагались полигон и основная часть жилых домов.

Практически вся нижняя часть города была сметена стихией. Атир сразу же сообразил, что произошло. В робких отсветах зари можно было разглядеть всевозможные обломки, то, что ещё совсем недавно составляло крыши домов, веранды и прочее. Всё, что могло плавать, крутилось в дьявольском водовороте, шагах в тридцати от его ног.

Волна убийца пришла ночью, перед самым рассветом, когда её ни кто не ждал. Спастись удалось не многим.

После восхода солнца, можно было, в подробностях, разглядеть, что натворила стихия. Картина бедствия не поддавалась описанию.

Атир шёл сквозь завывавшую толпу, женщины оплакивали погибших. Мужчины, от мала до велика, все кто ещё мог работать, были мобилизованы. Началась эпопея, которую он уже однажды переживал, но тогда, всему виной были сами люди, а теперь вот стихия.

День за днём, разбирая завалы, роясь в грязи и выискивая тела погибших, Атир не испытывал ни каких чувств. Он смотрел на других мужчин, в их поведении было, что то подобное. На всех навалилось, какое то отупение, безразличие ко всему. Он доставал из грязи взрослых и детей, и только первые жертвы стихии вызывали в нём сострадание и ненависть к стихии.

На четвёртый день власти отдали приказ прекратить поиски, всерьёз опасаясь эпидемии. Смрад от разлагающихся тел, людей и животных, подтверждал правильность их решения. К нижнему городу были выставлены кордоны, пропускавшие лишь тех, у кого имелось письменное разрешение властей.

Затем, Атир попал в команду, которая вычищала подвалы в городской управе, где находилось продовольствие, наверняка испортившееся к тому времени, а так же золото, которому, конечно же, ни чего не грозило. Прежних мер предосторожности уже ни кто не соблюдал. На площадку, сооружённую из досок, вытаскивали и ящики с золотыми слитками, и амфоры с вином и маслом,  доспехи, и прочее, прочее. Писари вели подсчёт спасённому добру.

Все эти дни Атир, еле доходил до дома. Таяна смывала с него грязь. Он ел и порой засыпал тут же за столом. Больше всего уставал не от тяжёлой работы, а от того, что передвигаться приходилось по грязи, каждый шаг давался с трудом. Постоянно приходилось вытаскивать ноги из засасывающей жижи. Нижний город был снесён практически полностью, устояла только управа, да ещё с десяток зданий, включая и таверну, хотя и изрядно пострадавшую, но всё же, устоявшую.

Город словно онемел, чаще слышались, плачь и стоны, гораздо реже, человеческая речь.

−Ты переходишь в распоряжение алмазной команды. – Чиновник, объявивший ему о его дальнейшей судьбе, не стал ни чего ему объяснять.

В дверях Атир столкнулся с Гором.

−Теперь ты в нашей команде, земляк. – Гор посмотрел на него, словно просветил насквозь.

Территория вокруг городской управы была уже убрана, к причалам, были проложены тротуары из досок.

Таяна, узнав, что муж попал в алмазную команду, закрыла лицо руками, словно Атира уже приговорили к смертной казни.

В отличии от золотых конвоев, выходивших большим отрядом, как правило с утра, алмазные уходили только ночью, небольшими группами в пять десять человек. Только попав к камнеедам, Атир понял как велико различие между двумя этими системами, управляемыми одной рукой.

Гор стал его наставником, так как, учиться приходилось уже по ходу дела, времени на теорию уже не оставалось, он объяснял, как и что надо делать, сверля Атира своим проникающим взором.

−Атир, всё, чему тебя учили до этого, забудь. Между золотым и алмазным конвоем, пропасть. – Сразу же, предупредил Гор. − Твоё главное предназначение, не транспортировка алмазов, а совсем другое. Твоя задача, что бы на подконтрольной нам территории не появлялись чужаки.

Дальнейший инструктаж, если и не поверг его в шок, то уж заставил крепко призадуматься.

Как правило, алмазные конвои выходили ночью, что бы было поменьше лишних глаз, отрядами, численностью по пять – десять человек.

Обмотав копыта лошадей тряпками конвой, ушёл в ночь. Ситуация на данный момент была тревожная и неординарная, поэтому вместо положенных пяти или десяти всадников, в путь двинулись три десятка. Причём, почти, что половина из них, так же как и Атир, являлись новичками. У каждого всадника было по две заводных лошади, к тому же, Рыжего пришлось оставить, а ведь он, только, только наладил с ним отношения. Все лошади были из алмазного конвоя. Здесь своя выучка и Атир, ни раз, в этом убедился.

Оказывается, внутри Сулона, существовал некий анклав, где жили преимущественно те, кто служил в алмазном конвое, волна убийца как раз таки и уничтожила этот анклав, не полностью, но более чем наполовину. Гор со своей семьёй и спасся благодаря свадьбе Пата. С семьёй, он задержался почти, что до утра. Что и спасло им жизнь.

Отойдя почти, что на парсан от Сулона, отряд «рассыпался». Гор оказался рядом.

−Получается, мы с тобой земляки. Ты ведь с бултыхалки?

−Откуда ты знаешь? – Повернул голову Атир.

Гор не посчитал нужным говорить об этом и только впоследствии Атир узнал, что каждого кто попадал в золотой, а тем более, алмазный конвой, проверяли самым тщательным образом, вплоть до того, что некие господа обходили даже друзей детства интересуемого их человека. Атир ни как не мог взять в толк, как Пат умудрился попасть в конвой и стать гражданином Сулона, с его витиеватой биографией. Но надо сказать, что, его друг ещё тот проныра.

−Я с треугольника. – Уточнил Гор.

Бултыхалкой называли то место, где родился и вырос Атир, когда то там находился канал в котором женщины полоскали бельё. А треугольник являлся окраиной этой самой бултыхалки.

−Вообще то, я родился в Буисе, колония, что к югу от Тулаина, на юге Атанамы. Слышал о такой?

Атир кивнул. − Как там жизнь?

−Жизнь вольная, но все эти дурацкие запреты. Как то, на ввоз лошадей и пользование повозками. В Пилоне на счёт этого настоящая истерия, всё боялись, что аборигены воспользовавшись всем этим, построят дороги и создадут свою империю. – Засмеялся Гор.

Атир постоянно оглядывался, согласно проведённому инструктажу перед отправкой.

−Да расслабься, мы пока что на своей территории. А то, что вам наговорили перед отправкой, так это для того, что бы новички не расслаблялись.

−Мне было десять, когда родители вернулись в метрополию. Но меня тянуло в дикие края, хотелось острых ощущений. Возвращаться в Буису было нельзя, мой родитель наделал там много долгов, поэтому то, я и подался в Сулон.

До самого рассвета, Гор рассказывал о своём прошлом, а Атир о своём. Правда, все, что касалось конвоев, Гор был сдержан, говорил лишь о том, что касалось непосредственно предстоящей командировки, делился опытом.

Выучка у лошадей алмазного конвоя была на порядок выше, чем у золотого. И у этого была своя причина. Если золотой конвой отправлялся довольно таки большим отрядом, да к тому же, его подстраховывали другие отряды. В алмазном, всё было наоборот, небольшие отряды выполняли, скорее, функции патруля, инспектируя определённую территорию, разбившись на тройки, пятёрки или десятки. Главным противником, который время от времени объявлялся на этих землях, были ватаги отчаянных искателей удачи, главным образом их же земляков. Как ни старались власти скрыть правду об алмазных россыпях на юге «чёрного континента». Правда вылезала на поверхность и тогда, смелые и бесшабашные, главным образом матросы, да и вообще, всякий сброд, по словам Сулонцев, добирались сюда, в надежде на удачу.

−Ты думаешь, самое главное это добыть и обработать алмазы? – Светало и Атир уже мог рассмотреть выражение лица собеседника. – Самое главное, это сохранить нужное количество камней на рынке. Здесь, по сути, единственное место в мире, где алмазов очень много, они буквально валяются под ногами. Мы скупаем их у аборигенов за бесценок, они представления не имеют об их истинной стоимости. А то, что добывают старатели, скорее побочный продукт. Специальные бригады ищут залежи камня и консервируют свои разработки, на тот случай, если на рынке окажется мало товара, что бы в кратчайший срок добыть нужное количество. Так, что, наша главная задача, это ловить и уничтожать искателей удачи прибывающих сюда из портов нашей могучей Родины. А наша судьба такова, что порой, ты и сам становишься, вместо охотника, дичью. Лошади наши вышколены так, что в случае надобности хватает только одного слова, и они падают на землю и не отзовутся ни на какое ржание своих сородичей.

Атир, правда, представить себе не мог, как можно добиться такой выучки, но вспомнил своего старого знакомого, степняка, попавшего, не по своей воле, на корабль, он-то умел общаться с лошадьми, да так, что вызывал удивление у всех.

−Запомни, если попадёшь в лапы искателям удачи, ни чего хорошего не жди. – Предупредил Гор.

−Как же добиваются такой выучки, что конь не отвечает ржанием на призыв кобылы? – Интересовался Атир.

−Не знаю, на это свои учителя есть, меньше знаешь, дольше живёшь. Но предупреждаю, лучше вскрой себе сонную артерию, но не попади в руки врагу. – Продолжал гнуть свою линию Гор. – Это, я тебе говорю, не ради того, что бы запугать, а для того, что бы ты знал.

−Правда, что, тяжелораненого товарища надо добить, если нет возможности помочь ему? – Этот вопрос долго мучил Атира, как то, Таяна проболталась об этом. Атир поверить не мог, но всё же.

−Это уже ты должен сам решать, по сложившейся ситуации. Если ты попадёшь в руки врага, они церемониться с тобой не станут. Пятки поджарят, или что ещё, ведь ты источник необходимой для них информации. Мы, кстати, с ними тоже не церемонимся. «Изымаем» из них информацию, всеми доступными способами.

….. Трое суток, отряд бродил зигзагами по пустынной местности с сухими перелесками и редкими, пересыхающими речушками. То «рассыпаясь» на мелкие группы, то воссоединяясь вновь.

−Самое главное, не быть обнаруженными противником, − говорил Гор, − поэтому, учи язык жестов.

И Атир учил. Порой, казалось, что их отряд бродит без всякого плана, но он всё же, понимал, что это не так. Они были похожи на охотничьих собак, что выслеживают дичь. Искали малейшие признаки пребывания, в этих краях, человека, вернее множества людей. Гор говорил, что скрыть своё присутствие очень сложно, если ты находишься не на песке, всегда остаётся угли от костра или же ещё какие следы. Малейшее изменение на земле или траве, тщательно обследовалось, даже обнюхивалось, в подозрительных местах вскрывали дёрн. Однажды, они нашли стоянку, но по заявлению бывалых «камнеедов», это были старые стоянки и принадлежали они аборигенам.

В свою очередь, они и за собой скрывали следы, нередко «обувая» лошадей в тряпочные обёртки. Но это, была одна из немногих уловок.

Пару раз им встречались и сами аборигены. Как подозревал Атир, встречи эти были запланированы, но ему, конечно же, ни кто не объяснял этого. Маленькие, чернокожие люди, вполне мирного вида, встречали конвой с радостью. Угощали их своими яствами, друзья Атира, отвечали тем же. Затем начиналась торговля. Гор был прав, аборигены совершенно не знали истинную цену алмазам. Медный кувшин у них ценился гораздо дороже, чем крупный камень чистой воды.

На четвёртые сутки, отряд, наконец то, вышел к побережью. Волна убийца прошлась по всему берегу Сейдонского океана. Но здесь, в безлюдных местах, она не причинила такого вреда как в Сулоне, хотя этот факт, ни кому не прибавил радости.

До нужного объекта дошли без происшествий. Вдоль всего побережья были разбросаны опорные пункты, из которых так же, как из самого Сулона, выходили на разведку сторожевые отряды. Численность населения колебалась от двух трёх сотен человек, до тысячи, а то и больше.

Селение – «Блестящее», в которое они прибыли, так же пострадало от стихии, и их отряд прибыл в тот момент, когда шла эвакуация.

−Аборигены говорят, что будет ещё волна, а то и несколько, их колдуны напророчили. Так, что уходим подальше от океана, и повыше. − Глава селения был весь в поту, работали все, не взирая на должность и звания.

−Вы теперь слушаете указаний местных колдунов? − В словах Гора чувствовалась ирония.

−Один раз уже, не послушали, и вот результат. Тридцать два человека отправились к праотцам, а аборигены ушли от побережья и не пострадали.

−Что ещё пророчат колдуны? – Гор, не смотря на то, что, тоже потерял кого то из родных, не изменил тона.

Атиру порой казалось, что этот парень и со смертью будет разговаривать в том же тоне. Бесшабашность Гора ему нравилась, но, в то же время и пугала.

−Пророчат гибель острову и много чего ещё, но самое главное сейчас, уйти подальше от океана.   – Глава селения и не собирался вступать с Гором в диспут, у него и других дел было по горло.

Атир чаще всего думал о своих родных оставшихся на острове и о тех, которые остались в Сулоне. Что будет с ними, если он погибнет. В золотом конвое было куда проще. Заранее известный маршрут, там враги, здесь друзья. А тут полное непонимание и невероятное беспокойство за себя и родных. А он уже стал привыкать к приёмным детям, надеялся, что вскоре, от чистого сердца, они назовут его отцом.

 

 

 

 

 

 

***

Армия двигалась тремя колоннами. Южной колонной командовал Танон, северной Гланис, а центральную вел сам правитель.

После раскрытого заговора страсти понемногу утихали, но у Ликона появилось много недоброжелателей, хотя, конечно же, они помалкивали, но простить ему не могли, того, что он приказал проводить аресты, чернокожим. Элита острова была оскорблена. Но не это сейчас волновало правителя. Эта проблема проявилась ещё на острове, при до комплектации легионов. Конфликт возник между представителями официальной религии приверженцами оккультных наук. Ликон полагал, что со временем всё само собой образуется, но конфликт только разрастался. Особенно сильно, это проявилось, после высадки на восточном побережье ойкумеpны.

В последний день, перед выходом основных сил, на восток, в глубины континента, на импровизированной арене Ликон устроил бой быков, было приготовлено угощение, но праздник не удался. Во первых, с острова приходили тревожные известия, смерть Борхитапа, да ещё и этот конфликт. К тому же, пошли разговоры, что по берегам сейдонского океана прошлась волна убийца.

Те, кто придерживался традиционной религии, обвинили приверженцев оккультизма, в том, что, якобы они принесли в жертву ребёнка. У одной из местных семей, и действительно, пропал ребёнок. Доказать ни чего не удалось, да и ребёнок нашёлся, впоследствии, но праздник чуть было не закончился резнёй.

И вот сейчас, настроения в армии были, мягко говоря, настороженными. Между кланами отношения, так же, были испорчены. Но Ликона это даже устраивало, не зря ведь, предки вывели универсальный закон, «разделяй и властвуй».

Не смотря на то, что правитель находился в походе, к нему, как и прежде, «стекалась» вся информация, в том числе и из дипломатического корпуса. Надо сказать, что слухи распространялись с молниеносной скоростью. Едва стало известно о заговоре, как вся информация, во всех ведомствах, стала приходить скупой и сухой, как бы, прошедшей через множество фильтров. От Кронисов, все шарахались как от прокажённых. Этого то он и добивался.

Невероятно, в это время года, в этих местах выпадает крайне мало осадков, но вот, в течении четырёх дней прошло два довольно таки хороших ливня. Родники и ручьи, пересыхающие к середине лета, вновь ожили и Ликон, уже подумывал, а не бросить ли часть обозов, которые тормозили движение армии и не рвануть ли налегке. В первую очередь, тормозили водовозы и толпа гражданских, театралы, художники и поэты, которых набралось не мало.

Легионеры шли налегке, доспехи были погружены в повозки, вместе с провизией, в руках у воинов было только оружие и щиты. Ликон любовался своими воинами, загорелые, мускулистые, с весёлыми улыбками на лицах. Такие и горы свернут.

Банги гнали скот, скупленный здесь, пока стояли у Библониса. Свежее мясо, к тому же, идущее на своих ногах, но и эти стада, так же, тормозили армию.

Ликон оставил  на побережье Аслота, которого знал ещё с гражданской войны. Славный малый, но не имеющий за душой ни золота, ни влиятельных родственников. Самое главное, что устраивало в нём Ликона, это то, что он был далёк от закулисных игр между влиятельными кланами. Назначен он был на этот пост временно. В скором времени должен был прибыть его родственник, вернее родственник Лелеты – Лантнат, которому Аслот и передаст бразды правления. Лантнат понимал в военных делах столько же, сколько ювелир в земледелии. Но, он был ленив, к тому же, стареющий ловелас, ни в коем случае не ввяжется в грязные игры, а родственные связи с самим правителем сделают его важной персоной. Ни каких неприятностей на побережье Ликон не ожидал, да и Лантнат получил чёткие инструкции.

 

 

 

 

 

 

***

Ликон – правая рука верховного магистра мессилона, прибыл в республику Ашур – тат, по приглашению самих же ашурцев. В его обязанности входило, корректировать действия банги, кочевников перегоняющих табуны лошадей для лёгкой конницы островитян, которые в скором времени, должны были начать военную компанию на востоке ойкуменны.

Ещё на острове, Ахилас объяснил ему, что, его путешествие не имеет ни чего общего с официально озвученной версией.

−Ашурцы хотят иметь нашего представителя в своём стане, ты ведь их знаешь, они такие же, как и мы, ни кого не подпускают  к своим тайнам. На их пирамиды посмотришь, развеешься, − беспечным тоном заявил Ахилас.

Ликон, всё отлично понимал. Этот беспечный тон великого магистра не мог ввести его в заблуждение, ведь он и сам, являлся магистром. Ахилас, с которым,  отношения у него были чисто служебными, если можно так выразиться. Без намека, на чГород состоял, как бы, из двух частей. Нижняя часть, там где ра−Кто они? – Оминхет не дал уточнения, но вождь всё понял.−Тепpерь ты в нашей команде, земляк. – Гор посмотрел на него, словно просветил насквозь. сполагались сам порт и управа, а также и часть жилого сектора. И собственно, верхняя, большая, там где, располагались полигон и основная часть жилых домов.то то личное, ни чего не старался  скрыть от него, но и всю правду не говорил. Но Ликон понимал, что скоро настанет момент истины и его отправка за пределы острова, это возможно его шанс, шанс на выживание. А многим, в скором времени, придётся совсем худо, как и самому магистру. А ведь Ликон знал, что ашурцы звали именно его, Ахиласа.

Ахилас тогда, обронил загадочную фразу. – У меня есть ещё дела.

На прощанье они обнялись, и каждый из них знал, что больше им встретиться не суждено.

В стенах братства, в среде посвящённых, уже давно знали о трагической развязке, которая должна была произойти. Ахилас медлил с эвакуацией, объясняя это тем, что, начавшаяся эвакуация спровоцирует панику среди непосвящённых.

Ни о каких кочевниках речи и не шло, едва он прибыл в это закрытое государство, которое не жаловало ни путешественников, ни эмигрантов. Правда, он всё же познакомился с вождями банги, но далее того дело не пошло, ашурцы сами решали все вопросы. А он посещал храмы и различные собрания, театр и философские диспуты. Вокруг было много красивых женщин, а Ликон уже отвык от светского общества, делая дамам неуклюжие комплименты. Но, ни кто его не осуждал, тем более, чего он и вовсе и не ожидал, его здесь знали. Его труды по философии занимали почётное  место среди известных имё/spanн. Он, конечно же, был посвящён в то, что его труды пользуются большим спросом и за пределами острова, но не ожидал такой тёплой  встречи.

Ведь не всю же жизнь он провёл в стенах мессилона. Было время, когда он активно участвовал в общественной жизни, бывали и любовные романы. Он пользовался успехом у противоположного пола, но до женитьбы дело так и не дошло, а потом был мессилон. И вот теперь, по прошествии стольких лет, в нём вновь всколыхнулись прежние чувства. Энайя, миловидная вдова, лет около пятидесяти, содержательница гостиницы, где ему довелось остановиться, с первого дня их знакомства, оказывала ему знаки внимания. Надо сказать и она ему нравилась. И как то всё так получилось, что они оказались в одной постели и ни один из них не сожалел об этом.

−Ты нарушил предписание своего ордена, тебя, вероятно, ждёт страшная кара,− в шутку произнесла она, когда их роман стал набирать обороты.

−Я за свою жизнь нарушил столько предписаний, что, одним больше, одним меньше, ни кто и не заметит. – Усмехнулся Ликон, смакуя ассорти из фруктов, которое, каждый день, Энайя подавала к десерту.

−До нас доходили слухи, что монахи из мессилона, не особенно то чтят устав, находясь в обществе дам. – Продолжала она.

−Ты права и я одно из наглядных доказательств тем слухам. – Смеялся Ликон.

Каждый день, Ликон бывал в общественных местах, как почётный гость. Принимал участие в диспутах. Студенты преподнесли ему серебряный тубус с его же трудами, страницы были отделаны золотом. Ликон был тронут до слёз. Сам того не замечая, он стал полноправным участником общественной жизни, появились друзья и знакомые, а Энайя уже намекала на более серьёзные отношения.

−Ты ведь ещё не стар, да и я не девушка уже…

Ликон задумался. В принципе, его жизнь можно изменить, можно выйти из магистрата, сложить с себя полномочия. Но всё это, чисто теоретически. За всю историю мессилона, такое случалось, но крайне редко, ведь он посвящённый, как ни как.

Ашурцы жили сыто и благополучно. Их жизнь была тесно связана с рекой. Могучий Ашур нёс свои воды из глубин «чёрного континента», с юга на север, питая поля земледельцев и давая влагу все живым существам. Небольшие городки, разбросанные вдоль реки, имели водопровод и канализацию. По обеим сторонам реки, были проложены мощёные дороги. Дома здесь строили одноэтажные, но просторные, очень даже удобные. Кухня ашурцев, тоже пришлась ему по душе.

Наконец то в один из дней, с ним пожелал встретиться один из людей, принадлежащих к элите государства. Один из тех, кто в состоянии принимать самостоятельные решения. Ликон, почти что кожей чувствовал, что к нему присматриваются и ждал приглашения на серьёзный разговор. И не ошибся.

Встреча произошла в небольшом парке, неподалёку от того места где он жил. Сразу же после завтрака, Ликон уже и представить себе не мог, своего существования без этой женщины. Даже дело было не столько в том, что они стали любовниками, хотя и это тоже, но даже простой разговор за завтраком приносил им обоим, огромное удовольствие. Кроме него, в этом доме жила ещё семья, но Ликон, завтракал, обедал и ужинал, когда это получалось, всегда в обществе Энайи.

До этого места Ликон мог бы дойти и пешком, но слуга того человека, был непреклонен и ему пришлось взойти на колесницу. Он вообще, обратил внимание, что в Ашуре чаще всего использовали колесницы, даже дамы, хотя коляски существовали и здесь, но у элиты были свои предпочтения.

−Анхон, − представился мужчина, поднявшийся ему навстречу, из роскошного кресла, едва Ликон приблизился к нему по дорожке посыпанной мелким щебнем.

На небольшом столике, красиво сервированном, было вино и лёгкие закуски.

Они поздоровались за руку, как это принято между членами братства и некоторое время пристально смотрели в глаза друг другу. У Ликона сложилось впечатление, что он пришёл на встречу с одним из своих единомышленников. Что он и не покидал стен мессилона.

Анхон пригласил Ликона за стол. – Я знаю, что ты не так давно позавтракал, но, за накрытым столом беседа интересней.

−Анхон, у меня такое впечатление, что мы с тобой вышли из одного дома, как говорят у нас.

−Ни чего удивительного в этом нет. Когда то давно, и мессилон и наши храмы, да и почти что все храмы на земле были единым целым. В то время, когда на земле существовал «золотой век». Так что не удивляйся.

−Ну в общем то да, хотя, я думаю, что ты меня пригласил не для того что бы говорить о тех временах. – Осведомился Ликон, сделав глоток прекрасного янтарного вина из высокого стеклянного бокала.

−Ты прав. – Анхон сразу же преобразился, приняв деловой вид.

−Не скрою, что мы хотели бы видеть на твоём месте верховного магистра – Ахиласа, не в обиду тебе будет сказано.

−Какие могут быть обиды, Анхон. Я всё понимаю, ведь мы уже не дети, да и тревожные события, подталкивают нас к сотрудничеству.

−Не буду ходить вокруг да около, скажу только, ты человек известный, по крайней мере, в нашем государстве. Кто из нас не знает философские труды «Ликона Манарского», именно под этим именем публикуются твои труды. Короче говоря, мы готовы предложить тебе кафедру. Все бытовые вопросы мы берём на себя.

−Интересное предложение, − Ликон потёр переносицу, − можно поподробнее.

−Считай, что с Ахиласом всё согласовано. – Анхон буквально гипнотизировал его, не отводя своего взгляда.

−Чем я заслужил такую честь? – В свою очередь, осведомился Ликон.

−Не буду тратить время зря. Ты и сам догадываешься к чему должны привести события на острове «держателей неба», в скором времени, хотя, на данный момент, ситуация не такая уж и безнадёжная, но это всё временно.

−Ты имеешь ввиду усилившуюся сейсмическую активность? – Ликон перебирал в памяти все свои заслуги и контакты, и не мог понять, чем же он так заинтересовал ашурцев.

−Только не говори, что ты не знаешь, чем должно закончиться, всё это. Ты ведь не хуже меня это знаешь, − Анхон проигнорировал вопрос Ликона и ни разу не назвал того события про которое говорил, но они оба, прекрасно понимали друг друга.

Ликон задумался, обхватив голову руками и откинувшись на спинку кресла. Анхон не торопил его.

−Сколько бы об этом не говорили, но в душе остаётся надежда, что всё наладится, всё переменится к лучшему. – Взгляд Ликона «потух», он был похож на сильно уставшего человека.

−Ликон, не переживай ты так, ты не в состоянии что либо изменить.  – Анхон смотрел на собеседника с участием. – Твоей вины, в том, что в скором времени произойдёт, нет.

−Если бы я был просто пахарем или рыбаком, тогда…  Я, как ни как, написал множество трудов… Сколько людей учились, беря в свои учителя, мои сокровенные мысли.

−Я понимаю тебя, но не думай, что только остров пострадает. Ашур – тат так же ждут большие изменения. Часть объектов придётся зарыть в песок, часть будут уничтожены стихией. Государственное устройство претерпит большие изменения. В скором времени нам придётся уйти в подполье, власть над государством придётся отдать варварам, но всё же. Мы их будем контролировать. Хотя конечно, уже не в той мере, как это было. Нашему миру требуется обновление.

Нечто подобное ему уже приходилось слышать, но Ликон был далёк от государственных дел. Всё, что касалось управления, было чуждо ему.

Придётся много чего спрятать, в том числе и алфавит, на время. – Анхон говорил так, как будто, Ликон, уже дал своё согласие.

−Как же, следующее поколение, будет жить без него. – Удивился Ликон.

−Иероглифы, петроглифы, наконец, мало ли каким образом можно увековечивать информацию. Ещё придётся создавать новую легенду, для тех объектов, которые мы не можем пока спрятать, они нам ещё нужны. Поэтому придётся создавать легенды и мифы. Со временем, будем формировать сознание новых царей, в том, что это они построили пирамиды и храмы. Вот эту работу мы предлагаем тебе, наш дорогой Ликон. Нет, ты, конечно же, будешь не один, но твоё имя много значит для нас, как и имя верховного магистра. Жаль, что Ахилас приносит себя в жертву, но это его выбор, тем более, ради своей любви… Ты в курсе, ради кого он остался на острове?

−Кое какая информация доходила. Но ты прав, это его выбор. Любовь – единственное, что, в полной мере, управляет вселенной. – Согласился Ликон.

В мессилоне было много людей, и было столько же судеб. Некоторые приходили из таких глухих мест, о которых мало кто знал. Но, биография человека, перешагивала порог мессилона вместе с её обладателем. Ликон, конечно же, знал о прошлом Ахиласа, но подобные вещи, среди посвящённых, не обсуждались.

−Тебе надо бы засесть за изучение древних манускриптов, что бы поближе познакомиться с верованиями и культами.

−Что то я не припомню, что бы дал согласие на ваше предложение. – Попытался пошутить Ликон, хотя настроение было не то.

−Ну, так в чём же дело. – Анхон взглянул на Ликона невинным взором. – Что же тебе мешает? Или тебе не нравится у нас?

−Да нет, в общем то, всё в порядке. Но я, я магистр мессилона, как ни как.

−Ну а если дело встало только о согласии Ахиласа, так в скором времени ты получишь письменное свидетельство в том, что он, не возражает против твоего участия в нашем проекте.

Дальнейший их разговор касался, главным образом, прошлого и в частности, магического кристалла. Анхон утверждал, что островитянам было дано много, через кристалл, но и спрос в таких случаях, выше среднего.

−Основы цивилизации зиждутся на тех основах, что пришли к вам через кристалл. Поначалу всё было хорошо, и цивилизация развивалась гармонично и вполне успешно, но как только, людей ослепил блеск золота, всё пошло наперекос. А те языческие ритуалы, с жертвоприношениями, ускорили развязку. Ты не бывал на священном плато, когда отпрыски знатных фамилий бесновались вокруг костров в чём мать родила?

−…

−Пренеприятное зрелище, скажу тебе. Сами того не ведая, они активировали ту программу, которая должна была пройти гораздо менее болезненно. Многие спаслись бы, если бы события развивались не так стремительно. Но ведь в обществе «держателей неба», стало модным читать древние тексты и именоваться магами и колдунами. Вот и пришла расплата.

Ликон конечно же знал обо всём этом, но дискуссию вступать не стал. Тем более, ни кого было винить, разве, что его тёзку – правителя острова, который дал волю всем и вся.

Чем дольше длился их разговор, тем более деловой тон он принимал. Во многом это заслуга Анхона. Ликон не мог не признать, что этот человек умел вести разговор, направляя его в нужное, для себя, русло.

−Не стоит затягивать с работой, сегодня и начинай, а к вечеру я жду от тебя первых результатов.

−Ликон чуть было не поперхнулся, от такого заявления. Он ещё не успел дать согласие, а его уже загружали работой. Без него, его женили.

−А чего ждать. Храм, который будет подготовлен для новой расы, уже построен. Его надо только подготовить. В молодости ты был неплохим знатоком древних текстов. Прежде всего, нас интересуют иероглифы. Отчасти, и петроглифы. Алфавит мы вернём людям, но позже.

−Ну, так времени сколько прошло. – Попытался Ликон, хоть как то, защититься от напора собеседника.

−То, что, знал хорошо, ни когда не забудешь. Нам нужны не только твои знания, но и твоё имя. То, что этим проектом руководишь именно ты, будет воспринято положительно. К тому же, под твоим началом будут два десятка наших студентов, причём, древних и знатных фамилий. Разве в тебе не взыграет тщеславие, а как они будут рады.

После этого разговора Ликон решил не откладывать дела и приступить не медля. У него было несколько образцов иероглифического письма. Необходимо было выбрать один из них. Но, человек предполагает, а Творец располагает.

Сразу же после обеда, который, как и всегда, прошёл в обществе хозяйки дома. Энайя, буквально затащила его в кровать. Нет, она, конечно же, не тащила его силой, за шкирку, но сделала всё так красиво, как истинная дама, что он просто не имел права отказать.

Явно, в нём проснулось чувство, но оно и отвлекало от дел. Пришлось включить внутренние ресурсы, что бы настроиться на нужный лад и дело потихоньку пошло.

А вечером, они уже ужинали вчетвером. Анхон прибыл с супругой, Литией. После того как ужин был окончен. Женщины остались за столом, беспечно щебетать о своём. Причём, насколько Ликон смог понять, они если и не были подругами, то, во всяком случае, хорошо друг друга знали. Впрочем, такой поворот дела не мог быть чем то необычным, городок был небольшой, а в таких, как правило, все друг друга знают.

Ликону нравились здешние парки, которых было великое множество, от больших – общественных, до маленьких – частных, в одном из которых они и оказались, с обилием скамеек.

−Анхон, я не хотел бы ни кого подставлять, но кое что мне не нравится.

−Говори не стесняйся. Это дело надо было сразу проконтролировать, но было не до того и его передали молодым, большинство из которых ещё студенты…  Ну так в чём же  дело?

−Нет, по письму, тут всё в порядке. Иероглифы, выбранные из каталога, вполне соответствуют, в этой местности их можно найти и на скалах, но вот одно меня смущает.

Анхон вопросительно смотрел на собеседника.

−В текстах, что уже нанесены на стены храма, говорится, что царь построил пирамиду как собственную гробницу. Здесь я согласен, но технология строительства меня немного смущает. Здесь описывается, что строители передвигали каменные блоки с помощью деревянных поддонов. Ну сам посуди, в безлесном Ашуре, откуда столько дерева, причём здесь требуется ни какое ни будь, а именно крепкое дерево, наподобие дуба. Другое просто не выдержит транспортировки и одного блока.

−Молодец Ликон, мы в тебе не ошиблись. Я рад за тебя, но менять что то уже поздно. Да это не так уж и важно. Те, кто будет после нас и это «слопают».

−Придёт время и дотошный археолог докопается до истины.

−Пока этот археолог придёт, надписи на храмах поменяются и не раз, а некоторые и вовсе будут разобраны или засыпаны песком.

Ликон изложил ещё кое какие соображения по обсуждаемой теме. Анхон внимательно выслушал его.

−Наша молодёжь способная, всё схватывает на лету, но им ещё не хватает глубины мысли, то, что даёт только жизненный опыт и ни на каких лекциях этого ты не усвоишь. – Ликон чувствовал как лесть течёт в его уши и мысленно улыбнулся. Давно ему так не льстили, не то общество.

−В скором времени, с запада, из Магибских владений, прибудет группа, тебе в помощь. – Закончил разговор Анхон.

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *