Атлантида

 

 

 

***

Армия была похожа на три гигантские змеи, если посмотреть на это с высоты птичьего полёта. Дожди сделали своё доброе дело. Ручьи и речушки, пересыхавшие к началу лета, вновь были полны живительной влаги, выгоревшая трава дала зелёные ростки, на радость животным и коноводам. Лошади были сытыми, а мясо из стад, что «держатели неба» гнали с собой, ни чем не уступало тому, какое продавалось на пилонских рынках, после усиленного откорма.

Двигаясь тремя колоннами, армия занимала не малое пространство, но главное, что бы животным хватало корма, да и задержек будет меньше. Правитель принял вполне достойное, но рискованное решение. На военном совете, большинство поддержало именно его. Ввиду сложившихся обстоятельств, благодаря тому, что открылись новые источники воды, было принято решение: оставить обозы и двинуть все подвижные соединения на восток, ускоренным маршем, взяв с собой самое необходимое.

Театры, водовозы, часть войск, в том числе и почти что все катапульты, остались далеко позади. Легионы, не обременённые поклажей, перечеркнули все планы противника. Разведка докладывала, что Сатим со своим войском, затеял какие то грандиозные работы, но при приближении войска Ликона, их приходилось в срочном порядке сворачивать.

Сатим прибыл к «зубам дракона» на пять дней раньше,  чем армия островитян. Инженеры, ещё в Агоме, предложили ему устроить ловушку для врага. Вырыть ров и накрыть его щитами из досок, а в нужный момент, выбиваются клинья, и неприятель оказывается в яме. Для этой цели им пришлось тащить с собой доски и прочий материал, и как оказалось, всё впустую. Едва приступили к работам, как появились передовые отряды «держателей неба». Разведка докладывала, что неприятель на подходе, но Сатим не поверил, решил, что его разведчики, со страху, наплели невесть, что. Сам отправился на разведку. Но, как оказалось, разведчики оказались правы.

Сатим поглядывал на своё войско и частенько морщился от бессильной злобы. Его армия ни шла не в какое сравнение с противником. Особенно ополченцы выводили его из себя. Как стадо баранов, они не знали армейской дисциплины и вообще, в них не было боевого духа. Сатим подозревал, что при первой же опасности они дадут дёру, только пятки будут сверкать. В последнее время он вообще мало разговаривал. Полностью запретил вино, только сильно разбавленное, к трапезе. Всё свободное время уходило на тренировки, но за столь короткое время невозможно создать сплочённую и боеспособную армию.

Трит был полон энергии, а Сатим всё думал – действительно ли он так предан делу или же только делает вид.

Перед самым прибытием к месту, тайными путями, пройдя горными тропами, к ним присоединился отряд наёмников, набранный в «северном союзе». Этот вопрос курировал именно Трит и большая часть средств была потрачена им из своих сундуков. И как предполагалось, отряд будет численностью не менее, тысячи всадников. Но опытным глазом, Сатим тут же определил, что всадников не более семи сотен. Настроение, поднявшееся, от радостного события, что они не одиноки в противоборстве с сильным противником, тут же упало. Одного взгляда было достаточно, на позеленевшие доспехи и пропитые физиономии, что бы понять, что из себя представляет это воинство.

Правитель Агома, конечно же, не показал своего истинного настроения, наоборот, попытался сделать как можно добродушнее, свою улыбку. Поприветствовав вновь прибывших, но всё же, не сумел найти достаточно слов для приветственной речи, отчего она получилась скомканной.

−Скотина, ты, где собирал это воинство?! – Сатим навис над своим помощником, когда они остались одни, в его шатре. – Эти ещё хуже, чем наши ополченцы, самые первые побегут.

Сатим схватил за грудки, своего помощника. А тот, был похож на нелюбимую куклу, которую, хозяйка, вот, вот зашвырнёт в дальний угол.

−Я сам их вижу впервые. Не я же вербовал их. Но за то, «северный союз» с нами заодно и это куда важнее. – Попытался оправдаться Трит.

−Клянусь всеми духами подземного мира, этих «орлов» набирали под заборами у портовых таверн. Ты только посмотри на их пропитые рожи. – Шипел правитель Агома.

−Я так же как и ты, зависим от людей, каждого не проконтролируешь. Вот как закончится война, я проведу тщательное расследование.

−Идиот. Когда всё закончится, нас будут судить, а не мы кого то. При условии, что мы с тобой, будем ещё живы.

Не смотря на злость, Сатим, в последнее время испытывал некое подобие симпатии к своему помощнику. Сначала он не понял в чём же дело, но потом до него дошло. Трит проявлял чудеса активности, куда исчезла его заносчивость, и он уже мог, что то предпринять. И до правителя дошло. Трит и сам боится врагов не меньше чем он сам.

Дневной зной спадал. Дождливое лето принесло не только хороший травостой, но и необычную духоту от испарения воды, которую Сатим переносил тяжело.

Больше всего, и в этом он боялся признаться кому бы то ни было, он опасался предательства своих соплеменников. Долгие годы он являлся недосягаемой величиной для всех. За эти годы накопилось и зависти, и злости. Пока он был силён, ни кто и думать не смел, что бы поквитаться с ним, а вот теперь, запросто. Всё припомнят. Ведь за два десятилетия, он кому ни будь, да перешёл дорогу, кого то обидел, а кого то обделил.

На землю опускался вечер. Ликон сидел в раскладном кресле рядом со своим шатром. В тени под навесом, легкий ветерок приносил желанную прохладу. Потягивая прохладный хэш, Ликон наслаждался тишиной и одиночеством. В последнее время он и позабыл, когда вот так вот сидел в одиночестве, и не было необходимости поддерживать разговор, или решать какие бы, то ни было вопросы.

С утра, армия подошла к «зубам дракона», а войска, всё продолжали подходить. Они будут подходить и всю ночь. Ликон не опасался вылазки врага, он был слишком уверен в своих силах. Пять легионов средней и лёгкой конницы были серьёзным противовесом для Сатима и Ликон был уверен, что тот, не решится на вылазку.

В конечном счёте, оккупация междуречья  не являлась конечной целью его военной компании. Его главным трофеем должна была стать вся ойкумена. А там, там уже можно подумать и о большем.

С побережья приходили доклады от Лантната и Аслота о высадке войск «северного союза» на восточном побережье ойкумены. Ликон не верил истеричным посланиям Лантната, ну что тут поделаешь, гражданский человек. А вот Аслот беспокоил его своей суетой. Сколько золота ссудил он на то, что бы добиться окончательного раскола между полисами «северного союза». Так что, ни каких осложнений быть не должно и Ликон требовал, что бы войска, прибывающие с острова, незамедлительно отправлялись на восток.

Ликон, лично, отправил разведку к побережью, с чёткими инструкциями. Оставалось только, дождаться результата.

 

 

 

 

 

 

***

…«Этот мир просто иллюзия. Первозданный хаос – вот, подлинная истина. Первозданный хаос – это высшая степень порядка. Твоё истинное Я, один из кирпичей, великого храма мирозданья…»

Оминхет ежедневно проходил мимо этих изречений, выбитых на скале, по пути из жилого корпуса в хозяйственный.

Возвратившись из «Города солнца», Карназар без лишних объяснений, приказал Оминхету готовиться в путь вместе со своей семьёй, то есть с супругой. Сказать, что Оминхет был недоволен, означало не сказать ни чего. Но вождь, как всегда, не утруждал себя лишними объяснениями, только и сказал, что так надо. Оминхет и без него догадался, что его судьба была решена ещё там, в «Городе солнца», но спорить не стал, знал, что бесполезно.

Эта встреча, не сказать,  что обескуражила его, чего то подобного он ожидал, после всех хитрых комбинаций творившихся за его спиной. Оминхет даже не сразу узнал этого человека, хотя расстались они совсем недавно, но изменения в нём произошли разительные, если не сказать больше. Не было того диковатого взгляда и всклокоченной бороды. Перед ним стоял молодой мужчина в опрятной одежде, с насмешливым взглядом.

−Математик, − только и выдохнул Оминхет.

−Рад видеть тебя Оминхет – Ат.

Некоторое время они рассматривали друг друга. В это время из боковой двери вышла Лея.

−Оминхет – Ат представь меня своей супруге. Да, кстати, я не Математик – Аланис.

Вот так вот, Оминхет узнал и настоящее имя Математика.

Как в светском салоне Оминхет представил Лею. Для неё это было чем то новым, она совершенно не представляла как себя вести в светском обществе.

−Всё это поправимо, Оминхет – Ат. − Сказал ему Аланис, отведя того в сторону. – Считай, что находишься в светском обществе, с тем, с кем привык общаться на острове. И Лея научится светским манерам, всё это, дело поправимое.

На том и расстались.

Оминхет вновь почувствовал себя студентом. Лея перенимала местные обычаи и училась манерам, дамы из общества. Здесь было много народа, в том числе и с острова, настроения были близкими к паническим. Все, кто находился в этом монастыре, собрались из разных мест, для какой то, неведомой ему миссии. Но, то, что именно их собрали здесь, уже наталкивало на некоторые размышления.

Аланис, в действительности, оказался гениальным математиком, Оминхету тягаться с ним было просто смешно. Этот человек оказался не просто талантливым учёным, но и хорошим учителем. Причём, интересным собеседником и вообще, деликатным человеком. Оминхет, иногда, ловил себя на мысли, что Аланис ни только учёный, но и хороший актёр. Как вдохновенно он играл роль неряхи.

Математик не стал откладывать дела в «долгий ящик», с момента их встречи он тут же приступил к обучению Оминхета. И тот, к своему удивлению, обнаружил, что, то, что он знал до встречи с Аланисом, являлось лишь азами в познании мироздания. То, чему учил его Карназар, полагалось на не совсем точное учение, а по большей части, чаще всего основанное на интуиции. Он научился выходить за грань по совершенно новой  методике, но Аланис, довёл его только до дверей другого мира.

−Сейчас туда нельзя, − предупредил он, − за гранью бушуют страсти.

Оминхет не стал спорить, хотя очень хотелось оказаться за гранью, тем более, новая методика оказалась очень проста и эффективна.

Лея оказалась хорошей ученицей, она с ходу впитывала в себя, всё то, что женщины на острове впитывали с молоком матери. И надо сказать, новая мораль и обычаи, пришлись ей по душе.

−Наш мир слишком сложен, поэтому, проще всего его понять с помощью математики, − говорил  Аланис.

Кроме Оминхета здесь проходили обучение ещё пару десятков мужчин разных возрастов. Лекции были больше похожи на диспуты, каждый мог высказать своё мнение по тому или иному вопросу. Люди были разные, с разными интересами и разными возможностями, некоторые, как и он сам, имели кое какой опыт в той сфере, что называлось тонким миром, а другим ещё предстояло учиться, учиться многому. Настроение, у большинства, было подавленным. Оминхет узнавал подробности, положения дел на острове, от которых волосы вставали дыбом.

−Вселенная создана из первозданного хаоса, сначала появилась материя, а вместе с ней магнетизм. Каждая, даже самая малая частица материи имеет силу притяжения, так же как наша планета земля притягивает нас, людей, атмосферу которой мы дышим. Как кусок железа притягивает к себе другой кусок железа. Вместе с этими двумя составляющими появилось и время, которое напрямую связано с магнетизмом, соответственно и с материей… − Аланис, начиная с азов, уводил своих учеников в самые глубины мироздания.

Лея вошла в новый мир с большим удовольствием. Она как губка впитывала в себя всё новое и неведомое, то, чего она не знала от рождения. Буквально через три дня появились первые результаты. Оминхет видел уже в ней не ту застенчивую женщину из кочевого племени, неуверенную в себе и необразованную, она уже умела поддержать разговор, хотя ей надо было ещё учиться. Она посещала все лекции, на которые только хватало времени. Даже брала уроки актёрского мастерства, которые, на острове, изучали очень многие, в том числе дамы из высшего общества. Политики и чиновники не мыслили своей карьеры без артистических навыков.

Оминхет, однажды оказался свидетелем того, как Лея постигала основы актёрского исскуства.

Оминхет освободился пораньше и отправился в то крыло, где проходили обучение женщины. Под навесом собралось десятка два представительниц прекрасного пола, всех возрастов. Обучала их пожилая дама с высокой причёской.

Лея сидела как примерная девочка, сложив ручки на коленях.

−…Лея девочка, запомни. Наш мир, это цирк, базар и театр, одновременно. Кто то что то − продаёт, кто то что то – показывает, а кто и преподносит. Ты должна преподнести себя так, что бы мужчины преклонялись пред тобой, а женщины и не помышляли о зависти и интригах. Примером тому – супруга нашего правителя Лелета….

Оминхет потихоньку ретировался, что бы ни кто не подумал чего.

Благо дело, не надо было заниматься хозяйственными делами. Оминхет прибыл сюда с приличным стадом, в сотню баранов и коз, а также, двух десятков коров. Всё это он сдал управляющему. Сатир, помогавший ему отогнать скот, не смог сдержать слёз, они привязались друг к другу, даже стали родственниками. При расставании, Оминхет пообещал, что обязательно разыщет его и его семью, как только всё встанет на свои места. В кочевой среде, так же как во многих других землях, говорили о вселенском потопе, о предстоящей катастрофе. Вожди спорили о распределении новых  маршрутов кочёвок.

−…После того как была создана наша вселенная, были созданы и миры. Их множество и они существуют рядом с нами. Когда вы научитесь выходить за грань, вы это поймёте. Мир – это состояние вещества или, проще говоря – материи при наборе невероятного количества вибраций, в которых и существует вселенная.

Один из слушателей попросил Аланиса разъяснить это понятие.

−Представьте себе, вы стоите на берегу реки, рядом с вами играет с десяток музыкантов, вы слышите звук каждого инструмента, вы слышите биение своего сердца. Видите рябь на реке, пение птиц. Это ваш мир, мир в котором живёт ваше тело, ваш разум, мир − наполненный вибрациями в определённой частоте. Частота дыхания, частота вашего пульса, все, что и составляет жизнь отдельно взятого человека, воспринимающего мир вокруг себя индивидуально. Весь наш мир – это вибрации, наложенные одна на другую или правильнее сказать, входящих одна в другую.

Несмотря на загруженность, Аланис находил время и для личных бесед. Надо сказать, что не он один проводил обучение, но основная нагрузка лежала на нём.

−Неужели, ни чего нельзя сделать? – Всех волновал вопрос о будущем острова и о слухах, о его предстоящей гибели.

−Нет. Механизм запущен и уже ни чего не изменить. Время от времени, на земле, да и на любой планете, происходит обновление, своеобразное обнуление, как с листа бумаги стираются все, ранее записанные значения, что бы было место для новых знаков.

−Но почему именно наша Родина? В чём же мы так провинились?

−И, да и нет. Обновление неизбежно, а вот островитяне сами виноваты. Катастрофа была бы не столь трагичной, если бы жители острова не вторглись в тонкий мир. Вы ведь в курсе, какие обряды проводились на острове ещё совсем недавно. Коллективная чёрная месса во много крат увеличивает силу вторжения в тонкий мир. Создаёт пробоину, в прямом смысле этого слова, в мембране, разделяющей миры, тонкий и материальный.

−Вина только в этом?

−Нет, не только, но это долгий разговор, оставим его на потом. Если бы островитяне вели себя по другому, катастрофа не была бы столь трагичной, вполне возможно, что часть острова и его обитателей уцелела.

В частных беседах, с Оминхетом, Аланис был более откровенен.

−Ты ведь сам выходил за грань, видел диковинных зверей. Это как раз таки и есть обитатели других миров, хотя, ты мог их видеть и в искажённом виде, таковы реалии. Порой и зеркало бывает кривым. Но, иногда, ты видишь вполне реальные персонажи.

−Мы собираем всех, всех кто обладает знаниями и возможностями, что бы строить новый мир, после катастрофы. И не только, мы собираем и рабочий люд, кому то надо пахать и сеять, пасти скот, пока другие проходят обучение.

−…Хоть что то останется от нас? – В голосе Оминхета ещё не умерла последняя надежда.

−Мало чего, в большей степени, лишь красивая легенда. На основаниях разрушенных храмов и дворцов, последующие поколения построят свои храмы и дворцы, но кое-что, всё же останется.

−Посмотри на это. − Оминхет, на пару с Аланисом, рассматривали некий фрагмент надписи. И насколько он мог понять, написан он был на коже, только вот непонятно на чьей коже.

Знаки, буквы и цифры были выведены так тщательно, а линии в таблицах просто очаровывали. Оминхет ни когда в жизни не смог бы так выполнить работу, хотя ему ни раз приходилось писать и на коленке и даже на руке, а все удивлялись, его ровному и чёткому почерку.

−Посмотри. Какая удивительная судьба. – Аланис ворошил кипы шкур, которые, в огромном количестве свисали со штырей, вбитых в стену. Они находились в огромном здании, до отказа набитом подобными шкурами, испещрёнными множеством знаков и таблиц.

−Просто удивительно. Распутная жизнь, вино и опиум, практически полный распад личности. Но, что же после? После того, как этот малый побывал за гранью. Умер и вновь ожил. Жизнь праведника, ну почти, что праведника. А какие линии, в его астрологической таблице.

Оминхет с интересом рассматривал таблицу, показываемую ему Аланисом.

−Вот, этот знак, практически с самого рождения, дурно влиял на этого парня. Это его старший брат, как я понимаю.

−Странно, здесь таблица строится на знаках принадлежащих другим людям, а не на звёздах. – Оминхет, неплохо разбирался в астрологии, не так что бы, но не дурно.

−Ты просто ни когда не видел таких карт. Всё здесь строится как раз таки на звёздах. Но, в отличии от обычных карт, тут берётся более обширная информация и одним из её главных факторов, являются, именно люди, окружавшие этого человека при жизни. Вот здесь то и начинается самое интересное, взаимопроникновение характеров, идей и интересов.

−Странные, какие то кожи, чьи они? Не телячьи и не бараньи? – Оминхет разглядывал тонкую выделку.

−Человеческие. Разве непонятно. – Аланис с удивлением посмотрел на Оминхета.

Оминхет с недоверием смотрел на собеседника.

−Посмотри, вон на той даже остались длинные белокурые волосы, возле шеи. Видать красивая была…

Оминхета замутило.

−Привыкай. Всё равно сняты они с мертвецов. Скоро поступит ещё материал для исследования. Много материала.

Оминхет огляделся вокруг. А кругом, насколько мог окинуть глаз, висели шкуры. Вернее, человеческие кожи.

−Но это ещё не полная информация. – Аланис перешёл к другой «вешалке». – Вот здесь, дополнительная информация. – Аланис взял в руки перчатку, то, что когда то было человеческой кистью. Словно перчатки из хорошо выделанной козьей кожи, в которых так любят щеголять зимой, дамы в Гиперии. – Скоро много будет товара, на острове ещё много осталось, кого…

Оминхет чувствовал, что всё, его сейчас стошнит.

−Ты умеешь читать по линиям на ладони… . Человеческая судьба это карта, астрологическая, в том числе, она накладывается на матрицу бытия. Если карта не вписывается в матрицу, человек не рождается, а если уже рождён, то умирает… − Последние слова Аланиса доносились до Оминхета откуда то из далека, будто бы из загробного мира.

Оминхет проснулся весь в поту.

Лея уже привыкла к его ночным кошмарам. Она понимала, что у мужа нелёгкая судьба и поэтому жалела его как собственное дитя.

−Всё хорошо, я рядом.…  Гладила она его по голове, словно маленького мальчика.

Оминхет, поцеловав жену, откинулся на подушку.

Сначала демон покоя не давал, а теперь вот это. Сон его, очевидно, явился продолжением их вчерашнего разговора с Аланисом.

…−Так, всё таки, там в «Городе солнца», ты кривлялся и лгал? – Оминхет вспомнил вчерашний разговор.

−Кривлялся, но не лгал. – С серьёзным видом возразил Аланис.

−Я от своих слов не отказываюсь. Если ты про числа?

−О них, конечно. – Утвердительно кивнул Оминхет.

−Говорил и не отказываюсь от своих слов. Мир можно представить в виде цифр, и сейчас объясню, почему. Вот возьми, к примеру, розу. У тебя возникают ассоциации о чудесном цветке. А ещё, о прекрасном аромате и о шипах. Так, что, информация довольно таки расплывчатая и требующая уточнений. А к примеру, цифра – один, не требует уточнений и понятна только в одном значении, это цифра − один. Все объекты во вселенной имеют свой цифровой код, так нам проще понять модель мироздания. Причём, ни один из них, ни разу не повторяется. И всё во вселенной взаимосвязано. Всё во вселенной подчиняется общему закону и согласно цифровому коду.

−И существует универсальная формула? – Улыбнулся Оминхет.

−Существует, − на полном серьёзе, откликнулся Аланис.

−И ты её знаешь? – Допытывался Оминхет.

Аланис засмеялся. – Ты наивен как ребёнок. Эта формула известна только Создателю. Хотя конечно. Есть высокодуховные личности, пророки – основатели новых религий, те, кто обладает могучим потенциалом и пред которыми открыты, частично, законы мирозданья. Они способны творить чудеса, согласно нашей, человеческой логике. Подобное доступно и другим, художникам поэтам и писателям, а так же музыкантам и другим деятелям культуры. Но они воспринимают тонкий мир на уровне подсознания, как неграмотный  человек, знающий речь, но даже не подозревающий о существовании алфавита, способный выразить свои чувства и эмоции, но не способный записать их для потомков. Ни когда не задумывался, почему, игра одного актёра приводит публику в восторг, а игра другого не вызывает ни каких эмоций. Всё зависит от внутреннего мира человека…

Лея продолжала гладить его. – Опять демон приходил?

В то время, как  к нему приходил демон и его положение в обществе было ещё не до конца определённым, хотя он и был в авторитете и его уважали. Всему племени, за короткое время, стало известно о демоне. Поэтому он перестал удивляться, если какие либо, известные узкому кругу, факты из его биографии, становились известными всему племени. Среди этих людей, ни чего не утаишь.

−Спи, всё в порядке, теперь у нас всё в порядке. – Оминхет был благодарен Лее, за то, что после смерти родителей, у него был только один родной человек – Канит, который заботился о нём как о родном, ну ещё, и хохотушка, а теперь появилась и любящая жена. И он был благодарен судьбе за то, что долгие годы душевного одиночества он, наконец то обрёл близкого человека. Вокруг него всегда были люди, главным образом те, кто зависел от него, в экспедициях, завистники и недоброжелатели в Пилоне, которые ни чего не делали, но желали славы и признания, за счёт того, что бы оклеветать и унизить его. И вот теперь, у него два настоящих и преданных друга, даже три. Да нет, намного больше. Среди саниев он чувствовал себя хорошо, если не сказать больше.

−Это твоё планетарное имя. – Аланис протянул ему лист бумаги, исписанный колонками цифр. В самом верху листа, отдельно от всех, стояли пять цифр. – Самые верхние запомни, а остальные всё равно не запомнишь, да тут и не все. Полное твоё имя, то, которое ты имеешь в реестре вселенной, если так выразиться, не уместится даже на этом листке. Даже, если писать очень мелко. Да оно тебе и не к чему.

Оминхет вглядывался в листок, пытаясь найти хоть какую то взаимосвязь между столбиками цифр.

−Надо сказать, что нам повезло. Вдохновенный археолог, знаток древних наречий, к тому же, владеющий техникой выхода за грань, в нашей команде, в нужное время.

Аланис похлопал Оминхета по спине и подтолкнул его в сторону скалы, к которой запрещалось приближаться. – Я здесь в качестве хозяина, со мной можно, − объяснил он спутнику.

Мужчины, одетые как монахи, без оружия, охраняли вход в подземелье. На них, хоть и были надеты монашеские хитоны, но одного взгляда хватало, что бы понять, что к монахам они не имеют ни какого отношения.

И действительно, их ни кто не посмел остановить. Пройдя по системе коридоров, они очутились в обширном плохо освещённом гроте. Оминхет не мог понять, откуда падает свет, но не это его больше всего занимало. На ровной каменной площадке, испещрённые знаками и цифрами, стояли хорумы – столбики, меньше человеческого роста, из серого, неприметного камня.

Оминхет конечно же слышал об этих хорумах, но думал, что это просто легенда. Как оказалось, это чистая правда, правда обросшая небылицами. Аланис смотрел на него пытаясь разгадать его реакцию на увиденное.

−Ну как тебе? Не ожидал? – Улыбался спутник. – Думал, что всё это, только легенды?

−Когда то давно, когда я ещё только начинал. В своих мечтах я представлял себе, что когда ни будь, под толстым слоем почвы я обнаружу легендарные хорумы. Это будет сенсация. Это будет фурор. А вот так, пройдя несколько коридоров и увидеть легенду, о которой говорит уже не одно поколение. Даже как то не интересно и не совсем верится. –  Честно признался Оминхет.

Аланис усмехнулся. Оминхет рассказывал ему о своих ощущениях, когда во время посвящения, мегалит втянул его в себя. – Ты прошёл обряд посвящения и формально ты являешься посвящённым, но тебе ещё многому придётся научиться и много познать. – Сказал тогда «математик».

Оминхет смотрел на хорумы как заворожённый, постепенно, до него доходило, где он находиться и что он видит. Легенда перед его глазами.

−Хорумы куда могущественнее чет твои глыбы в святилище. Кстати, изначально они стояли в том же порядке. Спираль – это не только модель вселенной, правильнее сказать, одна из моделей вселенной, но модель вибрационных потоков, в которых существует вся материя во вселенной.

Расположение хорумов казалось хаотичным, но Оминхет знал, что, ни чего во вселенной не происходит просто так. – Есть какое то правило, по которому двигаются хорумы? Их ведь, как ни как, называют шагающими камнями?

−Правило, по которому хорумы двигаются, конечно же, есть. – Аланис, будто бы, угадал мысли своего спутника. − Но это долго объяснять. Скажу только одно, сейчас они выстроились в том порядке, который говорит о больших переменах. Я тебя привёл сюда по другой причине. Я хотел тебе показать, что мы ни в коем случае, ни чего от тебя не скрываем. Ты полноправный член нашей команды. Позднее ты узнаешь куда больше, а пока… Возможно, в скором времени, тебе придётся отправиться в Ашур – тат, там нужны специалисты по археологии. Ну, а пока набирайся знаний и не чему не удивляйся. Те знания, что ты получил в Пилоне это всего лишь, как тоненькая пенка, в кувшине с молоком, всего лишь азы, в познании законов вселенной.

 

 

 

 

 

 

***

Армия во главе с правителем ушла на восток. Аслот остался с тремя легионами, в качестве коменданта Библониса.

Перед отправкой войск, Ликон вызвал Аслота, на тот момент, командующего одиннадцатым онейским легионом.

−Аслот, я вызвал тебя, что бы сообщить тебе своё решение. Присаживайся.

Аслот присел в походное кресло, сказать, что он был рад этому известию, означало сказать неправду, а на самом деле он был серьёзно озабочен. И вероятно это читалось по его глазам. Кандидатов на пост коменданта порта, было много, знатных и родовитых.

−Ты не рад новому назначению? – Удивился Ликон.

−Я выполню любой твой приказ, светлейший, но ты же… − Замялся Аслот.

−Я тебя понимаю. Ты думаешь, если я оставил здесь Гелана, а отдаю командование тебе. Значит, я хочу столкнуть вас лбами, что бы ты нажил себе влиятельных врагов?

−…

−Нет, Гелан провинился и поэтому я не могу доверить эту должность ему. Не смотри что у него влиятельные родственники, а его предки, когда то правили островом. Возьми перстень.

Аслот взял перстень и сразу же одел его на палец. По взгляду главнокомандующего, он понял, ему понравились уверенные жесты подчиненного, хотя лицо его, как и прежде не выражало особой радости.

−Посмотри внимательно на то, что изображено на нём. – Продолжил Ликон.

−Лев и пятиконечная звезда. – Как по уставу, ответил Аслот.

−Правильно. На нём изображён герб государства «держателей неба». Это означает что перстень этот предназначен ни только для того что бы опечатывать послания правителю государства и, одновременно, его верховному главнокомандующему. Это означает ещё и то, что тот, кто пойдёт против воли его обладателя, в короткое время должен стать на голову ниже. – Улыбнулся Ликон, но глаза его, по прежнему, оставались «холодными». − Через несколько дней должна прибыть эскадра, сдашь командование группировкой моему родственнику Лантнату, но останешься при нём, у нас уже всё оговорено. Ступай.

Уже у выхода из шатра, Ликон окликнул Аслота.

−Аслот.

−Слушаю светлейший, − обернулся Аслот.

−Аслот, это твой шанс. Я знаю, ты начинал службу с самых низов, ни как некоторые, у тебя нет влиятельных родственников. Я поддержу любое твоё решение.

…Аслот стоял у входа в свой шатёр, посыльный отправился разыскивать Гелана. Как только Аслот принял командование приморской группировкой, он сразу же взял под свой контроль запасы продовольствия и, конечно же, вина, а вот резервам снаряжения не уделил должного внимания. Сегодня ночью эта сволочь – Гелан, со своими подручными, утащил часть снаряжения, сандалии, отрезы материи и ещё что то, не успели разобраться. Потом всю ночь кутил, вдали от лагеря, продав украденное или же просто обменяв его на вино у местных торговцев.

Гелан – богатый повеса, берущий от жизни всё, что ему хотелось, увлекающийся чёрной магией, женщинами всех сословий, да и вообще, всем, что когда ни будь входило в моду. Короче говоря, прожигатель жизни. Его род, в давние времена, принадлежал к правящей царской династии, да и сейчас среди его родственников было много влиятельных людей.

После полудня прибыл Гелан на собственной колеснице, не смотря на все свои недостатки, он был отчаянным рубакой. Командовал соединением колесничих, и в бою на него можно было положиться. Аслот только что отобедал в компании Луниса, начальника своей личной охраны, своей правой рукой, и вообще, самым близким другом, с которым он ни один год мотался по колониальным гарнизонам, от «чёрного континента» до «оловянных островов».

−Моё большое уважение главнокомандующему приморской группировкой, − ввалился в шатёр Гелан, глядя на Аслота своими наглыми глазами.

−Проходи уважаемый, присаживайся. – Аслот встретил гостя спокойным и уважительным тоном. – Ты не догадываешься, зачем я тебя вызвал? – Осведомился Аслот.

−Догадываюсь. Ночью кто то обчистил армейские склады, а всю вину хотят свалить на меня. – Гелан смотрел на Аслота своим нагловатым взглядом и врал не стесняясь.

Ещё утром, Аслот с Лунисом выработали тактику, как себя вести с зарвавшимся аристократом, заранее зная, что тот не признается и не раскается.

−Ты хочешь сказать, что это не ты?

−А с какой радости я буду брать на себя чужие грехи. Доказательства есть? – Без приглашения, Гелан уселся в походное кресло.

−Твоих людей видели возле складов сегодня ночью, − продолжал Аслот всё тем же спокойным и даже ласковым тоном.

−Мало ли кого там видели, пусть сначала докажут что это были мои люди.

−Ты видишь этот перстень Гелан? – Показал Аслот сжатый кулак, на одном из пальцев которого и был одет перстень, выданный ему правителем.

Гелан ухмылялся, всем своим видом показывая, что его ни чем таким не «прошибёшь».

−Давай откровенно Гелан. – Переменил тактику Аслот.

−Давай, − Гелан всё так же, нагло ухмылялся.

−Как ты думаешь, почему Ликон назначил меня, а не тебя, командовать приморской группировкой?

Гелан всё так же нагло улыбался. И это начинало злить Аслота. – Ну ни чего, − думал он, − скоро, тебе будет не до улыбок.

−Да потому, что у него большой зуб на тебя и твою родню. Знаешь что война это не только победы и поражения, это ещё и огромное количество вакансий на разные должности и не только в армии, за которыми уже выстроилась огромная очередь. Ты со своими пьянками, уже окончательно достал правителя, а через тебя, карающий меч коснётся и всей твоей родни. Те, кто стоит в очереди за вакансиями, только подтолкнут твоих родных к краю пропасти. И пусть всю злость твоя родня выместит на меня и пусть даже подошлют наёмного убийцу, но я не собираюсь быть посмешищем для своих подчиненных.

Улыбка сошла с лица Гелана, теперь он смотрел на Аслота полным ненависти взглядом.

−Ну что ты так смотришь на меня дорогой. Дырку на мне решил прожечь с помощью своей чёрной магии? – Ухмыльнулся Аслот, наконец то, он «достал» этого наглеца.

−Аслот вот донесение для Ликона, там и показания свидетелей. – Теперь уже Лунис усмехался, протягивая Аслоту свиток. – До этого момента, Лунис ни привлекал к себе внимания, скромно сидел в углу шатра, за раскладным столом, там, где обычно, располагался адъютант.

Аслот с деловым видом, обмакнув перстень в чернила, приложил его к бумаге. – Давай тубус, опечатаю и зови гонца. А ты Гелан посиди со мной, выпьем вина, под арест я тебя сажать не хочу, что бы авторитет твой не портить, если ты не виновен, чего тебе опасаться. Да и парней твоих придётся придержать немного, а то, как бы чего с гонцом не вышло, какой ни будь неприятности.

Лунис вышел из шатра, а Гелан с сосредоточенным видом обдумывал создавшееся положение.

Аслот с Лунисом разыграли эту партию, так как надо, лучше и не придумаешь.

После некоторых раздумий Гелан принял решение, на его лице вновь появилась улыбка, но уже не прежняя − наглая, а дружеская и даже заискивающая.

−Не кипятись Аслот, давай уладим это недоразумение. Ну не прав, погорячился.

−А сразу не мог прийти к этому решению. – Аслот вздохнул с облегчением, дело, по-видимому, шло к развязке, по его плану.

Гелан замялся, этот дружеский тон давался ему не легко. Он ведь, потомок древнего рода, ко всему прочему, должен был подчиняться какому то безродному выскочке.

− Ну, тогда вот что сделаем. Всё что ты украл и пропил со своими дружками, выкупишь обратно. И только не говори что это невозможно, я знаю, что у тебя и твоих собутыльников жёлтого металла хоть отбавляй, зачем только в склады полезли. Приключений захотелось?

Всё разрешилось, но Аслот был уверен, что Гелан не остановится и будет строить ему разные козни. Но произошло неожиданное, вернулся один из передвижных театров, артисты отбились от войск и не придумали, ни чего лучшего как вернуться к Библонису. Гелан и его сподручные не преминули воспользоваться этим обстоятельством, заводя интрижки с актрисами, и с головой «окунувшись» в вино. А через три дня прибыли четыре грузовых корабля в сопровождении трёх военных. Аслот тут же сдал командование войсками прибывшему Лантнату, с которым прибыло более легиона пехоты, пять сотен тяжёлой конницы и почти две сотни колесничих.

Для вновь прибывшего командующего, Аслот приказал накрыть стол.

Лантнат – грузный мужчина, лет под шестьдесят, они виделись на каком то приёме, но скорее всего он, Лантнат, не помнил Аслота. Аслот же знал, что Лантнат приходится троюродным братом супруги Ликона, а может и дядей. Точно он этого не знал, в родственных связях правителя была какая то путаница. Лантнат принял командование войсками, «пролетел» вдоль выстроенных легионов, на колеснице, сказал, соответствующие, данному моменту слова и на этом, его интерес к войскам иссяк.

За торжественным ужином собралось всё военное руководство, а также трое жрецов из армейского храма и художник, пожелавший остаться здесь, а не идти вместе с армией на восток. Ну и украшением вечера были, конечно же, женщины, четыре актрисы из театра.  Лантнат, не смотря на свой угрюмый вид, оказался весельчаком, ценителем поэзии и искусства, знатоком вин и вообще, любителем вкусно поесть и красиво пожить. Вечер прошёл как на светской вечеринке в Пилоне. Лантнат, не смотря на возраст, оказался ловелас ещё тот и тут же «прилепился» к одной из молоденьких актрис.

На утро Лантнат пригласил Аслота на завтрак, во время которого у них состоялся разговор, определявший их взаимоотношения.

−Аслот, я человек сугубо мирный, война, это не для меня, так что надеюсь на твой боевой опыт. Ликон рекомендовал тебя с самой лучшей стороны. Спросишь, зачем я сюда припёрся? Так родня заела. Иди, иди, делить трофеи надо. Да и не пошёл бы я ни куда, да Ликон приказал. – Тяжело вздохнул Лантнат.

−А где остальные корабли, где остальная эскадра? – Сменил тему разговора Аслот.

−В порту задержка вышла, не успели загрузиться, да ещё проворовался там кто то. Кстати, Пилон ещё раз тряхнуло.

−Что, сильно? – До Аслота доходили слухи об усилившейся сейсмической активности.

−Да не очень, как и в первый раз, перед вашим отплытием. Но волнение на воде просто ужасное, только вот, за столбами полегчало. Пришлось задержаться ненадолго, в Литии.

−Ты мне вот что скажи? Гелан этот как здесь?

−Ну… − Замялся Аслот, не зная, что и говорить. В каких отношениях Лантнат с семейством Гелана, да и знаком ли вообще.

−С папашей его знаком, сволочь ещё та, да и сынок, думаю, не далеко от него ушёл. – Выдал собеседник.

−Ну, в общем то ты прав. – Улыбнулся Аслот. – С папашей я не знаком, а вот сынок, личность не ординарная.

−Держись от него подальше. – С серьёзным видом заявил Лантнат. – Я эту семейку знаю хорошо. У них, нет ни одного поколения без сумасшедших.

−Да уж куда дальше, он уже учудить здесь успел. – и Аслот ввёл Лантната в курс дела.

−Да, дела, − закряхтел Лантнат, − но может теперь успокоиться. Связываться с его роднёй, тоже не с руки.

Уже в своём шатре, Аслот поделился новостями с Лунисом, который был ни только начальником его личной охраны, но и лучшим другом. Поэтому, у Аслота не было от него ни каких секретов.

−Значит, новый командующий этого птенчика тоже не жалует. – Лунис, обрадовано потёр руки.

−Совершенно верно. – Задумчиво произнёс Аслот. −И войсками он пренебрегает.

−Да это даже и к лучшему, а то лез бы везде, только мешал. Ты вновь прибывших, видел? – Поинтересовался Лspan style=»font-size: large;»унис.

−Не всех е/pщё. Езжай, проинспектируй, посмотри, как устроились. Я пока разберусь с бумагами, да на склады загляну, Лантнат сказал что там, в Пилоне обнаружили недостачу, может и нам прислали долги.

Аслот вышел из низов, если можно так выразиться. Происходил он из дворянского сословия, но род его не был знатным и богатым. Отец его, всю жизнь прослужил в колониальных легионах, а уйдя в отставку, по ранению, и получив правительственную пенсию, женился,  когда ему было уже под сорок. Обосновался под Пилоном. Мама его, так же как и отец, происходила из обедневшего аристократического рода. Когда Аслоту было девять лет, умерла мама, светлый лучик из его детства. Отец после смерти мамы стал частенько прикладываться к горлышку кувшина. Во время запоев он поучал сына, нет, он не никогда не обижал его, но слушать его Аслоту было неприятно. У отца были казарменные шутки и казарменные же пошлости, его выдерживала только одна служанка, пришедшая в их дом, когда ещё была жива мама. Отец множество раз выгонял её, обзывая её грязной эмигранткой, Касана была родом из ойкумены. Но протрезвев, отец, бежал извинялся и звал её назад. Касана служила у них только потому, что бы не оставить Аслота одного и в какой то мере заменила ему мать. Приезжали родственники из деревни, привозили продукты, ни раз пытались забрать его к себе, но отец упёрся как осёл. В четырнадцать лет отец устроил Аслота, благодаря своим старым связям, в корпус  для детей аристократов. И только тут он стал  понимать отца и его рассказы про армейскую жизнь. Окончив, с отличием, учёбу, он был отправлен в одну из колоний на чёрном континенте. Перед отъездом он заехал к отцу, повидал Касану. Тогда он ещё не знал, что виделись они с отцом в последний раз, а с Касаной, придётся  встретиться при весьма необычайных обстоятельствах.

Тинеган, колония «держателей неба», откуда они вывозили слоновую кость и многое другое. Здесь то Аслот и вспомнил отца, вспомнил добрыми словами. Если мама и Касана давали ему тепло и ласку когда он был ещё юн, и нуждался в этом, а отец дал ему то, без чего он не выжил бы, скитаясь по колониям. Отцовские слова были сказаны чуть раньше, чем он стал осознавать их. Там то, в Тинегане и начались его армейские будни, и стали сбываться слова отца.

−Сынок, там, где кончаются девичьи улыбки и воздушные поцелуи из провожающей толпы, там начинается служба. − И ещё  он говорил, − пока ты ещё молод и глуп, хоть и получивший чин, ни когда не задирай нос и всегда прислушивайся к советам бывалых вояк, − и Аслот прислушивался.

За лето их колониальный легион, численностью в пять сотен бойцов, потерял два десятка молодых нархимов, с которыми он учился. А Аслот пошёл вверх по служебной лестнице, после десятка, ему доверили полусотню. С рядовыми легионерами он не заигрывал, но и нос не задирал, командовал своей полусотней, принимая решения по уставу и по совести, а не по настроению или в угоду кому то, за что пользовался уважением у бойцов.

Вскоре сбылись ещё одна отцовская фраза, − перстни и браслеты на руках воина это не украшение, это его щит, золотой щит. Какая ни будь канцелярская вошь, поставит знак препинания не в том месте или ударение не том слове, а твоя судьба будет зависеть от этого/span маленького знака.

Его отряд понёс большие потери, купеческий обоз, который они сопровождали, был разграблен. И хоть его вины в том не было, крайним оказался именно он. За полгода службы Аслот успел себе прикупить пару золотых браслетов и великолепный перстень с изумрудом, они то и спасли его от трибунала. С тех пор он принял за правило, куда бы он не отправлялся, при нём всегда имелось золото и украшения. Так как, некоторые вопросы необходимо решать незамедлительно, пока эти вопросы не обросли отягчающими обстоятельствами.

Когда началась гражданская война, он находился в колонии на «оловянных островах», на севере у западных берегов «великого континента». Народ там жил родственный «держателям неба», и по внешности и по языку, но климат отвратительный, грязь и слякоть круглый год. На остров он попал лишь в самом конце войны и не узнал свой родной край, разорённые города и сёла, измученные и запуганные люди. Во главе сотенного отряда он примыкал то к одной, то к другой группировке.   Он посетил свой отчий дом, но его встретили развалины. Хвала Всевышнему, его деревенские родственники остались живы, но его встретила не деревня, а какая то, крепость. Жители долго не хотели пускать вооруженный отряд, пока его двоюродный брат не разглядел Аслота в бойницу.

Однажды в окрестностях Пилона, на просёлочной дороге, им повстречалась старая измождённая женщина с подростком, собиравшая хворост. Аслот уже проскакал мимо них, но, что то знакомое мелькнуло перед его взглядом. В женщине он с трудом узнал Касану, а рядом был её внук. Аслот увёз Касану с внуком к родственникам в деревню, которая теперь находилась под охраной его отряда. А в скором времени к городу подошла армия Ликона, к которой и примкнул Аслот со своим отрядом. Но сделать карьеру выше командующего легионом ему не удалось, для этого нужно было золото и родственные связи, ни того, ни другого, у него не было.

И вот теперь у него появлялась возможность взобраться выше, в армейской иерархии, но надо ещё выжить в этой войне и постараться, не освободить свою вакансию для кого то другого, а в противостоянии с такими как Гелан, такое вполне вероятно. Но теперь у него появился влиятельный союзник в лице Лантната. И от сердца отлегло.

−Что то на воспоминания потянуло, − Аслот разбирал бумаги, а в голову лезли воспоминания.

Прибыв на склады, до вечера ругался с интендантами, − не первый год служу, знаю все ваши уловки, − отчитывал Аслот подчинённых.

− Просто ещё не всё успели разгрузить с корабля, − оправдывались тыловики.

Как он и ожидал, недостача. – Но всё равно выкрутятся, а товар уже наверняка на прилавках пилонских рынков.

К вечеру ему доложили, − в пятнадцати парсанах к северу высадились войска «северного союза». Но сведения не проверенные.

−Ну вот, чего и следовало ожидать. Наблюдение установили?

−Установили. – Начальник разведотряда, весь пыльный и усталый, только что вернулся из рейда.

Аслот вскочил на коня и отправился на доклад к Лантнату. По дороге встретил Луниса, − знаешь уже, − Лунис кивнул. – Что там? – Осведомился Аслот.

−Нормально. Как всегда. На складах большая недостача?

−Как всегда. Всё равно выкрутятся, сволочи, преподнесут подарок Лантнату и его подружке.

Эти двое понимали друг друга с полуслова. О высадке предполагаемого противника не было сказано ни слова, но они поняли друг друга.

Аслот доложил командующему, но тому было не до этого, он лишь вскинул бровь, − «северный союз», как это они решились, − и−Нет, не только, но это долгий разговор, оставим его на потом. Если бы островитяне вели себя по другому, катастрофа не была бы столь трагичной, вполне возможно, что часть острова и его обитателей уцелела.−Установили. – Начальник разведотряда, весь пыльный и усталый, только что вернулся из рейда.з шатра раздался слащавый голосок, − котик, ты где.

Вечером, на военном совете, Лантнат пытался сделать вид, что он думает о деле, но было видно, что думает он совсем о другом.

Было принято решение; активных действий пока не предпринимать, вести постоянное наблюдение за противником, усилить посты вокруг Библониса.

−Аслот задержись. – Лантнат с нетерпением ждал пока все выйдут. – Я тут подумал, мне посоветовали, может нам сразу ударить, пока они разгружаются.

−Я даже догадываюсь, кто посоветовал. С угрюмым видом, Аслот бросил неприязненный взгляд в сторону ширмы. − Лантнат, давай сразу расставим всё по своим местам, если ты будешь слушать всяких там обезьян или Саю, я слагаю с себя все полномочия, лучше я попаду под трибунал, но легионы на гибель я не поведу.

−Нет, нет. Что ты. Да и Ликон дал мне чёткие инструкции. – Сразу же, засуетился Лантнат.

−Просто я вижу как эти лживые и льстивые пупсики, вьются возле тебя, даже вон повар лезет со своими советами.

Лантнат прокашлялся, как будто, в горло попала соринка.

−Если мы уж начали на чистоту, скажу и про твою подружку, про Саю, ты я смотрю не можешь отлепиться от театральных повозок. Сая ещё та птица, она вытянет из тебя как можно больше золота и помашет тебе ручкой.

−Да знаю я, − с досадой махнул рукой Лантнат, − доживёшь до моих лет, тогда поймёшь меня, знаешь, как хочется хоть на мгновенье почувствовать себя опять молодым. – С огорчённым видом Лантнат уселся, схватив бокал вина.

−А если будет, потом, рассказывать о твоей не состоятельности в постели? – Продолжил Аслот.

−Старый конь борозды не испортит, но и глубоко не пашет, − с лукавой улыбкой ответил Лантнат.

−Аслот, как же они всё таки решились, не понимаю, мы же не с ними воюем. – Сменил тему Лаентнат.

−А нам бы понравилось, если бы где то рядом с нашими границами высадилась чужая армия? – Вопросом на вопрос, ответил Аслот.

−Ну. Я не знаю. – Задумался командующий приморской группировкой.

−Как говаривал мой отец, старый вояка, − если к твоей заднице приставили кинжал, это ещё не означает, что он не окажется в твоём сердце. – Поучительно сказал Аслот.

−Аслот!

−… ?

−Будь рядом. Я только на тебя могу положиться.

Аслот кивнул и вышел из шатра.

Следующий день был полон новостей, хороших и не очень.

С острова, наконец то прибыло пополнение. Почти два легиона пехоты, причём один из них, легион тяжёлой пехоты, что немаловажно. Пять сотен колесничих и три катапульты, правда, не в рабочем состоянии. – Я им говорил, что нельзя так грузить, − оправдывался старший над подразделением, ёжась под пристальным взглядом Аслота.

−Где остальные корабли? − Спросил Аслот у командующего эскадрой.

−Шторм разметал нас, перед самыми столбами, волнение на океане итак сильное, да ещё с севера налетел ураган.

−Сколько всего кораблей вышло из Пилона?

−Двадцать восемь.

−Прибыло только семь, − причём два, требуют серьёзного ремонта, − Добавил командующий эскадрой. Пришлось стоять на рейде,  ждали.

−В пятнадцати парсанах к северу высадились «северяне». – Просветил прибывших, Аслот, голосом без эмоций. Как будто, сказал о плохой погоде.

−Я так понимаю, нам придётся перекрыть им береговую линию. – Агорис, командующий прибывшей эскадрой, так же как и Аслот, не проявлял особенных эмоций.

−Пожалуй. Против твоих гигантов им не чего противопоставить.

Через три дня всё стало проясняться.

−У северян восемь легионов, против наших шести. – Аслот пытался воспроизвести расстановку сил, на военном совете, у шатра Лантната, чертя на песке, цифры и соотношение сил, которое выходило не в их пользу. К тому же, по непроверенным данным, к «северянам» шло подкрепленье, по суше.

 

 

 

 

 

 

***

Армии сближались. Всё уже позади. Интриги, переговоры, попытки подкупа. В ночь перед сражением, с Ликоном связались представители степной аристократии, те, что стояли за Сатима и кое кто из них являлся родственником последнего. Посредниками выступили «банги», которых Ликон взял с собой и через них же, и пытался наладить связь с теми, кто хотел бы, перейти на его сторону, но они слишком долго колебались и Ликон решил больше не тянуть.

Как говорил великий Сулон, −«когда меч жаждет крови, а армии сближаются, поздно затевать переговоры». Справедливо решил Ликон.

 

 

Есть на земле жестокий спорт

И кто слабее тот умрёт

Ни страх, ни бегство не спасёт

И лишь сильнейшему везёт

 

Война за власть

Война за честь

Так было, будет, есть

Примеров жизненных не счесть

 

Вот вдоль развёрнутых знамён

Идёт на гибель легион

Сквозь толщу призрачных времён

Бросает смерти вызов он

 

Рискуют жизнью молодые

Мы это им не запретим

Уходят в вечность удалые

Познав лекарство от морщин

 

Ликон поверить не мог, что полисы «северного союза» сумели договориться. Поначалу он просто не мог поверить в это, но разведка, посланная им, подтвердила, и донесения Лантната не казались уже, полным бредом. Следом пришло и другое донесение из самого «союза», от его личной агентуры, которой он мог доверять. То ли семь, то ли девять полисов объединились, остальные выжидали.

«Скрепя» сердцем, Ликон отправил послание, дабы Лантнат мог оставлять в своём распоряжении, войска, прибывающие с острова. Что бы разбить Сатима ему не требовалось много войск, да и те, что у него были, не все будут участвовать в сражении. Одного взгляда, на армию противника, ему хватило, что бы понять её потенциал. Он даже не понял, что это за род войск у Сатима, пока ему не разъяснили, что это ополченцы. Сатим использовал всех кого только мог, камнеметателей и пращников, которых Ликон оставил как подсобников, для того, что бы оттаскивать раненных в лазареты.

Фланги, где были поставлены колесничие и конница, он оставил под начало Гланиса, а пехота осталась под его началом. На флангах, где было множество камней, он сразу понял, что использовать конницу в строгом строю не получиться, поэтому то и не возлагал ни какой надежды на них. Всё, должна была решать пехота.

Сатим навязывал ему свою тактику. Что бы конница шла в рассыпном строю, к тому же, солнце светило им в глаза, но Ликона это не смущало. Ещё на острове, он уже знал, где его встретит противник, если, конечно же, не даст дёру, так и не приняв сражения. Ликон даже зауважал Сатима, тот не спрятался и не стал заранее готовиться к партизанской войне, а вышел, с ним,  на открытый бой.

Отливающие золотом доспехи двигались, как на параде, не сбивая шага и не теряя строй, а навстречу им, двигалась масса неопределённого цвета, с блестящими вкраплениями, а на флангах маневрировали колесничие и конница, тоже, довольно таки пёстрой расцветки.

Ликон хотел, поначалу, одержать красивую победу. Разноцветные перья колышутся над блестящими доспехами, и он входит в Удин, в город сказку. Но впоследствии, он решил, что противника надо просто победить, а в Удин, он всё же войдёт красиво, на белом коне, вне зависимости от сценария сражения.

На флангах завязалась схватка, так и не перешедшая в серьёзное сражение. Гланис стоял прямой как стрела, все его сыновья были сейчас там, в войсках, он ни когда не оберегал их от опасностей, считал, что они, должны стать настоящими бойцами.

Пехота сближалась. Ликон строго наказал Гланису, что бы до соприкосновения пехоты, подвижные фланги не затеяли схватку. Что бы не началась свалка, в которой так удачливы кочевники, которых в стане Сатима набиралось не мало. Своих кочевников – банги, он оставил при себе, они, по его замыслу, должны будут добивать разбитого противника, свежие на свежих конях.

Камнеметатели, пращники и стрелки – сделали своё дело, попытались нанести как можно больший урон пришельцам. Но Ликон не замечал небольшого количества раненых, его пехота, даже лёгкая, имела прекрасные доспехи, хорошо закрывавших и лица бойцов, самое уязвимое место. Да ещё ко всему, в тылу стояли три сборных легиона и тяжёлая конница. Свежие силы понадобятся при преследовании бегущего противника, а тяжёлую конницу, он и не собирался пускать в бой.

Наконец то, вперёд выдвинулась лёгкая пехота. Лёгкие, поджарые и стремительные, пехотинцы шли, почти что бежали, в рассыпном строю.

…Едва лёгкая пехота сошлась, Сатим сразу же понял – чуда не случится. Островитяне, ловкие и уверенные в себе, сразу же захватили инициативу и начали теснить его увальней. После звука горна, островитяне так же быстро юркнули в коридоры, созданные тяжёлой и средней пехотой. Часть его бойцов замешкалась и тут же, была зажата противником и изрублена.

С достоинством держались лишь столичные легионы, где преобладали профессионалы и традиции, но и они не в состоянии были сотворить чудо. На флангах, конница и колесничие, ещё маневрировали, но пехота уже попятилась.

Знамёна ещё колыхались над головами врага, но фронт уже проседал. Часть лёгких катапульт, Ликон всё же выдвинул на поле боя, но они, дав один залп, тут же отошли, что бы не мешать.

−Ещё немного и побегут. – Ликон взглянул на рядом стоящего Гланиса.

−Уже бегут. – Пробурчал тот.

И действительно, центр, где напор островитян был наиболее силён, уже просел и до этого момента, стройные ряды противника, смешались, и можно было считать, что всё уже кончено.

−Непонятно, на что рассчитывал этот глупец.

−Тут, Гланис, дело чести. Сатим сын вождя, степная аристократия. Да и на помощь «северного союза» рассчитывал, наверняка. – Разъяснил ситуацию Ликон.

Ни для кого не было секретом, что перед сражением, к войску агомцев прибыл конный отряд, сформированный в «северном союзе». Но ещё до его прибытия, Ликон знал, от своих лазутчиков, из кого и кем формировалось это соединение. Так что, кроме смеха, ни каких других эмоций, это известие не вызвало.

Сатим видел, что его центр уже развалился. На флангах, конница, хоть и маневрировала, но уже отступила за скалу, за «драконьи зубы», на которые, было столько надежд, в скором времени они и вовсе покинут поле боя. Это он точно знал, сам не раз участвовал в схватках. Конница «северного союза», та, на которую он так злился и которая в первый же день своего пребывания, в его лагере, потребовала у него вина и танцовщиц, так ни чем и не проявила себя. Если его колесничие и собратья кочевники, хоть умело маневрировали, то эти пьяницы, сразу же попали под пресс неприятеля и не особо то утруждали себя в ратном деле, бросали оружие, сдаваясь на милость победителям. Сатим об одном пожалел, что не перерезал всю эту полупьяную свору в тот же вечер, когда они прибыли.

Сатим всё ещё стоял на холме, рядом находились сыновья и преданная охрана, но исход сражения был уже ясен.

−Что это он там машет. − Гланис оторвался от подзорной трубы и с интересом смотрел на верховного главнокомандующего. − Неужто на бой вызывает?

−Так оно и есть. Глупец. – Ликон всматривался в одиноко стоявшего всадника.

Сатим действительно, знаками, показывал, что готов выйти на поединок. Ликон, хорошо рассмотрел его в свою оптику, его горящие золотом доспехи, нельзя было спутать ни с кем другим.

Смысла не было, отдавать приказ к отступлению, фронт, так и так развалился, и войско, постыдно отходило, а точнее бежало  к своему лагерю, как будто, там можно было спрятаться. Сатим, лишь сделал знак своему окружению, отходить, бросив последний взгляд в сторону, где находилась ставка Ликона. Он и не надеялся, что Ликон выйдет на поединок.

−Светлейший, даже как то не интересно, ещё и полдень не наступил. – Во взгляде Гланиса читалось разочарование.

Ликон подал знак и на золотых подносах уже несли высокие бокалы с рубиновым вином из фамильного имения.

−Мы добились главного – победы. – Ликон был спокоен, в его жестах проскальзывало какое то безразличие. Он думал уже о другом.

−На восточном побережье ойкумены высадились войска «северного союза». Столкновение неизбежно, но надо закончить с Агомом, а уж потом… Потом, сандалии наших легионеров ступят на мостовые Астиса, столицы «северного союза». Они бросили нам вызов… − Решил Ликон.

С докладами прибывали командиры легионов. Тут же, им вручали бокалы с вином, столы ломились от закусок.

Ситуация была понятна. Все подвижные части агомцев, колесницы и конница, были рассеяны по степи, а практически вся пехота попала в плен. Ещё было несколько мелких очагов сопротивления, но вскоре и они будут подавлены.

−Всё так быстро закончилось, больше готовились. – Ликон в задумчивости смотрел на своих подчинённых.

Богема уже обсуждала предстоящий вечер. Стоя в сторонке, они уже обсуждали будущее действо, сокрушаясь, что не удалось взять в плен Сатима. Но и без него будет, что показать.

Прибыла Лелета с жёнами военных и с представителями творческой интеллигенции.  Ликон терпеть не мог присутствия женщин при ставке, во время сражения. А теперь, обняв супругу, он был рад ей.

−Ты у меня самая красивая, − шепнул он жене, заметив при этом, как зарумянились её щёчки.

В последнее время, она прибывала в состоянии эйфории, не замечая ни чего вокруг, Акиман, которого Ликон отправил на остров, прислал ей послание. Сообщал, что обряд венчания проведён и он теперь женатый человек. Ликон хотел было, провести обряд венчания в походном храме, при ставке, но Лелета воспротивилась, она хотела, во что бы то ни стало, что бы Акиман с Лилиной, венчались в «храме солнца», там в Пилоне. Здесь же, перед самой отправкой, оформили помолвку, как и положено, на торжественном вечере, в честь этого события, присутствовали и родственники Лилины. Они, безоговорочно признали её, как родную кровь, а Ликону только этого и было надо. Теперь, его позиции в Гиперии окрепли, теперь и Гланис не может чувствовать себя так уверенно, как прежде, на своей территории.

Стемнело, легионы праздновали победу, Ликон, на колеснице, объехал всю свою армию. При его приближении начиналось, и без того, оживлённое застолье. В честь правителя кричали здравницы. У каждого шатра стояли столы, или же, просто расстилали материю, прямо на земле, выставляя вино и закуски. Ликон поздравлял командиров легионов и простых легионеров, поднимал, подаваемые ему, бокалы и чаши. – Скоро будем в Агоме, друзья мои!

Пока он объезжал войско, какая то мысль не давала ему покоя, но он не мог понять, какая. И вот, только у своей ставки, он понял, какая мысль. За время, прошедшее после сражения, он ни разу не видел Тота.

Не долго думая, правитель, отправился к шатру философа.

Представшая картина удивила его. Тот сидел за накрытым столом, читал какой то свиток. В одиночестве.

−Тот, ты почему один? И нашу победу не празднуешь. – Ликон был удивлён. И это было ещё мало сказано.

−Почему это не праздную, − Тот, обвёл взглядом, накрытый стол, на мгновенье, его взгляд задержался на графине с вином. − Кстати, этот графин, подарила ему Лелета. – Отметил про себя Ликон.

−Твой праздник больше похож на поминки. – Не унимался Ликон, плюхнувшись в раскладное кресло у стола. Он уже немного захмелел, и его тянуло на задушевный разговор.

−Не без этого. – Всё так же спокойно отвечал философ.

За Ликоном, в шатёр философа, ввалился, кто-то из его свиты. Ликон чувствовал чьё-то дыхание.

−Может, я что то не понимаю? Так объясни. – Ликон полуобернулся. За его спиной стояли два адъютанта, которые сопровождали его, в  вояже по войску.

Молодые парни, без слов поняли правителя и тут же испарились.

Тот молчал.

−Может, ты не рад нашей победе? – Продолжил Ликон.

−Отчего же, рад. – Всё тем же, мрачным тоном, ответил философ.

−Так почему тогда такой вид и в одиночестве?

Тот не удостоил правителя ответом, продолжая смотреть, куда то в сторону.

Ликон, задел бокал и он звякнул.

Только теперь философ встрепенулся, звон бокала прозвучал как приказ, и как хороший хозяин, стал ухаживать за гостем. Налил вина в бокал, поставил перед Ликоном чистую тарелку. И всё это, без единого звука. Это то молчание и завело правителя.

−Чем же мы тебе так не угодили, уважаемый. – Голос Ликона был полон ледяного сарказма.

−Я ни в чём тебя не упрекаю и не виню, светлейший. Мои мысли – это мои мысли, можно сказать, моя собственность.

Тот был, по прежнему, спокоен и невозмутим, а это ещё больше заводило Ликона.

−Упрекать? Меня? – Ликон не как не мог понять, что же творится в голове у его собеседника.

−Мне неприятно смотреть, как люди, у которых внутри, от самого рождения, заложена частица вселенского разума, убивают и калечат друг друга. Это противоречит природе. Это унижает человека.

−Ах, вон оно что. – Откинулся на спинку кресла Ликон. − На то она и война. Ни кто ещё не придумал войны – без смерти и сражений. Побеждает сильнейший, ему достаётся всё, а побеждённых ни кто не жалеет.

Ликон, между здравницами и поздравлениями, не забывал и о делах. Он обошёл лагерь побеждённых, куда сгоняли пленных, кого удалось захватить. В основном, это были пехотинцы, но попадались колесничие и конные. Особенно, его развеселили наёмники из «северного союза». Их конный легион, выглядел довольно странно; позеленевшие доспехи и пропитые физиономии. Наряду, с не очень то хорошей физической подготовкой, соседствовала  безграничная наглость.

Ликон приказал отдать побеждённым часть их имущества и часть продовольственных обозов, что бы не нянчиться с ними. Охрана была выставлена, чисто символическая. Он вообще, рассчитывал разоружить этих вояк и отправить пешком, до самого Удина, но перед этим, сформировать несколько конных отрядов, безоружных, конечно же, что бы те агитировали разбежавшихся по степи своих соплеменников, сдаваться. Большой угрозы от шатающихся на свободе агомцев не было, а вот, от грабежа тыловых обозов ни кто не застрахован в такой ситуации.

Первыми, его идею, поддержали как раз таки эти пропитые физиономии «северян», а ведь утром они клялись в верности Сатиму. Наглости им не занимать, эти наглецы, потребовали вернуть им коней, доспехи и оружие. И они уже были готовы служить новому повелителю.

От такой наглости Ликон расхохотался. Насколько он сумел определить, «северян» попало в плен, что то около двух сотен, − они то и в бою, наверное, не успели поучаствовать, разбежались, а теперь права качают, − думал правитель.

Как бы там ни было, а Ликон отнёсся к побеждённым гуманно, даже очень. И вот теперь, Тот сидит с недовольной физиономией и учит его жизни.

−По твоему, мы все порочны и не достойны внимания. – Ликон уже не сдерживал эмоций.

−Я тебе этого не говорил,  я говорил тебе о другом, что сотворённое зло, возвращается к сотворившему его. Зло – это дырявый мешок, в него можно много положить, но, ни чего в нём не сохранишь. Зло – это отрицательный потенциал. Чем бы была твоя армия, если бы не было поэтов и музыкантов, философов и циркачей, учителей и жрецов. Она была бы толпой головорезов, возглавляемая такими же головорезами, которые, рано или поздно перессорятся между собой и наступит крах.

Завязался диспут, Ликон чувствовал, что уступает Тоту, в логических раскладах, но сдаваться не собирался.

−Мы живём с тобой не в span style=»font-size: large;» золотом веке, − в сердцах бросил правитель.

−Вот. То, то и оно. – Парировал собеседник.

−Ты то, откуда знаешь как там было, − взвился правитель, − ты что жил в то время. Да и был ли он, «золотой век»?

−Если все будут работать, внося, каждый своё, в копилку общества, вот тогда и настанет «золотой век». Все наши беды от лени и жадности, которые порождают – злобу, ненависть и зависть…

−Так, что теперь, мне к плугу встать? – Вскипел Ликон.

−Я не о том светлейший…

−А я о том. Если мы будем терпеть этого выскочку Сатима, его нападки, знаешь, сколько найдётся подра−Да знаю я, − с досадой махнул рукой Лантнат, − доживёшь до моих лет, тогда поймёшь меня, знаешь, как хочется хоть на мгновенье почувствовать себя опять молодым. – С огорчённым видом Лантнат уселся, схватив бокал вина.жателей. Уже нашлось. Кто, после этого, будет нас уважать. Как мы будем вести торговлю, в той же ойкумене, если над нами все будут насмехаться. Вводить, какие кому вздумается пошлины, обдирая наших купцов…

−Свинья, неблагодарная свинья… − Ликон, полный злобы, мерил шагами свой шатёр, пытаясь успокоиться. Так и не закончив спор, он выскочил из шатра философа, напоследок, бросив тому в лицо, пару обидных фраз. Ликон решил избавиться от Тота, отправив его в Агом, с одной из колонн.

 

 

 

***

Бурно отметив победу, при этом, на время, были забыты обиды и даже Гелан стал как то ближе.

Эмоции потихоньку утихли, и Лантнат, после е/pго заявления, во время застолья, − «я был уверен, что мы разобьём врага одной левой, не напрягаясь»,− стал интересоваться делами армейскими. Это обстоятельство удивляло.

Аслот, во время произнесения речи, своим непосредственным начальником, отвёл глаза в сторону, что бы тот не заметил в них усмешки. – Гражданский человек, говорит так, будто он специалист на данном поприще.

Корабли прибывали и убывали, два транспортника стояли на ремонте, шестнадцатьПрибыв на склады, до вечера ругался с интендантами, − не первый год служу, знаю все ваши уловки, − отчитывал Аслот подчинённых. кораблей входили в прибрежный конвой, то есть, несли круглосуточное дежурство у восточного побережья и в первую очередь в районе Библониса.

Все прибывающие из столбов Манара, говорили лишь об одном. Остров трясёт, в сейдонском океане сильное волнение. Но такое уже бывало и не раз, хотя конечно же, приятного было мало.

Но последняя новость ошеломила всех. По побережью острова прокатилась волна убийца. Точных данных не было, но в одном не было сомнений, жертвы есть.

Аслот частенько ужинал, обедал или завтракал наедине с Лантнатом. Прибыло ещё три сборных легиона, становилось тесно в шатре командующего приморской группировкой, да и в очереди на вакансии приходилось не сладко, на него уже косился ни один только Гелан. Другие командиры легионов составляли серьёзную конкуренцию. И происхождением, и тугим кошельком они его обходили, но за него был Лантнат, с которым и состоялся откровенный разговор.

−Значит уже официально подтверждено, что три транспортника затонули за столбами. Вот так дела. По побережью прошлась волна убийца. Такое и раньше бывало, но, усугубляется всё тем, что пришла она ночью.

Аслот потягивал прекрасное вино, после ужина. Лантнат являлся ни только любителем прекрасного пола, но и гурманом и знатоком вин, он ценил все, что доставляло радость большинству людей. Но больше всего он интересовался женщинами, о чём бы, он не заводил разговор, заканчивалось, всё теми же женщинами.

−Да всегда так было, то трясёт, то не трясёт. Ты только подумай, три транспортных корабля, кто то, уже озолотился, сколько же эти интенданты спишут всего на этих утопленников. Тут кстати на тебя жалоба поступила.

−А, эти ворюги, умыкнули полторы сотни мешков муки и кроме того ещё сколько. – Аслот ввёл, Лантната, в курс дела.

−Аслот, я тебе зла не желаю, пока мы тут стоим, ты рискуешь нажить себе много врагов. Не ты так другой замнёт это дело, до Ликона далеко, а с интендантами надо жить дружно, капнут на тебя правителю, потом оправдывайся. Ты же сам служил в колониях, разве не знаешь, как эти дела делаются.

−Там не было войны, если я и брал с купцов, так за дело, мы охраняли их обозы, как ни как.

−Да брось ты, Аслот, не мне тебя учить. Не подмажешь, не проедешь. Подумай хорошо, тем более, сам знаешь какие отношения в нашей ставке, сколько человек метит на твоё место.

Аслот шёл к своему шатру размышляя над словами Лантната. То, что он имел свою долю с интендантов, Аслот конечно же знал, но не ожидал, что и ему поступит такое же откровенное предложение, от самого Лантната..

Вместе с войсками прибывали артисты, купцы и творческая элита. Театр разросся, тут же творили художники и скульпторы, Лантнат каждый вечер пропадал в этом маленьком «кусочке» столицы.

−… вот так вот, − Аслот пересказал весь разговор с Лантнатом, Лунис выслушал не перебивая.

−Ну и чего же ты теряешься?

−Как, война идёт!

−А ты вспомни, как было в колониях. – Напомнил старый друг.

−Там не было войны. – С невероятным упрямством, Аслот стоял на своём.

−А какая разница. В одном Лантнат прав, не ты возьмёшь, так другой возьмёт. С интендантами надо жить дружно.

−Я с этими ворюгами договариваться не буду.

−Ну, давай это сделаю я. Ты разве забыл, сколько здесь желающих на твоё место, а если они сговорятся с обиженными на тебя интендантами и пошлют кляузу Ликону, чем всё это ещё закончится. Неизвестно.

Ещё вечером Лунис всё уладил, а на утро Лантнат встречал Аслота очередной шуткой.

−… Да не переживай ты так, будь как все…

−Тут вот какое дело, Рантай, наш командующий береговым охранением, доложил о прибытии дополнительных  сил, то есть, военных кораблей у противника прибавилось.

−Насколько прибавилось? – Уточнил Аслот.

−Сейчас уточняют, попозже доложит.

−Аслот, тут вот какое дело, − Лантнат замялся, − ты же знаешь, я человек мирный, хоть немного введи меня в курс дела, ну, в общем, разъясни ключевые истины, если можно так выразиться.

−Ты хочешь, что бы я рассказал тебе о порядке формирования войск и их назначении?

−Да, если тебе не трудно. Сам понимаешь, что бы мне не выглядеть полным идиотом.

−Да отчего же. Давно надо было поинтересоваться, а то ты больше интересуешься прелестями очередной фаворитки.

−Аслот, это не твоё дело. – Мягко одёрнул его Лантнат.

Аслот не стал корчить из себя знатока и героя, тем более, он и сам зависел от этого человека. Сколько хороших парней погорели, будучи отличными вояками, но плохими интриганами и в цепях возвращались на остров. И ему вполне улыбалась такая же участь в противостоянии с Геланом. А  вчера произошло событие, как бальзам на душу. Пьяный Гелан сцепился с Лантнатом из за актрисы. Мягкий и добродушный Лантнат взбесился, просто озверел, − если ты еще, хоть на чуть, чуть откроешь свою пасть, − орал он на Гелана, − завтра же в цепях отправишься на остров, − перепуганные собутыльники, утащили последнего, от греха подальше. А наутро, Гелан, с опухшей физиономией, примчался с извинениями. Правильно говорят, «не отбирай у собаки кость, даже если она полностью обглодана», попытался Гелан вырвать у Лантната, то, что ему дорого, и вот что получилось, а идти поперёк, родственнику самого Ликона, слишком опасно. Даже Гелану.

−Основу нашей армии составляет средняя пехота и так называемые сборные легионы. Сборный легион комплектуется от полутора до двух тысяч воинов средней пехоты, им еще, как правило, придаётся пару сотен копейщиков или легкой пехоты, сотня, другая лёгкой, средней или тяжёлой конницы, пращники и лучники, может быть добавлена и тяжёлая пехота, в зависимости от задач, поставленных перед легионом. Есть ещё отдельные легионы лёгкой или тяжёлой пехоты. Лёгкая, как правило, действует в рассыпном строю, а тяжёлая в сомкнутом строю, плечом к плечу. Лёгкая пехота вооружена и защищена плохо, щит, копьё, лёгкий панцирь, наколенники и налокотники, а также короткий меч. Тяжёлая пехота вооружена и защищена хорошо, тяжёлые панцири, длинные мечи, руки и ноги тоже хорошо защищены. Соответственно, средняя пехота, где то посередине. Лучники, пращники копейщики действуют обычно на расстоянии от противника, бывает, что из за спин своих пехотинцев. Конница…

−Сколько здесь премудростей, Аслот, я просто на просто запутаюсь. Зачем лёгкая, средняя или тяжёлая пехота, нельзя ли сделать всё попроще.

−Лантнат, не я это всё придумал, военное искусство формировалось ни одно столетие, в бою многое зависит от взаимодействия всех родов войск.

−Ну зачем к примеру лёгкая пехота, с лёгкой бронёй, их же перебьют сердешных. Зачем всё так усложнять?

−Ты когда ни будь бывал на охоте?

−Ну да, конечно. – Лицо Лантната озарила счастливая улыбка, от приятных воспоминаний.

−Травили когда ни будь большого хищного зверя?

Вообще то Лантнат, по большей части, был охотником на женский пол, здесь он знал все хитрости и тонкости, как выследить «добычу», как подманить и завлечь её, как схватить и затащить в постель.

−Когда загнали зверя, травят его собаками, примерно те же функции выполняет и лёгкая пехота. Когда надо, она держит дистанцию, или же разрывает её, прокладывая путь средней или тяжёлой. В рассыпном строю, они идут впереди.

−Впереди? Так их же перебьют, ты же сам говорил что у них всё слабое, и защита, и оружие.

−В нужный момент раздаётся команда, сомкнутые ряды тяжёлой и средней пехоты расступаются, и в эти лазейки просачивается в тыл лёгкая пехота.

Лантнат глотнул вина, пытаясь вникнуть в сказанное.

−Сила лёгкой пехоты в её подвижности, средняя не так подвижна, но у неё тяжёлые щиты, как у тяжеловооруженной пехоты и длинные мечи, а так, же приличная броня. Тяжеловооруженная пехота это грозная сила, воины практически полностью закованы в доспехи, мощные щиты, мечи и копья, но она малоподвижна и должна всегда быть под прикрытием, если противник зайдёт ей во фланг или в тыл, то она становиться лёгкой добычей. Поэтому, тяжёлую, всегда прикрывают, копейщики, лучники или та же лёгкая пехота.

−Конница, −Аслот промочил горло вином, − однако, хорошее у тебя вино.

−Другого не держим, − улыбнулся Лантнат.

−Ну так вот, конница так же делится на лёгкую, среднюю и тяжёлую. Функции их разделяются примерно, так же как и в пехоте, но со своей спецификой. Элита нашей армии это тяжеловооруженная конница, как правило, тяжёлая идет клином, на полном скаку тараня оборону противника. Что бы вооружить и содержать, в течении пяти – семи лет, одного тяжеловооруженного конного воина, требуется не мало средств. На эти средства можно купить небольшое имение в Атине или Онее.

−О го, го, − подскочил в своём кресле Лантнат.

−А ты как думал, нужен конь особой породы, что бы был сильным и достаточно смелым, его надо обучать, каждый день кормить усиленной порцией овса, прибавь сюда броню, для коня и для всадника, обслуга, конюхи, кузнецы. Скажу ещё, всадник получает жалование в два раза больше чем пехотинец.

−Да, дорогое это удовольствие – война.

−Тяжеловооруженный воин, всегда должен быть в седле, если он во время боя выпал из седла, для него это равносильно смерти, сразу подняться он не может и, как правило, таких затаптывают кони. Вооружение у них, тяжёлое копьё с длинным, четырёхгранным наконечником, наподобие  стелы в «храме солнца», ещё не придумано брони, что бы защититься от этого оружия. Представь, на полном скаку в человека вонзается это четырёхгранное жало, а давит на наконечник всадник с конём. Тяжёлую конницу ещё называют вепрями, они и вправду как обезумевший кабан, на полном скаку сметают всё на своём пути.

−Фу, совсем ты меня загнал своими страхами. – Лантнат хлебнул вина. – А у кого ещё, кроме нас, разумеется, есть тяжёлая конница?

−У «северного союза», но даже не представляю, в каком количестве.

−А у крайтов есть?

−Не знаю, точно сказать не могу. Я ни когда с ними не общался, видел несколько раз.

−А мне довелось, в Биканисе. Довольно таки плотно.

−Что они из себя представляют?

−Черноволосые, узкие, хитрые глазки, он тебе улыбается, а кажется, что он тебе хочет сделать какую ни будь пакость.

−Что такие подлецы? – С интересом спросил Аслот. Ему приходилось видеть крайтов, но в основном, это касалось военных манёвров, куда и прибывали представители из посольства.

−Да не сказал бы я, но знаешь, когда ты видишь человека другой расы, как то не по себе. Да и жители Биканиса настроены против них, они ведь наши конкуренты на западном континенте, флот у них приличный. А наши позиции в Атакаме не так уж сильны, сам знаешь.

−А в Биканисе как там? Я в тех краях ни разу не был.

−Я был на Уканане, полуостров на восточном побережье континента, приличное по размерам владение Биканиса. Даже видел, как они там воевали с местными дикарями, на границе. Бегали там друг за другом, кидали копья, а потом притащили несколько оборванцев, некоторые в набедренных повязках, а другие в хитонах, но в таких, у нас, уважающий себя нищий не оденет такой.

−Вино у них там хорошее. – Мечтательно закатил глаза Лантнат.

−Ну, сейчас про женщин загнёт, − мелькнуло у Аслота.

−Женщины там шикарные, но знаешь, они какие то зажатые что ли, ни такие как у нас на острове, раскрепощённые. Была там у меня одна, брюнетка черноглазая с роскошной грудью…

−Так, на чём мы остановились, − Аслот знал, если Лантната не остановить во время, он до вечера будет рассказывать про своих женщин.

−Да, да, − встрепенулся тот, − кажется про конницу. Про колесничих лучше расскажи, сколько про них написано…

−Ты не слушай, то, что говорят те, кто ни разу не был на войне. Основа армии средняя пехота, все остальные ей в помощь и колесничие здесь не в первом ряду.

−Вот как. А почему же столько уважения и славы им отдано, почему все отпрыски славных родов стремятся в колесничие.

−Вот именно, в колесничие идут в основном отпрыски славных родов. А почему?

−Ну… − замялся Лантнат.

−Потому что, колесницу надо снаряжать самому, на собственные средства, а это под силу только богатому человеку. В бою колесница слишком уязвима, противник бьёт в первую очередь по лошадям, а если лошади гибнут, то колесница перестаёт быть боевой единицей.  Колесничему нужен простор, ровная поверхность. Когда, к примеру, группа колесниц на скорости атакует фланги противника, это зрелище, но при условии, что у противника нет достаточного количества лучников на этом участке боя. Сила колесничих, как и у лёгкой пехоты, в её подвижности. К тому же у колесниц есть два преимущества над остальными, они оказывают устрашающее воздействие на противника и на них можно высаживать десант в тылу врага или же эвакуировать свои войска при отступлении. Да и трофеев можно насобирать побольше, чем унесёшь в руках и даже на коне. – Усмехнулся Аслот.

−Вот здесь можно поподробнее, − у собеседника загорелись глаза.

−Про трофеи? – Уточнил Аслот.

−Про всё.

−Ну, про трофеи я преувеличил, все трофеи на поле боя собираются в общую кучу, а затем уже делятся, но если ты добыл трофеи сам, к примеру, в какой то отдельной стычке, отправился в разведку и столкнулся с противником, то здесь, кто участвовал в том бою, делят добычу между собой. А насчёт десанта. Когда колесница зачисляется в армию, как боевая единица, её самым тщательным образом проверяют и в первую очередь на то, что бы она выдерживала четырёх человек на полном ходу. Так вот, каждый колесничий берёт с собой по два лучника, к примеру, высаживает их, опять же, к примеру, где то в тылу у противника, а они в свою очередь «портят кровь» врагам, мешают тыловому снабжению, ну и всё такое.

−А ты видел, сколько красоток набралось у нас в девичьем легионе, военная амуниция им к лицу, я, как только вижу оголённые ножки под короткими армейскими хитонами, меня аж дрожь бросает. А командирша их, ну просто без слов, белокурые волосы под шлемом, какая стать. Дочка заведующего пилонскими складами. Но к ней не подступишься, взгляд как две льдинки. А к тебе она не равнодушна.

−С чего ты взял? – Аслот был искренне удивлён, но по правде говоря, последнее время было не до женщин, и может быть, он, что то упустил из виду.

−Эх, парень, я по взгляду определяю, к кому женщина благосклонна. На твоём месте, я бы такую красотку не упустил.

−Лантнат, нам, вероятно, предстоит сражение, тяжёлое сражение, противник превосходит нас в силах, а ты всё про женщин. – Упрекнул Аслот собеседника.

−Ну так пришлют с острова или Ликон поддержит.

−С островом три дня связи нет, да и правитель не торопится нас усиливать. Ты в донесениях что пишешь?

−Как мы с тобой и договаривались, так и пишу. Не переживай Аслот. – Уверенность Лантната обнадёживала, но не давала полной гарантии, при пополнении войск.

−Я вот что думаю, жалко будет этих красоток, если покалечат или поубивают чего доброго.

−А кто их будет трогать.

−Как, а разве… − Лантнат бросил на собеседника удивлённый взгляд.

−Хорошо, что ты спросил про это сейчас, а ни при всех, засмеяли бы.

−…?

−Кто же их будет ставить в общий ряд, толку от них мало, а если кого убьют или покалечат, их влиятельные родственники у меня много крови потом выпьют, скажут, не уберёг, загубил красавиц. Каждая собака будет гавкать в мою сторону.

−Поподробнее Аслот.

−Лантнат, ты не всегда верь тому, что пишется на стелах и надгробных камнях. В бою, кроме храбрости и умения, нужна ещё и грубая физическая сила. Тем более, большинство из девичьего легиона приписаны к лазарету, они хоть и носят короткие мечи, но не все понимают как ими пользоваться. В бой пойдут девицы благородного сословия, они не занимаются грязной работой, а главная их задача, скрашивать нелёгкие будни наших аристократов в походе. И то не в бой, а когда уже дело будет сделано, и надо будет добивать врага, тут, то они и выйдут на сцену. Будут бросать копья в ненавистного противника, а потом на фамильном склепе выведут эпитафию, «Гордая и прекрасная Атина разгромила всех своих врагов», ну и всё такое. Родственники будут гордиться её подвигами, а дети, почитать как богиню войны.

−Вот оно как, − Лантнат, вертел в руках бокал с вином.

−И потом, Лантнат, извини, конечно, но когда ты что хочешь спросить про армейскую жизнь, спрашивай, когда мы наедине или, же просто подзови меня, а то ты прошлый раз, сказал невпопад..

−Ну извини, вырвалось. Я же не знал.

На днях, Лантнат стал возмущаться, почему это пехота нацепила на свои сандалии какие то крючки, ему сказали, что так положено, но какое то время, командующий не утихал. Уже потом, Аслот объяснил ему, − в армии, высокие, шнурованные сандалии, средние и тяжёлые пехотинцы, у которых большие и тяжёлые щиты, прикрепляют к своим сандалиям крючки, и в бою, зацепив ими, нижний край щита, превращают последний в грозное оружие, при удачном ударе, можно даже срубить нижнюю челюсть противнику.

 

 

 

 

 

 

 

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ «КАТАСТРОФА»

 

 

После того, как на остров вернулся племянник правителя и поступил под его начало. Гор назначил Акимана одним из своих заместителей, на его плечи он переложил обязанности по связям с общественностью. С чем тот вполне справлялся, до поры, до времени. Скромная свадьба, на которой Гор был главным распорядителем, вместе с супругой, то есть посаженными родителями, прошла вполне достойно. Особенно, учитывая сложившиеся обстоятельства раскрытого заговора. Каждый теперь, был сам за себя и боялся сказать лишнее слово. Столичная аристократия выжидала. Акимана, конечно же, поздравляли, но сдержано. Гор чувствовал, что все ждут, что же предпримут Кронисы. Но те, сидели тихо и не высовывались.

Буквально на следующий день, после свадьбы, остров тряхнуло так, что началась паника. А ведь, пять дней было тихо и все уже решили, что гроза миновала, но как оказалось, это было только затишье.

Отправив семью в Пирин, Гор думал, что одну проблему он решил. Но он глубоко заблуждался. У него объявилось столько родни, о которых, он и не подозревал. Его дом, порядком распотрошённый землетрясением, не мог вместить всех желающих, тем боле, что находиться в нём было опасно. И все просили, что бы он помог им выбраться с острова. Он был уже не в состоянии, что либо поделать. Началась паника, все ринулись к побережью, корабли были переполнены. Дисциплина упала в рекордные сроки, ещё кажется вчера, ему подчинялись беспрекословно, а уже сегодня, ни кто и не собирался ловить дезертиров, которых расплодилось видимо невидимо. Каждый пытался вывезти свою семью с острова. Гор хотел, было, отправить часть своих родственников на почтовом корабле, в Пирин, но из этого, ни чего не вышло. Корабль был забит до отказа. Причём, ни кто и не собирался покидать его, когда Гор отдал соответствующий приказ.

Но самое худшее, их всех, ждало ещё впереди. Волна убийца накрыла побережье. А так как, большинство людей ринулось к побережью, жертвы были огромными. Первая волна, накрывшая побережье, казалась просто малюткой, хоть прошлась по южному побережью, ночью.

Акиман ни как не мог ожидать, что его семейная жизнь начнётся с таких глобальных проблем. Ни о каком медовом месяце и мечтать не приходилось. Совсем скоро его должность превратилась в чистую формальность. Он уходил из дома, едва начинало светать, а возвращался затемно.

Все домочадцы, вместе с прислугой, переселились во двор и разбили шатры у бассейна.

−Мы теперь и вправду похожи на арингов, − весело сказала Лилина, как то после ужина.

Акиман понимал, что ей страшно. Ему и самому было страшно, страшно от неопределённости,  за их будущее, и будущее ещё не рождённого ребёнка.

Лилина оказалась ни только хорошей любовницей, но чутким и надёжным другом. Она ни когда не показывала, по крайней мере, перед ним, своего страха или недовольства их усложнившимся бытом. Хотя, даже служанки уже начинали роптать. Все от него, что то да требовали, начиная от служанок и заканчивая совсем незнакомыми людьми, которые шли к нему нескончаемым потоком, где бы он ни находился. Главное, о чём его просили, так это, дать возможность выбраться с острова. Но чем, же он мог помочь. Дисциплина рухнула, те, кто был под его началом, ещё подчинялись, но Акиман предполагал, что это не надолго и оказался прав.

После того, как главное хранилище, в народе его называли амбаром, находившийся в верхнем городе, было частично разрушено, а в его полу зияла приличная трещина. Туда, как в бездонную прорву, и ссыпалось зерно. Гор забил тревогу и поставил Акимана во главе продовольственной комиссии. С каждым днём продовольствия становилось всё меньше, как и жителей в городе и окрестностях. Развелось невообразимое количество мародёров. Эти люди, с каждым днем, становившиеся всё наглее и активнее, оказывали серьёзную конкуренцию властям. В первые же дни всеобщей паники, Акиман ещё мог скупать продукты за золото и серебро, а потом и вовсе пришлось попросту конфисковывать. Акиману был придан отряд городской стражи, который с каждым днём становился всё малочисленнее.

На площадях горели костры, где и готовили еду для обездоленных, лишённых крова и всерьёз напуганных людей.

И наконец, настал тот момент, когда отряда и вовсе не стало. Осталось пятеро самых преданных. Которых Акиман и привёл к дворцу правителей, вернее, к тому, что от него осталось.

Гор, в окружении своих преданных людей, смотрел на него усталым взглядом.

−В полдень, из озера Сеган отправляется корабль. Бери жену и ещё десяток человек, самых близких, пока есть возможность. Отправляйся к Ликону и доложи обо всём. Десять дней я не получал от него весточки. Поторопись, у тебя мало времени.

−А как же ты? – Акиман смотрел на Гора, таким же усталым взглядом.

−Будем держаться до последнего. Хотя некоторые шайки в городе превосходят нас по численности. Ну, а пока на моём пальце перстень правителя, у города ещё есть власть. Мы…

Тут, Гор осёкся…

−Иди Акиман, ты выполнил свой долг перед Родиной, честно. – Гор протянул ему запечатанный тубус.

−Вручишь правителю.

Амирхем, вместе с остатками своей семьи, жил теперь у него. К счастью, подвалы не были засыпаны и не залиты водой, поэтому продуктов хватало. Вместе с землетрясениями «пришли» дожди. Природа радовалась дополнительной влаге, трава росла, но людям было не до радости.

Сборы были не долгими, одно огорчало Акимана, Амирхем наотрез отказался покидать остров, не смотря на все уговоры. Вместо него, на борт была взята его беременная невестка с сыном.  Корабль, на котором им предстояло вырываться с острова, был переполнен. Людей, стремившихся попасть на него, буквально скидывали с бортов. Если бы не верные Гору стражники, остававшиеся с ним, им бы ни за что не удалось попасть на судно.

Насколько был Акиман информирован, они должны были зайти ещё в Пирин, высадить всех пассажиров, а затем уже отправляться к восточному побережью ойкумены.

Акиман  до сих пор не мог поверить в произошедшее, сбывались наихудшие предсказания новоявленных пророков, как и  древние пророчества.

Сколько раз, в своих мыслях, он возвращался на Родину, в свой благодатный край. Как наяву видел счастливые лица людей, а на самом деле, вернулся в ад. Он не успел почувствовать даже запах родной земли. По словам Гора, ещё за три дня до его прибытия, ни кто и не помышлял о бегстве с острова.

Пройдя столбы Манара, команда немного успокоилась, во внутреннем море не штормило так, как в океане. Лилина же, наоборот, в отличии Акимана и команды, пребывала в нервном состоянии. Когда высаживали людей, в разрушенном порту Пирина, вместе с прочими, на берег сошли и Сарот с Белом. Не смотря на все уговоры дочери, Сарот ни чего не хотел слушать.

−У тебя теперь есть муж, моя девочка, он о тебе позаботится. А я должен отдать долг человеку, одному из тех, кто спас тебя от поругания. Да и поклониться могиле твоей матери и моей любимой жены, надо. – Сказал, как отрезал, отец.

Ещё тогда, когда они пересекали Понэвсин, Акиман узнал, что Бел договаривался с Саротом о поездке на могилу брата и его жены.

Лилина проревела половину ночи, после расставания с отцом. Акиман тоже был недоволен поступком тестя, но решил отложить разговор с ним, до возвращения. Он всё ещё надеялся, что всё образуется, и они вернутся на остров.

 

 

 

 

 

 

***

Ахилас издали наблюдал за тем, как Гор прощался с Акиманом. Это он подал идею Гору, отправить племянника правителя, обратно в ойкумену.

−Всё одно, ни какого толка от него нет. Да и тебе самому не мешало бы отправиться за пределы острова. Ты уже ни чего не изменишь.

−Я не могу. −  Я просто не имею права.

−Как знаешь, − Ахилас бросил последний взгляд на Гора, − каждый вправе выбирать свою судьбу. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

−Сам чего остался, − бросил ему вдогонку Гор, − мессилон разрушен, монахи разбрелись кто куда. Что тебя здесь держит?

Ахилас обернулся, − прощай, а может и до встречи. Как получится.

Он не стал объяснять Гору, что сам распустил братство, и на это были веские причины. Не стоит−А ты вспомни, как было в колониях. – Напомнил старый друг.p/p спасать корабль, у которого отвалилось днище.

Древо жизни погибло под оползнем, вместе с беседкой. Всё это произошло на глазах у главы братства. Сам мессилон превратился в развалины.

На свадебной церемонии племянника правителя, куда был приглашён и он. Ахилас заметил на груди у Акимана талисман нищенствующего ордена. Такой же, носил и Нерат. Такими не разбрасывались направо и налево. Значит, этот парень, если не стал посвящённым, то хоть чем то приглянулся кому то из монахов. Поэтому то, он подкинул Гору эту идею, отправить Акимана обратно в ойкумену. Да и что он мог сделать здесь, в действительности. А действительность была такова, что мир рушился. Их мир, тот, в котором они жили.

Ахилас часто вспоминал их последнюю встречу, во время которой вручил Алинэ половинку жетона, − вторая останется у меня, если кто то предъявит тебе вторую половину, верь словам этого человека как моим. – Сказал он на прощанье, уже зная, что им ещё предстоит увидеться.

Когда уже стало ясно, что близится трагическая развязка, Ахилас послал верного человека к Алинэ, с указанием, покинуть остров. Не смотря на всеобщую панику и анархию, власть месилона была ещё  крепка. На восточном побережье был зафрахтован небольшой корабль, что бы вывезти Алинэ и её родню с острова. Он пошёл против всех правил и инструкций, в чём и сознался Эраму. Тот, конечно же, был недоволен, но долгих разговоров на эту тему не заводил.

Посланный монах вернулся, и вернулся не один, а вместе с Алинэ.

−Неужели ты думал, что я уплыву одна, без тебя. – Рядом, в нерешительности топтался молодой монах, − всех, как ты и приказал, посадили на корабль, а…

−Всё в порядке, − Ахилас отпустил монаха, − всё та же непокорная чёлка, только посеребрённая сединой, − он обнял любимую.

−Спасибо тебе, что позаботился о моих. Наконец то мы будем вместе, теперь нам уже ни кто не помешает. – По её щекам катились слёзы.

−Завтра, с острова отправляется последний рейс. – Начал было Ахилас.

−Хоть в бездну, хоть к звёздам, только вместе с тобой, − Алинэ улыбалась сквозь слёзы, − я так долго тебя ждала. Всю свою жизнь.

−Всё та же застенчивая улыбка, − Ахилас целовал любимые губы, − я уже и забыл вкус твоих губ.

Где то, совсем рядом послышалось осторожное покашливание. Не надо было быть провидцем, что бы знать, кто там стоял. – Располагайся пока в моём скромном жилище, как ты знаешь, мессилон рухнул, как и вс/pё остальное, и теперь самые роскошные строения шатры и шалаши. – Попробовал пошутить Ахилас.

Ахилас вышел из своего убежища, там его ожидал Эрам. – Извини, что не приглашаю тебя в своё скромное жилище, у меня гость, вернее гостья.

−Я знаю. Прогуляемся. – Эрам ни когда и не чему не удивлялся.

Двое мужчин шли по тропинке, вдоль того, что ещё совсем недавно было плантацией мессилона.

−Ты не изменил своего решения? – Эрам уже не в первый раз, заводил этот разговор.

−Нет Эрам, мне уже поздно менять решения и меняться самому.

−Пожалей хотя бы свою любимую. – Эрам попробовал зайти с другой стороны.

−В наших отношениях мы сами разберёмся. Извини, я не хотел тебя обидеть. Но это наша жизнь.

−Я не девушка, что бы обижаться. – Эрам был всё такой же, непроницаемый, трудно было понять его чувства.

−Всё очень просто, я вижу её судьбу, то, что должно произойти с ней. Поэтому если я «уйду» вместе с ней, для меня это будет почти что награда. И ей легче, со мной.

Какое то время они шли молча, разглядывая заросшую сорняком плантацию.

−Ты хочешь изменить ход истории? Сам ведь знаешь, это чревато непредсказуемыми последствиями.

−Я знаю. Я знаю и то, как можно изменить историю с наименьшим уроном.

−Принести жертву. Принести в жертву себя. Самопожертвование великая сила, но разве она сильнее вселенского закона вынужденной необходимости.

−Ради любви − сильнее. – Ахилас остановился.

−Может ты и прав. Но, ведь знаешь, к чему приводит такая самодеятельность. Твой предшественник попытался изменить ход истории, в одиночку, против всех правил. И чем это закончилось.

На какое то время, вновь повисла тишина.

−Я тебя ни когда не спрашивал, Эрам, но этот вопрос я задавал сам себе много раз. Тот плен в ойкумене, был мне подстроен? Сам знаешь, что развязка близка и тебе не чего бояться моего длинного языка, да ты и сам знаешь, я всегда его держал за зубами.

Эрам засмеялся. – Ты же получил благословение кристалла и ещё спрашиваешь меня.

−Девиз мессилона – «ни когда не говори правду о мессилоне, а если сказал, то выдай её за ложь». Мне просто интересно услышать от тебя ответ и понять тебя. Ты ведь ни когда не нарушаешь инструкцию и не предрасположен к откровениям.

−Один из девизов, − поправил его Эрам, − ты кажется сам и ответил на свой вопрос. Сам знаешь, как тяжело найти верного человека, легче добыть гору золота, чем надёжного человека. И поверь, я даже на смертном одре ни кому не скажу правды.

−Знаешь, я благодарен тебе и тем, кто за тобой стоит, вы внесли в мою жизнь тот глоток свежего воздуха, ради которого я и жил. А насчёт твоего вопроса. Я очень долго общался с кристаллом и в какой то мере стал провидцем. Я, конечно же, заранее знал, что Алинэ не бросит меня одного, хоть мы и всю жизнь были разлучены. Монаха я послал к ней, что бы она добралась без проблем, а корабль, на котором отплыли её близкие. Может он тебе был нужен? Но я, воспользовался данной мне властью, что бы отблагодарить любимую женщину, за то, что вообще она появилась в моей жизни.

−Я ведь тоже общался с магическим кристаллом, но, ни вещих слов, ни видений. В чём тут секрет? – Сменил тему Эрам.

−Не каждому это дано. Больше я ни чего не могу сказать.

Перед расставанием, они крепко обнялись, − а ведь и я горжусь, что был знаком с тобой, жаль, что ты не принял моего приглашения. Нашего приглашения, − поправился Эрам,− строили бы новый мир вместе, но … как знаешь.

−Спасибо Эрам, свой контракт перед тобой и нашей организацией, я отработал честно и сполна. Когда ни будь, да встретимся, может в следующей жизни, − пошутил Ахилас.

Вернувшись в шалаш, после разговора Эрамом, где его ждала та, к которой он стремился всю свою жизнь. − Извини, что заставил тебя ждать.

−Мы с тобой так долго ждали. Что это просто кажется мимолётной заминкой. – Обняла Ахиласа Алинэ.

 

 

 

 

 

 

***

Ним знакомился с трудами своего секретаря. Надо сказать, в Кире был заложен талант исследователя, который он, отчасти, реализовал. За все годы своей службы в дипломатическом корпусе, Кир,  составил, что то наподобие каталога. Везде, где бы он ни был, он занимался исследованием местных верований и легенд. Кроме того. Он, составлял подробное описание внешности, быта и кулинарных пристрастий аборигенов. После, он начинал проводить параллели, между бытом, культом и вообще, характерами людей.

Кир вывел даже нечто, напоминающее теорию о трансформации культов. По его утверждениям, в древних культах всех народов, изначально, было распространено самопожертвование. То есть. В трудную годину, внутри племени, среди самых лучших, выбирали самого достойного, который и должен был пожертвовать собой, ради всех. Спрыгнуть со скалы или что то ещё в этом духе. Но в скором времени, в каждом культе, самопожертвование заменялось принудительной жертвой. Приносился ли в жертву человек, или же животное, но культ, по мнению Кира, претерпевал серьёзную трансформацию, из него, исключалось самое главное звено − самопожертвование. Добровольная жертва малого, во имя большого.

Ним читал ровные строчки, исписанные мелким почерком, и во многом был согласен со своим секретарём.

Но, в скором времени, ему пришлось позабыть о культах и их влиянии на историю цивилизации.

Ночью пришла волна убийца. Все рыбацкие хибары были смыты вместе с их обитателями. Миссия находилась на возвышенности и её не затронуло волной. Следом за этим, с острова пришёл почтовый корабль под завязку забитый пассажирами. Ним даже и не знал где их размещать. Служащие миссии, были, все поголовно семейными людьми, это было непременным условием при подписании контракта. Женщины работали на кухне или же занимались уборкой, мужчины служили в охране или на плантации. Все были заняты делом.

Но теперь, прибывшая, разношёрстная толпа, с паническими настроениями, буквально ломала всю устоявшуюся и хорошо отлаженную систему.

Ни кто толком не мог объяснить, кто он такой и с какой целью он сюда прибыл. С утра до вечера Ним слышал лишь одно оправдание. – Всё одно куда бежать, лишь бы подальше от острова.

Кое как, но им с Киром, удалось навести некое подобие порядка. Рядом с миссией было разбито с десяток шатров и примерно столько же шалашей, где и разместили беженцев.

Вместе с почтой, среди посланий от родных и официальных документов, прибыло послание и от Акимана. Ним, с удивлением заметил, что некоторые из тубусов вскрывались. Печати были смазаны, но больше всего удивляло само их содержание.

Если послание от отца и Акимана были сдержанными, то от матушки. Послание было очень эмоциональным. Остров, если и не охватила всеобщая паника, то положение, было близко к этому.

Ним поделился своими соображениями с секретарём.

−Да, быстро падает дисциплина. – Констатировал Кир, в посланиях, адресованных ему лично, тоже, не было ни чего утешительного.

−Больше всего я опасаюсь этой вот разношерстной толпы. Натерпимся мы ещё от них.

Ним был полностью согласен с Киром.

−Надо выработать общую стратегию, сейчас нет места личной неприязни и старым обидам, нам сейчас надо держаться всем вместе. – Озвучил Кир, те же мысли, что посещали и самого Нима.

Вечером, в миссию прибыла делегация от крайтов. В узких глазах посланника Крайтии можно было прочесть немой вопрос о серьёзной озабоченности всем происходящим.

Ним, и сам бы дорого заплатил тому, кто бы подсказал, что их ждёт впереди и как надо действовать.

 

 

 

 

 

 

***

Гелислан долго колебался, в нем боролись два чувства, он переживал за свою Родину и свой народ, и в то же время хотелось жить. Было бы не так  тяжко,  если бы он не знал, чем всё это закончится. Все таблицы практически полностью расшифрованы, осталось лишь несколько абзацев,  которые так и не поддались дешифровке, а события развивались по самому наихудшему сценарию и что самое главное, так как и было описано в этих самых таблицах.

Дело в том, что он принадлежал к тому узкому кругу посвящённых, где знали о предстоящей катастрофе, и не от уличных прорицателей, а совсем из других источников. После отправки войск на восток, когда Атину начало трясти, многие из этого тесного круга посвящённых, таких же как и он, не дожидаясь сумрачных времён, покинули остров вместе со своими семьями. В какой то мере они и спровоцировали первую волну паники, так как, некоторые из них были на виду. Кто то занимал высокий пост, а кто то был слишком известным человеком, что бы его исчезновение осталось незамеченным. Генлислану тоже предлагали покинуть остров, но он отказался. По утверждениям его знакомых, в горах Магиба уже готовились лагеря для беженцев, при чём, ни только последователей оккультизма, но и представителей мессилона и всех остальных.

С каждым днём положение становилось всё хуже, город рушился под ударами стихии.

Наконец  то, он принял решение. Через знакомого нархима купил себе место на уходящем военном корабле. Собрав в кожаный мешок всё самое  ценное,  что у него было, а самым ценным у него были его бумаги, его многолетние труды, сверху, Гелислан положил небольшой запас провизии. Когда он узнал о сумме запрошенной нархимом, ему  показалось, что он  ослышался, прошлым летом на эти средства он присмотрел себе уютный домик на обводном канале, но так и не купил, а сегодня столько стоит одно только место на переполненном военном корабле. Оставшееся золото он разложил по кошелям и с помощью верёвки пристроил их под  хитоном . Простившись со своим домом в котором прожил много лет и который вот, вот  должен был превратиться в развалины. В назначенное время он прибыл в порт.

В порту творилось какое  то  сумасшествие, люди штурмовали и без того переполненные корабли стараясь пробраться на них любым способом. Матросы, вёслами спихивали несчастных вниз, те падали в воду или же на причал. Вокруг стоял шум и гам, вопли, плач. В единой, плачущей и кричащей массе толкались локтями и всеми остальными частями тела простолюдины и аристократы, перед всеобщей бедой грань между сословиями исчезла. В стороне от кораблей, там, где сутолока ослабевала, стояли жрецы и монахи мессилона, оказывая помощь страждущим, перевязывали раны и поили водой. Военные в союзе с городской стражей пытались навести хоть какой  то порядок.

Эта картина поразила Гелислана ещё больше чем разрушения и анархия в самом Пилоне, внесла в его душу ещё больше смятения. Много лет жрецы проклинали его и таких как он за то, что он посмел прикоснуться к запретному знанию. Но ведь он не приносил кровавых жертв, не вызывал дух подземного огня, что стало очень модным в последнее время, он занимался наукой, хоть и запрещённой духовенством, но всё же, наукой. − А может, всё таки зря, он столько лет дразнил жрецов, может надо было покаяться да и бросить все эти древние манускрипты и жить как все, как и все, по праздникам посещал бы храм божий, от которого  он, кстати, не отрекался, как думали некоторые. − Стоял и думал магистр «тайной силы», глядя на островок стабильности и сострадания.

Ему необходимо было добраться до причала охраняемого военными, там то его и ждал тот  самый нархим  которому он заплатил. Немного поколебавшись,  Гелислан  отправился обратно в свой дом, с которым совсем недавно попрощался. Проходил по улицам будто бы осиротевшего  города, в котором царила паника и хаос, хорошо еще, что мосты пока целы. Мимо пробегали собаки, за короткое время из домашних, превратившиеся в бездомных, смотрели на него своими умными глазами, будто бы спрашивали,  − что же случилось, что произошло. Город стремительно пустел, стояли полуразрушенные дома с раскрытыми дверьми и перекосившимися окнами.

В мгновение ока, город обезлюдел. Прокатился слух, что началась эпидемия. Да и что тут оставалось делать, помощи было ждать не откуда.

Построив во дворе своего дома просторный шалаш, Гелислан решил дождаться трагической развязки именно здесь, у него не было страха перед  грядущим, лишь одно обстоятельство беспокоило его – труды всей его жизни, перенесённые на бумагу и упакованные в кожаный мешок погибнут вместе с ним.

За двадцать дней живя в своём шалаше он ни раз прошёлся по глубинным уголкам своей памяти, конечно  же,  в чём то он мог упрекнуть самого себя, но, в общем то, жизнь прожил не зря, жаль только что не завёл семью, детей. За время его добровольного отшельничества у него появился друг. Рыжая собачка, покусанная и забитая своими же, более сильными собратьями. С каждым новым днём бродячие псы становились всё наглее, как только на улицах перестала звучать человеческая речь, город захватили собаки став его полноправными хозяевами, если только то,  что осталось от Пилона, можно было назвать городом.

Гелислан прошёлся по близлежащим развалинам собирая  все, что могло ему пригодится, в первую очередь провизию.

Вскоре ему всё же пришлось покинуть город. После очередного землетрясения рухнул дом, он и так стоял еле, еле. К тому же разрушился резервуар с запасами воды. Но больше всего неприятностей доставляли ему бродячие собаки, чувствуя запах еды, которую он спрятал от них на дереве,  они ломились к нему во двор и днём, и ночью.  Хорошо,  что когда то в далёкой юности друг  Карназар научил его метать ножи, теперь, это его здорово выручало. С десяток обглоданных трупов, этих самых обнаглевших псов, уже лежало в сотне шагов от его жилища.

К счастью для него, этот район города контролировала шайка мародёров, главарь которой, был знаком ему. Но приходилось сохранять своё спокойствие, откупаясь от этих людей, вином и продуктами, что устраивало обе стороны.

Каждый день шел дождь, вода с неба шла вроде бы чистая, но Гелислан не решался её пить, она пахла серой, а может, ему просто казалось. Он раз за разом обходил развалины, то, что когда то являлось домами его соседей, добывая воду и продукты, благо дело, что ещё оставались закрытые погреба, куда не сумели добраться собаки.

Собираясь в дорогу он «ломал» голову над  тем, где бы ему добыть вьючное животное, ведь кроме своего заветного кожаного мешка придётся брать с собой запас продовольствия, одежду и хотя бы небольшой запас питьевой воды, на первое время, ведь он не знал, что происходит за городскими окраинами. Но сама судьба преподнесла ему подарок. В очередной  раз, исследуя близлежащие развалины Гелислан услышал собачий лай и рёв какого то животного, Рыжик, а именно такую незамысловатую кличку дал он своему другу по несчастью, только что крутившийся рядом, помахивая хвостом, заскулил, поджав хвост, прижимался к ногам хозяина.

— Домой Рыжик,  домой. – Скомандовал Гелислан.

Сам Гелислан кинулся в ту сторону, откуда доносился лай. Пробежав две сотни шагов, при себе у него имелось два ножа и кинжал, на соседней улице он увидел осла атакуемого стаей бродячих псов. Два точных броска и два самых крупных пса скуля и  подвывая, корчились в предсмертных конвульсиях. За двадцать дней одиночества, примерно  половину,  из которых он вёл войну с собаками, он  уже научился кое чему. В первую очередь, надо убить вожака, а один из убитых им псов как раз таки и являлся вожаком, так как был самым агрессивным и независимым по поведению. Как и в прежние схватки, остальные собаки отбежали.    Понадобилось ещё время и сноровка что бы поймать испуганное животное. Но вот, всё уже позади.

−Ну что ты дурачок, укусить меня хотел, я же твой друг. – Уговаривал Гелислан своего нового знакомого.

Гелислан был несказанно рад этой неожиданной встрече, ослик понемногу успокоился и уже не пытался, со страху, укусить своего спасителя.

Но если удача  улыбается, то на все тридцать два зуба, на обратном пути Гелислан нашёл копьё. Насколько он разбирался в оружии, это было копьё армейского образца, крепкое толстое древко и массивный наконечник, таким, при хорошо поставленном ударе можно было пробить доспехи даже тяжеловооружённого воина, копья городской стражи были изящные, но менее эффективные в бою.

−Странно, ещё вчера здесь ничего не было, хотя чему удивляться в сложившейся ситуации.

Введя ослика в свой забаррикадированный двор,  Гелислан плотно затворил калитку, он всё ещё до конца не верил в свою удачу.

−Рыжик принимай нового постояльца. Рыжик ты где? – Забеспокоился Гелислан.

Из под развалин высунулась рыжая собачья голова. Днём бродячие собаки так не доставали, но   Рыжык памятуя о недавнем прошлом, старался не сталкиваться с теми, для кого он стал изгоем.

Кусок чёрствой пшеничной лепёшки окончательно наладил контакт между человеком и животным. Осёл отъедался травой росшей во дворе, а Гелислан готовился в путь. Ко всему прочему, что он уже собрал в дорогу, добавилась ещё одна немаловажная деталь, кожаное покрывало сшитое им самим из кусков, те что он насобирал в развалинах.

−Где же ты жил бродяга? –Гелислан смазал ослу бока, подранные собаками, ранозаживляющей мазью. Теперь животное полностью успокоилось и лишь иногда, доносившийся из далека собачий лай тревожил его и осёл поводил боками.

Остаток дня и ночь прошли относительно спокойно. Наутро, после обильного ливня, нагрузив на отъевшегося и отдохнувшего ослика всю свою поклажу, кроме золота, находившегося всё там же, под  хитоном, Гелислан отправился в путь. Теперь он был похож на пирата из детских сказок, его хитон опоясывал широкий кожаный пояс на котором висел стальной кинжал в бронзовых ножнах,  в кожаном футляре лежали два ножа, в руках копьё. Рыжик не отбегал от него более чем на три шага, вообще то эта затея с путешествием ему не очень то нравилась, но спорить с человеком он не стал.

До окраин добрались  без происшествий, пару раз им встретились  небольшие собачьи стаи, но всё обошлось. Несколько раз он натыкался на обглоданные и полуразложившиеся останки животных и даже людей. Только теперь он в полной мере осознал,  что произошло с его родным городом, кругом разруха и смрад от разлагающихся трупов.

На окраине ему на встречу попался отряд городской стражи, пока он ещё жил в своём шалаше , стражники не раз проходили мимо него, а иногда и останавливались у него, попить горячего хэша и перекусить.

−Всё таки решился, − одного из стражников Гелислан узнал.

−Собаки достали. – Ответил Гелислан, опасаясь и самих стражников, так как, от своих знакомых мародёров, он знал, что и некоторые стражники, оставшиеся в городе, промышляют разбоем.

−Давно тебе говорили, а вот теперь будь осторожен, за городом стражи нет, там опасайся не четвероногих, а двуногих.

У самого обводного канала, вышедшего из берегов и затопившего всё прилегающее пространство и даже часть крепостной стены, тоже, подвергшейся разрушению,  послышались человеческие голоса, но Гелислан не стал останавливаться, наоборот ускорил шаг.  Каменный мост наверняка разрушен.  Но он не задумывался,  что его ждёт впереди, главное идти вперёд, а там будет видно. И ещё, надо постараться не с кем не встречаться, особенно с людьми, за пределами городских развалин как раз таки люди и несли ему, и его четвероногим друзьям, самую большую угрозу.

Судьба явно благоволила к нему, рядом с остатками старого моста был натянут подвесной, созданный, наверное, из остатков, деревянных перекидных . Осёл никак не желал становиться на шаткий настил из досок и не известно сколько бы пришлось провозиться с этим упрямым животным, но сзади, где то там в развалинах послышался собачий лай и осёл сам того не желая пошёл по мосту. Мост был сделан добротно, вероятно ещё в то время когда в городе существовал хоть какой то порядок. Только странно, что его ни кто не охранял, вернее, не контролировал.

Перейдя на другую сторону, Гелислан облегчённо вздохнул и бросил последний взгляд на то, что ещё совсем недавно гордо и величественно называлось Пилоном.

−Прощай город моего детства, никогда тебе уже не быть таким же величественным и красивым.

−Вперёд друзья мои, что нас ждёт впереди неизвестно, будь что будет. – Гелислан нагонял на себя оптимизма, как будто от его желания мир вокруг мог измениться.

Путь их лежал на юг вдоль обводного канала, который превратился могучий грязевой поток, по направлению к океанскому побережью.

−Так вот почему Благословенная не затопила Пилон, излишки воды через оросительный канал, а может и ещё где то, уходят в обводной канал. – Догадался Гелислан.

Пройдя сотню шагов, Гелислан оказался у входа в южный парк, все строения, какие здесь, когда то были, представляли собой груду развалин, гранитные и мраморные статуи были сброшены со своих пьедесталов, часть из них разбита. Парк сильно зарос, ни кто уже не подстригал траву и деревья.

−Человек проявляет свою истинную сущность, как только перестали бояться закона и морали готовы крушить всё и вся. Трава по пояс, ни кто уже, ни за чем не следит. Великий Манар проснулся, − Гелислан бросил взгляд назад, на север, но, как и в прежние дни за белесой дымкой гора не просматривалась, − теперь друзья мои нам надо опасаться не четвероногих зверей, а двуногих. Голод толкает людей на разбой. Условия маскировки касаются в первую очередь тебя Рыжик, без особой надобности пасть не раскрывай. – Закончил инструктаж Гелислан.

Пёс, уже привыкший к своему новому имени, понял, что обращаются к нему и поэтому приветливо махал хвостом, заглядывая в глаза человеку. Гелислан уже провёл кое какую воспитательную работу, но полной уверенности, в правильном поведении своих спутников, не было.

Прошли через парк, а на выходе из него наткнулись на людей.

−Тихо, ложись.

Гелислан удобно устроился в высокой траве, на пригорке, наблюдая за десятком людей, мужчин и женщин, бредущих вниз по склону. Осёл отъедался сочной травой, псу Гелислан, на всякий случай, зажал   пасть рукой.

−Переждём немного, торопиться нам не куда, а умереть мы всегда успеем. −Нарвав травы, Гелислан  удобно устроился на импровизированной перине.

Рыжик выказывал беспокойство, негромко рыча и все, поглядывая в заросли кустарника находившихся от них шагах в сорока.

−У нас незваные гости? Молодец Рыжик всё делаешь правильно. – Гелислан подобрал копьё и стал ждать, но из кустов ни кто не выходил. Немного поколебавшись, он всё же решил проверить, что же беспокоило собаку. – Рыжик рядом. – Скомандовал Гелислан.

В зарослях Гелислан наткнулся на молодую женщину, спавшую на такой же, как и у него, перине из травы. Рядом спал малыш двух трёх лет, накрытый невыделанной овечьей шкурой. Пёс на удивление, молчал, даже не рычал, по-видимому, понял, что от этих людей не может исходить  угроза. Но женщина, все, же проснулась, чуткий её сон был прерван взглядом незнакомого мужчины.

−Не бойся меня милая, я не желаю тебе зла. – Гелислан присел рядом с ней на корточки, но копьё держал наготове.

Но женщина смотрела на него, не мигая, прижимая к себе своего ребёнка, который к тому времени тоже проснулся. Оба чумазые, в грязной изорванной одежде, глаза голодные и испуганные.

Гелислан  понимал, что ни только его грозный и воинственный вид напугал её, в то время, когда все люди напуганы, когда отсутствует закон и порядок, а слово – мораль, стало просто словом, в это тяжёлое время человек человеку хуже, чем зверь.

−Идём со мной, вам нельзя оставаться одним. Когда вы последний раз ели? – При иных обстоятельствах, Гелислан представился бы даме, как и положено, в культурном обществе, но сейчас было не до этикета.

То, что ребёнок с женщиной ели в последний раз давно, было видно по тому, как они поглощали еду, как два изголодавшихся зверька. Гелислан дал им ещё по одному куску вяленого мяса, которые тут же исчезли.

−Всё, больше пока нельзя. Ложитесь пока поспите, скоро пойдёт дождь, а там будет видно. – Гелислан, уже начинал себя чувствовать командиром небольшого отряда.

Укрыв найдёнышей своим кожаным покрывалом, да и сам вместе с собакой забрался под него.

−Спасибо тебе добрый человек, − сказspan style=»font-size: large;»ала незнакомка сонным голосом, − великий Манар всё ещё дымит?

<spaАхилас часто вспоминал их последню−Неужели ты думал, что я уплыву одна, без тебя. – Рядом, в нерешительности топтался молодой монах, − всех, как ты и приказал, посадили на корабль, а…ю встречу, во время которой вручил Алинэ половинку жетона, − вторая останется у меня, если кто то предъявит тебе вторую половину, верь словам этого человека как моим. – Сказал он на прощанье, уже зная, что им ещё предстоит увидеться.n style=»font-size: large;»>−Сдался тебе сейчас этот Манар. – Сердито пробурчал Гелислан.

−Просто на дворцовой площади, какой то  неряшливо одетый человек, говорил о грядущей катастрофе, когда проснётся великий Манар. – Оправдывалась незнакомка.

Гелислан так и не спросил её имени, но это ещё успеется. Он уже чувствовал, что не зря судьба свела их. Дальней путь, придётся проделать в одной компании.

−Спи давай, как только стемнеет, тронемся в путь, я неплохо знаю эти места.

−Ты нас не бросишь? – В голосе женщины слышался страх.

−Конечно же, нет, я же не зверь, какой, хотя кто сейчас опаснее, люди или звери, ещё вопрос.

−За эти дни я столько страху натерпелась. – Гелислан чувствовал что женщина сейчас разрыдается.

−Спи, и ни о чём не думай, как стемнеет, тронемся в путь.

Странная всё таки штука − жизнь, ещё совсем недавно подобная компания под одним одеялом вызвала бы немало вопросов особенно у ревнителей общественной морали, а сейчас…

Сверкали молнии, грохотал гром и, небеса разверзлись, хлынул ливень.

Как только стали опускаться сумерки, Гелислан разбудил своих попутчиков и наконец то, узнал их имена, женщину звали Нэя, а ребёнка Ним.

Перекусив перед  дорогой, Гелислан решил уточнить некоторые вопросы.

−Куда вы шли и почему так задержались в окрестностях города? – Начал свой «допрос» Гелислан.

−Мы шли к Акелонису, но на нас напали, и я с сыном вернулась обратно. А задержались мы, потому что я ждала дядю с тетушкой, они отправились в порт и не вернулись, когда наш дом рухнул… я ходила в порт, но там такое столпотворение…

−Я тоже в Акелонис. Значит нам по пути. – Расставил все точки по местам Гелислан.

−А ты почему задержался? – В свою очередь, задала вопрос Нэя.

−Да я вообще ни куда не собирался, но одичавшие собаки достали,  да и в развалинах, то, что ещё недавно называлось Пилоном, в некоторых местах, смрад стоял такой, что люди опасались заходить туда. Мародёры ходили поначалу, шарили в развалинах, да я и сам им стал, чего там греха таить, покрывало это сшито, по сути, из ворованной кожи. – Махнул рукой Гелислан. – Всё, пора идти.

Гелислан хорошо знал эти места, каждое лето он выезжал сюда поохотиться или же порыбачить на побережье. За первую ночь они прошли более двух третей расстояния отделявшего их от Акелониса. Укладываясь  спать, в предрассветных сумерках, он прикидывал «в голове» их дальнейший путь. И ещё одна мысль не давала ему покоя. Он не был ни монахом, ни женоненавистником, а эта молодая особа будоражила его, путала мысли, о чём бы он не подумал, его мысли возвращались к одному и тому же. Когда они встретились, она была измучена и напугана, а теперь у Нэи появился стимул к жизни, она постоянно повторяла, что обязательно найдёт, в Акелонисе, своих родных. Ей казалось, что, как только она найдёт свою родню, все беды тут же закончатся. Красивые карие глаза в обрамлении белокурых кудряшек вновь и вновь будоражили Гелислана, и он постоянно думал, как им сегодня спать под одним одеялом.

День прошёл спокойно, они отсиживались в зарослях, отдыхая и набираясь сил перед ночным походом.

На следующую ночь, в предрассветных сумерках, когда до Акелониса оставалось не более парсана, их идиллия была жестоко разрушена. По пути им всё чаще и чаще попадались объеденные  и разложившиеся тела людей и животных, небольшие группы измученных людей, просивших подаяния. Они подавали, но и про себя не забывали. Гелислан упорно шёл вперёд, полагая, что там, где много людей, сохранился хоть какой то порядок. Рыжик чувствовал угрозу, то забегая вперёд  или же отставая.

Сразу несколько стрел попали в осла, животное захрипело и завалилось на бок. Собаке стрела попала в шею. Два десятка мужчин поднялись из придорожных зарослей и, охватывая путников полукругом, медленно приближались к ним, вооружённые кто чем, ножами, мечами, луками. Гелислан поднял копье, хотя и сам понимал, что, ни каких шансов, противостоять двум десяткам вооружённых людей,  у него нет.

−Не дури мужик, забирай свою бабу с дитем и иди отсюда. – Гелислан даже не обратил ни какого внимания на эти слова, следующая картина из современного бытия, поразила его ещё больше, чем видимое до этого.

Вслед за вооружёнными людьми, из всё тех же зарослей, выходили и выходили измученные от постоянного недоедания люди. Гелислан стоял и смотрел на эти живые оболочки с отсутствующими взглядами. Он стоял как изваяние, даже забыв опустить копьё. Со всех сторон его обтекал живой поток, вот уже потрошат их мешки. На землю полетели котелок, вяленное мясо, и прочее имущество.

Нэя опомнилась первой, бросилась собирать их разбросанные вещи. Ловко запихивала обратно разлетевшиеся свитки, вырвала у кого то из рук мешок и складывала обратно котелок и ложки… ,а Гелислан стоял и смотрел как старики и дети подбирают, прямо с земли, и отправляют сразу же в рот, куски из их скромных запасов высыпанные из мешка прямо на дорогу. Те, кому ни чего не досталось, стенали и плакали. Окончательно добило его ещё более жуткое зрелище, то, что ещё совсем недавно ходило по земле, осёл и собака, к которым Гелислан искренне привязался, резалось на куски и делилось между собравшимися, некоторые тут же съедали куски ещё тёплого мяса. Кровь размазывалась по их лицам…

Гелислан смотрел на это безумие широко раскрытыми глазами. – Создатель всемогущий до чего же мы дошли…

−Иди мужик, не забивай себе голову, на побережье ещё не то увидишь. Поголодаешь с наше, ещё и человечину попробуешь. – Раздалось из этой жуткой сутолоки.

Нэя схватила Гелислана за руку и потащила его прочь. Откуда только, в этом слабеньком тельце взялось столько силы.

На побережье народа было ещё больше чем тогда в пилонском порту. Кто то сидел или лежал, а те, у кого ещё оставались силы пытался пробиться к разбитым портовым причалам. На развалинах Акелониса люди ждали чуда, ждали, что придёт большой корабль и заберёт их всех, увезёт, куда ни будь подальше от голода, невзгод и страха.

−Что будем делать Гелислан? Вон вдали виднеются паруса. – Спрашивала Нэя. Её голос доносился до него откуда то издалека.

−Надо уходить отсюда. – Наконец то очнулся Гелислан.

−Там корабль, может он нас заберёт? – В её голосе слышалась робкая надежда.

−Ты думаешь,  что он нас всех сумеет забрать, и увезти в сказочную страну?

−Что же нам делать Гелислан? – Нэя была близка к истерике.

−Надо уходить отсюда. На запад. Вон кажется верёвочный мост, да ещё и под охраной.

Верёвочный мост действительно оказался под охраной, но военные несли службу не из чувства долга, а попросту облагали налогом переходящих по нему людей.

Гелислан отдал за переход кошель золота, уже не удивляясь нынешним расценкам. Хотя военные с большим удовольствием взяли бы плату за проход − едой.

Гелислан шёл широкими шагами, не обращая внимания ни на что, пока уже Нэя не взмолилась, малыш, на её руках хныкал, и им пришлось остановиться на отдых.

−Спасибо тебе Нэя. – Гелислан с чувством дотронулся до её руки.

−За что Гелислан, это тебе спасибо, если бы не ты, мы с Нимом, лежали бы уже бездыханные в окрестностях Пилона.

−Ты молодец не растерялась. – А я думал всё, конец, не выдержу такого зрелища, уж лучше погибнуть от ножа или чьих то клыков, но видеть такое….

−Знаешь, как я испугалась, больше всего я испугалась за тебя, смотрю луки натянули и в тебя целятся, но когда поняла, что нас не хотят убивать… Раз нам дана жизнь, мы должны хранить её… − Судя по её воззрениям, молодая женщина являлась верующим человеком.

−До чего же мы докатились, до состояния животных,  наверное, ещё ниже. – Гелислан, не смог бы описать своё состояние самыми страшными и мрачными красками.

Шли до самого полудня, с короткими остановками, ребёнок хныкал, он  хотел есть, так же как и его мать и сам Гелислан. Настроение приближалось к нулевой отметке, утренние надежды развеялись как дым, своих животных они потеряли, хорошо что ещё сами остались живы, Нэя не нашла своих родных, да где там. К тому же, их прогнали, когда они хотели насобирать ракушек во время отлива. Всё побережье было уже поделено. Людей становилось всё меньше и меньше, но всё же, ещё лежали недвижимые тела, трудно было понять, сколько среди них живых. Только теперь немного отойдя от душевных переживаний, Гелислан заметил, что по побережью прошлась волна убийца, − полный набор, осталось только дождаться демонов ночи, которые и сопроводят нас в ад, – вслух думал он.

Нэя решила, что Гелислан обращается к ней, − я не поняла,  что ты говоришь?

−Я говорю, здесь недалеко есть рыбацкая деревенька, зайдём, может нам помогут, ни едой так хоть советом.

−Нам уже помогли, от людей сейчас можно ожидать только плохого. – Нэя говорила, примерно то же самое, о чём думал и сам Гелислан.

−Ты за короткое время превращаешься в закоренелого скептика, − Гелислан посмотрел на свою спутницу таким выразительным взглядом, что та смутилась.

−Почему ты так на меня посмотрел?

В любой ситуации, даже сейчас, во всеобщем хаосе, женщина остаётся женщиной. По тому, как Нэя поправила свои вьющиеся локоны, Гелислан понял, что его мысли начинают сбываться, между ними, что то, наверняка, да и произойдёт.

−Как так? Нормально посмотрел. Сколько тебе лет? – Сам того не ожидая, спросил Гелислан.

−Ты решил предложить мне руку и сердце? – Улыбнулась Нэя.

−А почему бы и нет, обстановка как раз, располагает к признаниям в любви. – Этот шутливый тон, дался Гелислану нелегко, перед глазами, стояли дети и старики, всё из того же видения.

До рыбацкой деревеньки добрались во второй склянке после полудня, ярко светило солнце, ребёнок уснул на руках у Нэи. Гелислан сбросил мешки на землю. От грохота котелка и прочего металла Ним проснулся.

−Ты не мог поаккуратнее, ребёнка разбудил. – Нэя смотрела на Гелислана вопросительным взглядом. – Ни кого нет, да и кто будет жить в этих развалинах.

−Да, ни кого. – Подтвердил Гелислан. − Вот здесь стоял дом старика «Краба», камня на камне не осталось,  все, что было деревянное на костры пошло. Жаль, хороший был старик, добрый, отзывчивый, ни то, что мы горожане. Сколько всякой живности мы с ним переловили в океане.

−Ты часто приезжал сюда? – Спросила Нэя, пытаясь вновь укачать хнычущего малыша.

−Почти что каждое лето.

−А я вот дальше обводного канала не выезжала, там, у тёти с дядей был загородный дом. Когда это всё было, кажется что недавно, а иногда, кажется что прошла целая вечность. Вот и твой знакомый неизвестно где, как и мои родные. Они мне были и за отца и за мать вырастили меня с пелёнок.

−Как это неизвестно где, Краб всегда на месте, − откуда то из под развалин вылез старик в грязном, изорванном хитоне, − Гела  это ты что ли, издали, разглядеть не могу, по голосу тебя узнал.

Гелислан стоял обалдевший, уж чего он не ожидал, так только вот этого, что бы из всех жителей деревни остался только этот старик. – «Краб», ну ты чудо так чудо. – Гелислан обнял старого друга, ещё до конца не веря своим глазам.

Кратко изложив ему свою историю, Гелислан узнал и про его мытарства, они мало чем отличались от многих других таких же историй, но у «Краба» хоть была надежда на лучшее будущее, он ждал сына, который должен был вернуться за отцом.

−Здесь вам ребятки, надолго оставаться нельзя, время от времени появляются банды мародёров, а от них ни чего хорошего не жди. Иди на старый кордон. Помнишь где наша банка?

−Ну ещё бы. – Встрепенулся Гелислан. – Я думал там такой же разгром, как и везде.

−Океан вас прокормит, тем более, чужаки к нашему шалашу не подберутся, не зная троп, а в случае чего ты там со своим копьём можешь держать оборону хоть против целой армии.

Старик вручил Гелислану холщёвый мешочек, − вот вам на первое время, ну ещё пошарь по нашим заначкам, может чего и осталось. Перед заходом солнца приходи, но со всеми предосторожностями, как на охоте.

−А ты как же? – Осведомился Гелислан.

−У меня здесь такой схрон, ни одна собака не сыщет.

Гелислан шёл знакомыми, хотя и заросшими, тропами. Кордон, где они со стариком рыбачили, находился примерно в парсане от рыбацкого посёлка, на поросшей лесом скале. Чужой решил бы, что пробраться сюда просто невозможно, но это чужой, а он здесь был своим. Добрались быстро, даже с учётом того, что женщина с ребёнком идёт медленнее мужчины, да и Гелислану приходилось нести поклажу.

Шалаш оказался на месте, к тому же ни кем не занят, большинство заначек нетронутыми, здесь даже оказались корешки и травки для хэша. В скале рядом с шалашом находилось углубление, где собиралась дождевая вода, поэтому едва они добрались до места, Гелислан разжёг костёр и Нэя тут же приготовила похлёбку. Теперь они являлись одними из богатейших жителей острова, у них была крупа, не много муки и несколько кусков вяленной рыбы.

Наевшись наваристой похлёбки, всех троих пробрала зевота, Ним вскоре уснул. Нэя  завела разговор про старика, и почему он назвал Гелислана убеждённым холостяком, и всё время поправляла волосы около своего ушка. Гелислан был видным мужчиной, даже молодые кокетки бросали на него заинтересованные взгляды, а седина в его волосах, по признанию знакомых женщин, делала его ещё привлекательнее.

Гелислан чувствовал, что сейчас произойдёт это. Не смотря на сильную усталость, оба они хотели именно этого. Всё поведение Нэи говорило о том. Она не бросала призывные взгляды, наоборот, старалась не встречаться с Гелисланом взглядом, но часто поправляла волосы за ушком. И ещё, что то неуловимое в его движениях заводило его. Куда делась вся усталость. Впервые за последнее время они почувствовали себя в полной безопасности и…

Приблизившись  к Нэе, он обнял её, прижал её к себе и поцеловал в губы, − здесь, за шалашом,  есть укромное местечко.

−Что ты делаешь, Нэя смотрела на него, − куда…

−Странные, всё таки, существа – мужчины и женщины, в подобных ситуациях думают об одном и том же, а говорят такую ерунду, как малые дети в песочнице, − сказал ему однажды, один его знакомый, − и что самое главное, верят, или же стараются поверить, в сказанное. – Гелислан попытался возразить, мол, не всегда так, на что получил ещё более точный ответ, − если бы было не так, то человечество давно бы вымерло из за низкой рождаемости.

…После всего, что произошло с ними в этот день их отношения вышли на совсем другой уровень. Гелислану надо было идти к старику, теперь он покидал, хоть и на время, уже не попутчицу, а любовницу, а возможно и возлюбленную. Нэя тоже смотрела на него совершенно другими глазами, и жесты, и слова её соответствовали скорее, близкой подруге, а может и любящей жене, но ни как, не простой попутчице.

−Береги себя Гела, не забывай, что мы тебя ждём. – В её голосе, уже чувствовалась не просто тревога, а нечто большее.

−Конечно дорогая, не беспокойся, самое главное не шумите, нельзя, что бы кто то обнаружил наше убежище.

Гелислан отправился в путь, обратно к рыбацкому посёлку, в нём возникло новое чувство, не сказать что он ни когда не испытывал влечения к женщине, было и не раз, но это было по другому. Сейчас совсем иначе, невзгоды и лишения, пережитые вместе, сплотили его с этой женщиной, а близость с ней лишь закрепила это чувство.

Порой, Гелислану казалось, что он, одно из действующих лиц в странной и страшной трагикомедии. Всю жизнь он был один и ни кто ему не был нужен. Хотя, в его жизни появлялись приятели и женщины, но, ни кто не западал в его сердце. Когда же, мир стал рушиться, он обрёл настоящего, верного друга – Рыжика, с пушистым хвостом. Затем ещё одного. Встретил молодую красивую женщину с ребёнком, к которым привязался. А потом, трагическая смерть собаки и осла, на его глазах… . В нём что то перевернулось. Теперь он будет бороться до конца. За свою жизнь и за близких ему людей. Казалось странным, но собака и осёл, в его жизни, оставили такой яркий след, какого не оставляли и некоторые люди, хотя, находились рядом с ним, довольно таки продолжительное время.

Обойдя вокруг посёлка, проверив, нет ли засады. И только убедившись, что всё в порядке, со всеми предосторожностями Гелислан вошёл в него.

−Краб, − позвал Гелислан, − «Краб», − позвал он чуть громче.

Из за руин показалась седая голова, − Гела, ты?

−Конечно я, выходи старый бродяга.

Они вновь обнялись, − Гела, ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть.

−А уж как я рад. Я вот о чём подумал, идём с нами, чего ты тут один сидишь, вместе то веселей.

−Нет, Гела нет. Я же тебе сказал, что жду сына. – Упорствовал «Краб».

−Как же ты тут один? Я, каждый день буду приходить сюда, ждать за тебя. – Не унимался Гелислан.

−За меня не переживай. Я спросить тебя хотел, при женщине не стал. Жена твоя и ребенок твой? Ты мне вроде бы не говорил.

−Почти что жена, можно сказать и так. Встретились мы недавно, ребёнок не мой, но я люблю его как родного. Многое во мне переменилось за эти несколько дней, дружище. Ну, это потом.

−Я рад за тебя. Эх, посидеть бы сейчас с тобой, пропустить по стаканчику вина, вспомнить былое. Да не до того. Вот возьми я тебе тут ещё кое что собрал, − старик протянул объёмный мешок, − и давай иди, ты только на немного разминулся с бандой. Опять приходили, шарили по развалинам. Хочу тебя предупредить, здесь, на побережье уже есть случаи каннибализма, так что будь осторожней.

−Спасибо старый друг. – Гелислан вновь обнял старика.

−Иди не задерживайся, да вот я тебе ещё что скажу, у некоторых банд есть собаки. Ну иди.

−Как же они тебя не нашли под развалинами?

−Как же они меня найдут, старого охотника. Завтра в полдень приходи, у мародёров как раз отдых в это время, но не забывай об осторожности. Да, там в маленьком кувшинчике, то зелье, что отбивает нюх у собак, помнишь ведь, как им пользоваться.

−Нет ли где старых посудин, может старый рыбачий баркас? – Осведомился Гелислан.

−Что ты дорогой, какая деревяшка оставалась, всё спалили дьяволы. – В голосе «Краба» чувствовалась безысходность.

Гелислан шёл обратно с «тяжёлым сердцем», жаль было старика. Уже почти у самой скалы наткнулся на тело женщины. Он хотел было её похоронить, просто заложить тело камнями, что бы звери не святотатствовали над телом. Но только он взялся за хитон, как незнакомка застонала. Некоторое время он размышлял, что же ему делать и наконец решил, − раз уж я спас одну женщину, почему бы не помочь и другой.

Нэя сидела в темноте вместе с Нимом. Вспоминала покойного мужа, в прошлом году он погиб на скачках, просила у него прощения за то, что связала свою судьбу с другим мужчиной.

− Прости любимый, ведь мы с тобой уже не встретимся на этом свете, к тому же, он мне напоминает тебя, он спас твоего сына, − она чуть было не сказала что, может быть, влюбилась в этого человека, который на много старше её и к тому же хороший любовник. Но это было бы уж совсем кощунственно, в разговоре, хоть и умершем, но всё таки супругом. А сколько молодых красавцев предлагали ей руку и сердце, но она была воспитана в старых традициях…

Послышались шаги, Гелислан нёс мешок… нет, какого то стонущего, женским голосом, человека. Глаза у Нэи округлились. – Вот и оставляй его одного, − мелькнуло у неё в голове.

−Фу, хорошо, что она ещё лёгкая, а то бы не донёс. – Гелислан  осел на землю, опустив свою ношу.

−На вопросительный взгляд Нэи, Гелислан ответил, − подобрал её у скалы. Дай ей воды.

Пожилая женщина пришла в себя, когда уже был готов горячий хэш. Алтиния, а именно так она назвалась, смотрела на чашку горячего свежезаваренного напитка как на какое то чудо. Алтиния выпила три чашки, при этом, не уставая благодарить своих спасителей. Нэя тут же на скорую руку сварила похлёбки с пшеном и вяленной рыбой. В мешке принесённым Гелисланом от «Краба» оказалось целое состояние по нынешним временам; мука, вяленое мясо, кувшинчик с оливковым маслом, крупы и даже немного вина.

После ужина, Нэя занималась Алтинией и Нимом, Гелислан раскладывал дрова вокруг углей и обдумывал свои предстоящие действия, по поиску какого ни будь плавсредства. Задумчиво глядя на подсыхающие дрова, он опять вспомнил старого друга. Именно Карназар научил его правилам маскировки, если ты хочешь, что бы твой костёр не было видно издалека, разводи его из сухих дров, а если таковых нет в наличии, просушивай сырые у остывающего костра. Многим премудростям научил его друг, для выживания в дикой природе, − хвала Всевышнему, что свёл меня с ним, а ведь поначалу смотрел на него свысока, как же, я ведь потомок великой расы.

−Что то часто я стал вспоминать Создателя, − думал Гелислан, видимо прав был великий Манар в своём завещании, − когда нам хорошо, мы сами по себе, а когда нам плохо, мы сразу же вспоминаем о Создателе всего сущего и просим у него помощи.

На следующий день в полдень, Гелислан прибыл на развалины, но старика, ни где не было. Он уже собрался уходить, облазив всё, как откуда то снизу, раздался слабый голос. Отвалив несколько камней, Гелислан обнаружил узкий лаз.

−Еле нашёл тебя. – Гелислан едва протиснулся в лаз.

−Гела. Родной. Ты пришёл. – Слабым голосом, не проговорил, а буквально простонал старик.

−«Краб» что с тобой!? – Одежда старика была перепачкана кровью, − Тебя эти… − Но Краб перебил его, не дав договорить.

−Нет Гела, нет. На крюк напоролся, вон у самого лаза, всё хотел выдернуть…

−Давай я тебя отнесу на кордон, женщины тебя выходят.

−Почему женщины? Ты стал многожёнцем? – Удивился старик. Даже в таком положении, у «Краба» не переводилось чувство юмора. За что и любил его Гелислан.

−Вчера шёл от тебя и наткнулся на пожилую женщину. А голова у тебя работает, не смотря на рану. «Краб» давай…

−Нет Гела. Послушай меня, вон два кувшинчика, возьми, это против собак. Когда ты ещё в первый день ушёл, я тут всю округу залил этой гадостью и там у скалы.

−Как же я сразу не сообразил.

−Поживёшь с моё, − слабо улыбнулся «Краб», − в светлом кувшине, только сам не нюхай, вдруг придётся уходить от погони, польёшь на свой след, и собака надолго потеряет нюх, на стеллажах найдёшь еще, если кончится.

−Ещё я хотел тебе сказать, где то здесь в округе строится корабль, бандиты набирают работников, по сути рабов, так, что будь внимателен.

−Спасибо старый друг! Спасибо за предупреждение. Но давай всё же, я тебя заберу с собой, мы тебя подлечим, и ты дождёшься  своего сына.

−Гела, милый мой Гела, нет ни какого сына. Ты же знаешь двух моих старших забрал океан, такова уж наша доля рыбацкая, а младшенький,  сам знаешь, непутёвый, в кувшин с вином заглядывал чаще, чем слушался отцовских советов, а такого ещё жальче. Погиб он, Гела, ещё когда была первая волна убийца, тогда много мужчин с посёлка погибло.

−Я тебя вот о чём тебя хотел спросить. Ты как то говорил, в подпитии, что острову нашему грозит гибель, что это написано на каких то древних табличках? – Старик смотрел ему прямо в глаза.

−Да, всё так и есть. И как видишь, древнее пророчество сбывается. – Признался Гелислан.

−Жаль. – Краб вперил свой взор в свод своего погреба.

−Ты не забывай закрывать тропу камнем. – Неожиданно оживился старик.

−Ты бы о себе лучше позаботился бы. – Упрекнул друга Гелислан.

−Моё время пришло. И ещё, на дальнем кордоне. Помнишь, где мы частенько рыбу вялили?

−Конечно, помню. – Откликнулся Гелислан.

−Под камнями, у самой коптильни спрятана лодка, она должна быть в хорошем состоянии, может чуток подлатать, но один ты не справишься. Нужен помощник.

−Гелислан шёл обратно, неся с собой запас продуктов и приличный кувшинчик с вином. Ещё при первой встрече он понял, старик собрался помирать, в глазах погас озорной огонёк, да и вообще, как то он сгорбился и состарился. – Скоро я встречусь со своей старухой, а ты Гела похорони меня как положено и прочти молитву над моим костром. – Старик даже припас дрова для своего погребального костра.

−Затворив за собой камень, он подошёл к шалашу. На скалу можно было подняться только по одной тропинке, а вот спуститься можно было во многих местах, правда, такой спуск был сопряжён некоторой долей риска.

−Что это у тебя, − Нэя указывала взглядом на его руку.

−Пустяк, о крюк поцарапался. – Про «Краба», Гелислан не обмолвился.

−Для «Краба» этот крюк стал роковым, хотя как ещё на это посмотреть, крюк только ускорил развязку, − думал Гелислан.

Нэя промыла ему рану свежезаваренным хэшем. Он уже заметил, что женщины успели подружиться, болтали не умолкая. Хотя он запретил им говорить громко, но и разговор в полголоса их устраивал.

−Разве женщины могут не говорить? – Могут, − ответил он сам себе, − но только немые.

На следующий день, как и предполагал сам Краб, Гелислан нашёл его уже остывшее тело. В подвале его дома, в котором у них вчера состоялся их последний разговор, Гелислан и исполнил последнюю волю усопшего. Отвалив несколько камней, что бы улучшить доступ воздуха в подвал, он сложил погребальный костёр. Прочитав молитву над телом старого друга Атиниса, названого в честь благодатной провинции острова «держателей неба». Отдав последние почести старому другу, Гелислан зажёг костёр.

Вечером перед ужином, Гелислан попросил Нэю поставить четыре чашки для вина, а в середину стола маленький светильник. Разлив вино по чашкам, одну он поставил рядом со светильником.

−Помянем вновь представившегося Атиниса, в миру известного как «Краб». Да простятся ему грехи его, и доброй памяти на земле, «небесное небу,  земное земле».

Гелислан рассказывал о старом друге, женщины пустили по слезинке, − помянули моего старого друга, как положено, думаю на нас он не в обиде, − справедливо решил Гелислан.

На следующий день, отправившись в очередную вылазку, Гелислан, решил натереться зельем от собак, а вернувшись, заметил как женщины «сморщили» носы.

−Чем это от тебя воняет, − Нэя разглядывала бурые пятна на его одежде. − Ты что дерьме купался? – Морщила она нос.

−Это от собак. – Оправдывался Гелислан.

Нэя постирала его одежду, а Гелислан впредь решил мазать этой гадостью только сандалии, к тому же, женщины сшили ему некое подобие короткого хитона из кусков кожи, − как первобытный человек, − улыбалась Алтиния.

Остров по прежнему «трясло» и шли дожди, но, ни кто не обращал уже на это, ни какого внимания, все уже привыкли. Лето подходило к концу, оно и так выдалось холодным для этих мест, а что ещё впереди, не известно. Прошла ещё одна волна убийца.

Гелислан, смотрел, порой, на женщин. Болтали ли они между собой, заботились о ребёнке, или же о нём самом. А на память приходил театр абсурда. Когда то, давно, на окраине столицы, он стал свидетелем, как труппа, состоявшая из карлик/pов, разыгрывала сценки из обыденной жизни, сильно извращённые, доведённые до невероятной нелепости. Толпа смеялПосле ужина, Нэя занималась Алтинией и Нимом, Гелислан раскладывал дрова вокруг углей и обдумывал свои предстоящие действия, по поиску какого ни будь плавсредства. Задумчиво глядя на подсыхающие дрова, он опять вспомнил старого друга. Именно Карназар научил его правилам маскировки, если ты хочешь, что бы твой костёр не было видно издалека, разводи его из сухих дров, а если таковых нет в наличии, просушивай сырые у остывающего костра. Многим премудростям научил его друг, для выживания в дикой природе, − хвала Всевышнему, что свёл меня с ним, а ведь поначалу смотрел на него свысока, как же, я ведь потомок великой расы.ась, бросая в корзину кусочки металла и съестное. Сейчас же, весь остров превратился в один большой театр абсурда. Ещё вчера, добропорядочные граждане и добрые соседи, превратились в дикую и необузданную толпу. Не чтущую, ни морали, ни законов. И совсем скоро, этот самый театр абсурда уйдёт под воду. А пока, на этой скале, поросшей лесом, оставался один из немногих островков стабильности и покоя.

Гелислан почти ежедневно совершал вылазки, за ракушками на «банку», во время отлива, или же исследуя окрестности. А бурный их роман достиг апогея, он ласкал красивое молодое тело возлюбленной, она отвечала ему взаимностью, быстро обучаясь премудростям любви у более опытного партнёра. Нэя провожала его на вылазку или же встречала, и тут уж, им ни чего не мешало, тем более что за ребёнком присматривала Алтиния, пожилая женщина, конечно же, всё понимала, но ни словом, ни жестом не давала понять, тем более помешать. Да и не казалась она такой уж старой, Алтиния поправилась, и взгляд её уже не был обречённым, скорее грустным.

В один из дней, когда мужчина совершал свой очередной рейд, между женщинами произошёл откровенный разговор.

−Ты считаешь меня легкомысленной? В такое время, с первым встречным? – Нэя, сама завела разговор, думая, что Алтиния её осуждает.

−Ну что ты дорогая, как ты могла так подумать. – Встрепенулась собеседница.

−Мой муж погиб полтора года тому назад, а дядя с тётушкой, они мне были за родителей,  и я не знаю где они сейчас, а Гелислан, он спас нас с Нимом, он… − Из глаз Нэи брызнули слёзы, малspan style=»font-size: large;»span style=»font-size: large;»ыш вцепился в хитон матери, пытаясь её успокоить.

−Не плачь дорогая, я рада за тебя, рада, что рядом с тобой появился сильный мужчина. До того момента когда вы меня приютили, я столько насмотрелась, я просто представить себе не могла, что люди могут стать хуже зверей.

Алтипия тоже разрыдалась. Маленький Ним гладил то маму, то тётю, лопоча на своём, одному ему понятном языке.

Гелислан добывал ракушки, исследовал окрестности и постоянно думал о том, как бы им попытаться выбраться с острова. В результате его исследований он пришёл к выводу, что «Краб» был прав; в округе действуют несколько бандитских группировок, и они конкурируют между собой.

В тот день он вместо одного рейда, как обычно, решил сделать два. Солнце клонилось к горизонту, за всё то время что он воевал с собаками в развалинах Пилона, пробирался сюда, и наконец жизнь здесь на побережье, закалили его, у него появилось какое то звериное чутьё.    Почувствовав опасность Гелислан сделал несколько шагов вправо, и из кустов, где он только что должен был пройти, выскочил огромный лохматый пёс. Нож вошёл собаке прямо в горло, следом, из тех же кустов появилась человеческая фигура с коротким мечём в руках. Гелислан рванулся вперёд, видя, что противник один, это то и решило исход схватки, незнакомец  замешкался, второй нож вошёл человеку в верхнюю часть груди. Вынув свой нож из собачьего тела, он услышал свист. Бросив корпус в сторону, он всё же, получил стрелу в предплечье, которая летела ему в грудь. Стрела вспорола кожу, слегка прорезала мышцы, и воткнулось в растущее рядом дерево. Не став испытывать судьбу, Гелислан, что есть силы, понёсся прочь. Сзади слышались крики и собачий лай. На бегу он не забывал плескать сзади себя той жидкостью, которую нельзя было нюхать. У него было преимущество перед преследователями, он хорошо знал эту местность, а они нет.

Через некоторое время, крики и лай стихли. Возможно, он попал на территорию контролируемую другой бандой, или просто оторвался от преследователей. Наскоро перевязав рану, он двинулся на север, необходимо было как можно скорее уйти как можно дальше, вдруг враги решатся на облаву большими силами, если таковые, конечно же, имеются.

На побережье, когда он собирал ракушки, всё конфликты ограничивались перебранкой и взаимными угрозами, а однажды, он огрел древком копья зарвавшегося наглеца. Но там, были простые обыватели, а здесь организованная банда. Сегодня же он впервые в жизни убил человека, но внутри у него, ни капли сожаления, ни раскаяния и даже жалости нет. − Если бы не я его, так он меня, одно из двух. – «Краб» был прав, да и его изыскания подтверждали это, там дальше, в глуби побережья, образовались несколько бандитских группировок, и время от времени, они, обходят подконтрольную  территорию.

На скалу он вернулся уже за полночь, сделав пару контрольных кругов возле своего убежища. Женщины заохали, всплеснув руками, увидев его всего исцарапанного, в ссадинах, да ещё и раненого. Нэя обрабатывала его раны, Алтипия очищала «первобытный» хитон от грязи и крови. Всё обошлось как нельзя лучше, се годня он был всего лишь на волосок от смерти или от рабства.

Два дня Гелисан не покидал убежища, на третий день после дождя он вновь отправился на банку, не смотря на протесты своих женщин, один лишь Ним поддерживал его, с весёлой улыбкой махая рукой, − иди, иди, − взяв на руки малыша, Гелислан поцеловал его в макушку

− Я всё сделаю сынок, что бы вытащить тебя, себя и наших женщин отсюда, в какое ни будь безопасное местечко.

Видимо так было угодно судьбе, что бы Гелислан родился под счастливой звездой. Сделав, как всегда, контрольный «крюк» у скалы, он направился к заветной банке за мидиями. Пройдя половину пути, он наткнулся на засаду. Нет, засада была не на него, но судя по расположению стрелков, «гостей» ждали с запада. Ему даже стало интересно, как бандиты будут воевать между собой. Обойдя засаду, он быстро направился на запад. Там где заросли  уже выходят непосредственно на банку, нос к носу столкнулся с бандитом. Тот решил, что идет, кто то из своих, и не обращал ни какого внимания на подходящего сзади Гелислана, а когда обратил, было уже поздно. Он едва успел подняться с земли, но Гелислан уже метнул копьё, так что меч в руках бандита был уже бесполезен, копьё прошило тело насквозь.

Оставалось ждать, контролируя всё пространство вокруг себя. Убитого бандита он усадил так, что казалось, тот немного задремал, это было сделано для его дружков, вдруг они захотят проведать своего наблюдателя.

Ждать пришлось не долго. Из зарослей, на противоположной стороне банки, вышло семь человек и небольшая собачка. Один из незнакомцев взял собаку на руки, и, сняв сандалии, все семеро стали пересекать отмель, вода им доходила, в самых глубоких местах, чуть выше колена, а если бы не прибой то, банка, пожалуй, и вовсе очистилась от воды.

−Идут уверенно, значит не впервой, − Подметил Гелислан.

Второй раз Гелислан убил человека. И вновь, в душе у него, даже и не шелохнулось чувство жалости, − неужели, все мы, уже потеряли человеческий облик, скоро и вас парни, ждёт та же участь, а какая разница, на ваше место придут другие, так же будут грабить и убивать, добывать себе кусок хлеба, за счёт кого то.

Чем ближе подходили незнакомцы, тем больше сомнений закрадывалось в его душу, что то не очень они походили на разбойников, скорее на военных, да и луки у них не простые, из рогов козлов, он точно знал, что они бьют на много дальше обыкновенных. Одежда чистая, походка уверенная, да и физиономии упитанные. Как только отряд приблизился, Гелислан стал вглядываться в лица, насколько это было возможно с расстояния в нескольких десятков шагов. Надев сандалии и опустив собаку на землю, незнакомцы обходили его уже с южной стороны. Ветер дул с моря и собака не могла его учуять. Однозначно, эти парни военные, − а сколько сейчас военных, подалось в бандиты. − Сам себе ответил Гелислан.

Тот, что шел вторым, был ему знаком, ошибиться Гелислан не мог. Мужчина примерно его лет, правильные черты лица, уверенный в себе. – Эрам!? Вот так встреча. – Когда Гелислан ещё бился над своими таблицами, он попросил старого знакомого, каким то образом связанного с мессилоном, о помощи. Старый знакомый и свёл его с Эрамом, порекомендовав его как одного из лучших специалистов острова по дешифровке. Потом, они ещё пару раз пересекались на светских приёмах, но это было давно. – Неужели и Эрам подался в бандиты? Да не может быть. – Какое то время Гелислан колебался.

−Эх, была не была. – Всё же, решился он.

−Здравствуй Эрам, − теперь он был как на ладони, стоя на пригорке, но в любой момент готовый «нырнуть» обратно в заросли. Если новые знакомые вздумают натягивать луки.

Трое навели на него луки, остальные в другие стороны, − занимают круговую оборону, значит, я не ошибся, вояки, бывшие, а может и настоящие. Гелислан выжидал до последнего мгновения, пока не заговорил Эрам.

−Гелислан! Какая встреча. Я думал ты уже, где то далеко, у горного ручья, пьёшь сладкое вино в компании прекрасных дев. – Эрам оставался всё тем же шутником.

−Ты всё такой же шутник, как и прежде. – Облегчённо вздохнул Гелислан, когда спутники Эрама опустили свои луки.

−А если серьёзно. Чего ты ещё здесь. – Продолжал старый знакомый.

−Так получилось, так сложились обстоятельства. – Пожал плечами Гелислан.

−Странный ты, честное слово, одно слово, странный. Спускайся к нам.

−Да уж лучше вы ко мне. Там, с треть парсана на восток, вас видимо, ждут друзья с луками и копьями. А тут, вот рядом со мной, их наблюдатель. – Гелислан кивнул в сторону мёртвого бандита.

−Ах, вот оно что. Наши вчерашние друзья ни как не хотят успокоиться. – Чесал затылок Эрам. − Мы вчера повздорили тут, с местными ребятами, не сошлись во мнении, сколько всё таки жён было у великого Манара. А тебе, от меня и моих бойцов огромное спасибо.

−Да не стоит благодарностей, идём, я проведу вас в обход засады. У меня тоже к ним, кое какие счёты.

−Ну что ж, нам просто таки не терпится продолжить начатый разговор, всё одно не отстанут, сволочи. А тебе в награду за оказанную помощь я предлагаю одно место на корабле. Считай что это, пожалуй, последний твой шанс.

−Я не один Эрам. – Замялся Гелислан.

−Кто же с тобой? Сколько я тебя знаю, ты всегда один одинёшенек. – Удивился Эрам.

−Со мной две женщины и маленький ребёнок.

−Ладно, решим эту проблему. Показывай засаду, а дальше разберёмся.

То, что произошло далее, вызвало в Гелислане то чувство жалости, какого, не было когда он сам убивал. Бандиты против бойцов Эрама, словно кутята против матёрых псов, ни каких шансов на спасение. Те, кто находился на верху, были расстреляны из луков в мгновение ока, нижние, те кто прятался среди корней и валунов, ещё какое то время пытались прятаться от стрел, но Эрам со своими людьми действовали как на стрельбище, не опасаясь ответного удара. Их луки били на много дальше.

−Я тебе дам троих бойцов, ступай за своими женщинами. И не делай такое жалостливое лицо, сам как будто не знаешь кто они такие.

−Да вы просто как на стрельбище, без каких либо эмоций. – Гелислан ещё не отошёл от этого откровенного расстрела.

−Ладно, давай иди, прилив начинается. – Торопил Эрам.

Гелислан «подлетел» к шалашу как ураган, трое бойцов остались у подножия скалы, − собираемся быстрее, опаздывать нельзя, последний корабль скоро уходит. Женщины сразу же сообразили, что медлить нельзя и довольно таки быстро упаковали в мешок всё самое необходимое. – Молодцы мои пташки, − мысленно похвалил своих женщин Гелислан, − сколько у него перебывало женщин, но, ни одна так и не научилась быстро собираться. Схватив мешки за лямки, он ринулся вниз по тропе, следом Нэя с ребёнком и Алтиния с его копьём. – Молодцы, −  ещё раз мысленно похвалил он женщин, − не задают лишних вопросов.

Добрались до корабля без происшествий. Корабль, в длину шагов сорок или чуть больше, с тремя мачтами, казался надёжным, такой должен выдержать и более сильное волнение, что сейчас наблюдалось на океанском побережье.

Эрам стоял у трапа, − поднимайтесь скоро выходим. – Коротко бросил он.

Уже на корабле, женщины опомнились, − …а куда, а зачем….

−Так, все вопросы потом. – Гелислан и сам не знал, куда и зачем, главное, выбраться с острова.

Как только корабль вышел в открытый океан, Эрам разрешил Гелислану выйти на палубу, что бы последний раз взглянуть на удаляющийся берег. Он стоял и смотрел на остров, вероятно в последний раз. Корабль ощутимо подбрасывало, обдавая палубу тысячами брызг. Как на зло в голову не приходили ни какие слова, что бы проститься со своей  Родиной. За последнее время столько пережито…

−Гелислан в трюм, − Эрам стоял на капитанском мостике.

Гелислан кинулся  к люку, в последний раз бросив взгляд на удаляющуюся сушу. – Прощай…

 

 

 

 

 

***

Ликон Манарский, это имя открывало любые двери. Ликон поверить не мог, насколько он популярен в Ашур – тат. На него смотрели так, будто его имя, само по себе решает все проблемы, а задачи решаются сами собой. Поэтому то он и не имел права ни на одну ошибку. Требуя от подчинённых и от самого себя, в первую очередь, полной отдачи. К счастью, молодёжь, а в его окружении были в основном студенты, относилась к нему с пониманием.

Общее руководство осуществлялось Анхоном, а Ликон руководил сводной группой. Вчера, ему в помощь прибыло трое. Один из них, Оминхет – профессиональный археолог. Что было как нельзя кстати. Ликон хоть и был искушён в философии и истории, но знаний, всё же не хватало.

Оминхент прибыл как вяленая рыба, после многодневной скачки. Ликон сжалился над земляком и дал ему сутки на отдых, но не более.

Не сказать, что они были близко знакомы, но всё же, встречаться им приходилось. И тот и другой старались не пропускать исторические форумы, где и познакомились. Оба были рады встрече, тем более при столь трагичных обстоятельствах, в условиях нынешнего времени. Времени перемен, когда один мир рушился, а другой ещё не создан.

−…Я как услышал твоё имя, сразу же понял кто это. – Ликон первым вошёл в пирамиду, которую, в скором времени, им предстояло оформлять как гробницу, для будущих правителей этих земель.

−Знал бы ты, как я рад тебя видеть. Теперь, каждое знакомое лицо воспринимается как близкий родственник. – Оминхет говорил от чистого сердца. Во времена перемен, тем более, таких трагических, он радовался всем, кого хоть немного знал.

Вместе с ними, в пирамиду проникли ещё с десяток ашурцев, схватывавших на лету каждое слово своих старших товарищей. Труды Оминхета здесь тоже знали, и он тоже пользовался уважением.

−Не нравится мне всё это. Втащили сюда саркофаг, а сколько ещё росписи потребуется. Мы просто физически не успеем расписать все стены, а коридоров сколько. – Жаловался Оминхет Ликону.

Анхон разрабатывал общую стратегию, а Ликон находился в его непосредственном подчинении. Вчера они побывали в недостроенном здании «народного собрания», которое решено было, превратить в храм, для тех, кто придёт им на смену. Для чего, это здание, в срочном порядке перестраивали, согласно будущему культу. После недолгого совещания Анхон как «отрезал», − некогда нам делать всё по уму, события развиваются по наихудшему сценарию, у нас, попросту, нет времени.

С пирамидой происходила всё та же история. Ликон слышал реплики о том, что, − потом доделаем.

К его великому удивлению, Оминхет отнёсся спокойно к этому известию.

−Чего ты переживаешь? В нашем деле, главное, создать красивую легенду, а уж там…  Расписывай или не расписывай стены пирамиды, всё одно. Я, сколько времени бился головой об стену. Та же судьба ждёт и последующие поколения археологов. Кто то, будет головой биться об стену, а кто и побоится быть высмеянным. В нашем деле, самое важное место занимает общественное мнение.

На следующий день, они вдвоём, оставив помощников, прибыли к пирамиде на колеснице. Ликон был попросту ошарашен. Каменные блоки уже заблокировали вход  пирамиду и осталось только запечатать внешний контур. Рабочие уже подтягивались к величественному строению, на ходу переговариваясь о решении технических проблем.

−Да не переживай ты так. Мы же люди подневольные. Раз начальство так распорядилось, значит, так и надо.

– Оминхет был, как и вчера − невозмутим. Он себя чувствовал так, как чувствовали его наёмные работники на археологических раскопках. Они ни когда не переживали о конечном результате, для этого есть тот, кто их нанял.

−Я ни когда не делал брака. – Ликон махнул рукой и двинулся к колеснице.

Вечером, неподалёку от храма состоялся их разговор с Анхоном. Ликон к тому времени уже отошёл от неприятных мыслей, в чем ему помогли Энайя и Оминхет. Археолог остановился в доме по соседству и теперь они часто встречались, то за столом, а ещё чаще, на службе.

−Уважаемый Ликон Манарский, − голос Анхона был полон торжественности, − мы приняли решение и на тебя возложена ответственная миссия…

Оминхет слушал Анхона и предчувствие подсказывало ему, что эта миссия возлагается и на него, в какой то мере. Ведь не зря же он присутствовал здесь.

За последнее время Оминхет узнал много чего. Перед ним открылись многие тайны, но даже его, искушённого, предложение Анхона повергло в неподдельное изумление.

Анхон предлагал Ликону стать верховным жрецом нарождающегося культа.

−И что я буду делать. – Ликон казался растерянным и похожим на большого ребёнка, не выучившего урок.

Без лишних объяснений, Анхон, широким жестом, пригласил их обоих, разделить с ним скромную трапезу. Все втроём, прошли в небольшое, подсобное помещение в глубине парка у будущего храма. Где и был накрыт стол с холодными закусками.

−Не буду мучить тебя неизвестностью. – Сказал Анхон, когда они уселись за стол. – Это помещение будет твоей кельей, если можно так выразиться.

−За тем неприметным ковром. – Анхон указал куда то в угол. – Есть дверь, ведущая в подземелье. Там вы найдёте ещё одну дверь, за которой находится стол. Если вам что то непонятно или требуется помощь, на столе оставляете записку. И упаси Создатель, вас от любопытства, что бы вам постараться проникнуть дальше этой комнаты или же раскрыть тайну входа в подземелье, кому бы то ни было. – В голосе Анхона чувствовалась угроза.

Ещё утром, Ликон с Оминхетом затронули эту тему. О том, что, что то идёт не так, понимали оба. Анхон обмолвился о неком эксперименте, который провалился. Он, как им казалось, и сам испугался своей откровенности. Но Ликон с Оминхетом, сделали вид, что не обратили на его слова, ни какого внимания.

На некоторое время за столом повисла тишина. Анхон выглядел усталым, даже измождённым.

−Завтра будем встречать первый луч солнца у великой пирамиды. Завтра начнётся отсчет. События развиваются не так как мы ожидали. – Анхон провёл рукой по лицу. – Все планы рушатся, времени, катастрофически не хватает.

Вновь повисла гнетущая тишина. Разговор, явно не клеился. Анхон, всегда уверенный в себе и в своих силах, выглядел уставшим и раздражённым. Оминхету даже казалось, что ещё немного и он упадёт в обморок от усталости.

−Если честно, уважаемый Ликон. Я был инициатором того, что бы ты занял эту должность, но события развиваются стремительно. Я преклоняюсь перед твоим бессмертным творением «правда бытия». Ты ведь попал практически в точку. Не смотря ни на что, пошёл против общественного мнения и до конца отстаивал свою точку зрения. Впрочем, как и ты Оминхет. Вы оба прекрасно дополняете друг друга.

−И что же больше всего понравилось тебе в моём творении? Кроме меня, об этом многие писали. – Осведомился Ликон.

Но ведь ты один утверждал, что строительство пирамид это не прихоть человечества, а необходимость, и всем этим управляет сама вселенная или же, сама планета. А сама планета, рассматривается тобой, как могучий разум, что не далеко от истины.  Есть кое какие неточности, но не существенные, ты ведь не можешь знать всех подробностей. И самое главное, ты, как и Оминхет, до конца отстаивал свою точку зрения, а это в нашем кругу, ценится высоко.

В дальнейшем, Анхон повёл разговор об их общем будущем. По его словам, он будет время от времени навещать их и помогать. Они, в свою очередь, должны убедить новых правителей, в необходимости строительства новых пирамид. – Пусть они будут и недолговечны, но правители и народ, должны быть уверены в том, что именно они, новые цари, построили великие пирамиды.

В скором времени, в Ашур – тат прибудет множество беженцев. С неба будут извергаться потоки воды, прибрежные районы будут затоплены и не только те, что связанны с мировым океаном, там, где пройдёт волна убийца, но и те, что находятся вблизи озёр и рек. Но их государство устоит.

В будущем, тайные общества сыграют большую роль в истории земной цивилизации. Родной, для Ликона, мессилон, также возродится. Но всё это будет потом, многие поколения людей сменятся, будут создаваться города, государства и империи, а затем и уходить в небытие.

Оминхет слушал Анхона рассеяно, тот заметил это и вероятно, понял причину такого неуважения к себе.

−Оминхет, у тебя супруга в положении, насколько я знаю. В скором времени она прибудет сюда, не беспокойся, с ней ни чего не случиться, её доставят сюда на корабле.

Чуть более года назад, Оминхет выкапывал из земли черепки, снимая, слой за слоем, земляные пласты истории. Что бы только прикоснуться к древности, а вот теперь, ему самому предстоит творить историю. Он уже ни чему не удивлялся. Пришлось увидеть столько. Он не сомневался, что у тех, кого представлял Анхон, большие возможности, и они доставят Лею в целости и сохранности, не смотря, что она в положении. Но, всё равно, в нём нарастало какое то беспокойство.

−Это серьёзные люди. Ещё недавно я выковыривал черепки из земли, хватаясь за крупицу информации, удивляясь и радуясь ей. Теперь вот, меня самого назначили творить историю, и я этому не удивляюсь. – Признался Оминхет Ликону.

Ликон кивнул в знак согласия. От своих подчинённых он уже знал, что Анхон занимает не очень то и высокий пост в иерархии Ашур – тат, но к его мнению прислушиваются все и даже правитель государства. Ахилас – верховный магистр мессилона, вообще не служит в государственных структурах, но перед ним преклоняются, и сам правитель Ликон, прислушивается к его мнению.

Они оставили колесницу, и пошли пешком, проходя через парки и частные сады, спугивая влюблённые парочки и раскланиваясь с незнакомыми людьми. Как ни странно, многие уже их знали, а Ликон, хоть прибыл раньше Оминхета, знал немногих. Встреча с Анхоном закончилась вполне миролюбиво. Напряжение, которое присутствовало в самом начале, исчезло. Пожав друг другу руки, они разошлись. На прощание Анхон предупредил, что бы они не проспали, − хотя, − добавил он с улыбкой, − вам не дадут проспать.

−Спокойно здесь, нет той суеты, что у нас. – Ликон присел на скамейку, Оминхет последовал его примеру.

Оминхет конечно же был знаком с творением Ликона, которое прославило его, правда не всё было понятно ему, у него не было столь глобальных познаний в философии.

Ликон утверждал, что всё во вселенной строится по одной модели, а человечество просто копирует её, эту модель. Его труды, так же как и работы Оминхета, подвергались насмешкам и не многие приняли их, но его имя и авторитет мессилона, спасли магистра от забвения и анафемы учёного сообщества. Особенно жаркие споры вызвало утверждение философа о том, что человек является проводником космической энергии, которая, через него поступает непосредственно в земное ядро. О земном ядре было мало известно, большинство считало, что это всё бредни.

Так вот, Ликон утверждал, что все человеческие отношения, в том числе и семейные, берут своё начало от взаимоотношения человека с космосом и со своей родной планетой. Земля является для человека матерью, как и настоящая мать, она породила его тело, выносив и выкормив его в своём чреве, а вселенский разум, как и отец, дающий лишь малую часть самого себя, дал человеку искру разума. Так же как и новорождённый, человечество начинает свой путь в пещерах и шалашах. Взрослея, набирается знаний и жизненного опыта, учится строить дворцы и храмы. Отец и мать помогают своим детям в познании мира. Так же как и повзрослевшие дети, помогают и обеспечивают своих престарелых родителей и почитают их, так и человечество должно помочь, своей планете – матери, и отцу – вселенскому разуму, когда это от них потребуется. Помочь, в первую очередь – своими чистыми и бескорыстными помыслами, а так же добрыми делами.

−Честно скажу, мне не всё понятно, но во многом я с тобой согласен. – Оминхет завёл разговор, о том, что, его , больше всего волновало, в последние дни.

−Ты утверждаешь, что наша планета – это живой организм, имеющий разум. Что этот разум ведёт человечество, в становлении цивилизации?

Ликон согласно кивнул.

−Из этого следует, что и эволюция на земле происходит под её неусыпным контролем.

−Вполне вероятно. Я не стал развивать эту тему, и так взбаламутил всё учёное сообщество.

Оминхет на некоторое время задумался. Считая, что они теперь в одной команде, вероятно, надолго, а может быть и до конца жизни.

−Ты когда ни будь слышал о «Городе Солнца»?

−Кто же не слышал о нём. – Встрепенулся Ликон.

−Я побывал в нём. – И Оминхет рассказал о своей поездке с Карназаром. Вызвав живой интерес собеседника.

−Я все эти дни думаю об этом. – Признался Оминхет.

Амфитеатр, в котором проходили собрания, был частично засыпан землёй и песком, а в некоторых местах, обнажился даже фундамент, и произошло частичное разрушение. Оминхет не обращал на это внимания, по началу, но потом сделал удивительное открытие. Фундамент состоял из массивных блоков, вырезанных из камня, разновидности базальта, твёрдого камня, тяжело поддающегося обработке. Но удивляло не то, что блоки были довольно таки массивными, а то, как они были обработаны и сама кладка. Кладка осуществлялась без раствора, это говорило о том, что в самих блоках были сделаны замки, что ещё более усложняло обработку и кладку, нечто подобное ему уже встречалось.  Всё остальное было создано из песчаника, лёгкого в обработке. Конечно же, всё это можно было бы списать на то, что, древние строители хотели сэкономить или же попросту схалтурить. Но, Оминхет был профессионалом и на таком, его невозможно было провести. Выдавала кладка и состав раствора, они не шли ни в какое сравнение с фундаментом. Значит, можно сделать вывод, что, фундамент создавали более искусные строители. Оминхет часто думал об этом, сопоставляя факты, да и беседы с Аланисом, многое поставили на свои места. Уже по дороге сюда, он сделал окончательные выводы.

−Существуют легенды о том, что мы не первая цивилизация на земле, что и до нас существовали достаточно развитые, а может и куда более развитые, цивилизации.

Ликон кивнул в знак согласия.

−Так вот. Может быть, эти цивилизации и не погибли вовсе, они сосуществуют рядом с нами. Причём, более древняя и более мудрая цивилизация, ведёт нас, по пути развития, более молодую. Как опытный наставник, ведёт за руку своего ученика.

−Это я всё к тому. А может быть, Анхон и является представителем этой самой цивилизации. Уж больно гладко всё у него складывается. Даже правители государства, там, в столице, в Саинисе, прислушиваются к егОминхет слушал Анхона рассеяно, тот заметил это и вероятно, понял причину такого неуважения к себе.о советам.

−Ты, надеюсь, не говорил ему об этом?

−Конечно же, нет.

−Ну вот и молчи, пока. Дальше меня, эти разговоры не распространяй. Пока, а там видно будет.

−Я давно замечаю, что не всё так просто в этом мире. Порой, когда я работал над некоторыми трудами, происходили странные вещи. К примеру, мне снились сны, помогавшие в моей работе, или же, я находил сочинения предшественников, о которых я ни когда и не слышал прежде. Причём, как раз на ту тему, которая мне и требовалась. – Выдал, своё сокровенное Ликон.

−У меня тоже было нечто подобное. Во сне я видел то, что мне надо было делать. А когда я просыпался, и начинали span style=»font-size: large;»искать в том направлении, всё сходилось. Сон оказывался вещим. Археология это такая наука, где многое зависит от случая.

Разговор их затянулся. Обоих потян/pуло на откровенность, ведь, не так часто приходилось говорить по душам. Ликон, существуя в канонах мессилона, прежде сказать слово, взвешивал все «за и против». Оминхету, тоже, приходилось оглядываться, как его слова будут истолкованы.

Оминхет, когда то, ознакомился с одним из трудов Ликона – «эволюция». В которой утверждалось, что эволюция идёт сразу по нескольким направлениям. Она идёт ни только на уровне физических тел, но и в духовном направлении. Эволюция духовности, был там такой раздел. Каждая духовная личность движется по пути эволюции, так же как и общество, племя или государство. Приводились и конкретные примеры. Почему, к примеру, одно племя создаёт империю, а другое распадается, входя в состав той же империи, хотя, возможности у них, вроде бы одинаковые. Оминхет и сам сталкивался с этим, и задавался всё тем же вопросом, снимая пласты «времени» в руинах древних городов. Вывод напрашивался сам, в эволюции духовности, где то, она идёт как надо, а где то и вспять.

Кроме общих интересов, у них оказалось много общего и в биографиях. Ликон, как, оказалось, был знаком, не понаслышке, с тем же, с чем и Оминхет. Только Оминхет, пройдя посвящение, в племени саниев, с помощью наркотического препарата, как бы форсировал то состояние, которого Ликон добивался годами. Ликон, в одиночестве, бродил по горам, питаясь, чем придётся, от случая к случаю, изучая древние тексты, он, так же как и Оминхет, с помощью поста и духовных практик, пришёл примерно к тому же результату. Перед его взором стали отрываться истины недоступные простому обывателю. Как только, он достиг определённого уровня развития, у него появился и духовный наставник, о котором он мало распространялся. В судьбе Оминхета появился мегалит и демон, которые, так же как произошло и у Ликона, в корне изменили его судьбу, в какой то мере, и они стали его наставниками.

Их судьбы были схожи, может быть именно поэтому, они и стояли у истоков, там, где зарождалась новая цивилизация, там, где рождался новый мир.

Из Саиниса, столицы Ашур – тат, да и из других районов государства, прибыло много людей, что бы встретить первый луч солнца у великой пирамиды. Это место называлось «лунной поляной». Это был, даже не город и не селение, скорее, несколько уютных и чистых посёлков, с просторными и добротными домами. Люди здесь жили в своё удовольствие, жили и работали. Причём, обладали довольно таки сокровенными знаниями.

Не смотря на то, что, прибыло много народа, ни каких столпотворений и уж тем более, эксцессов не происходило. К западу от «лунной поляны», был разбит небольшой городок, состоявший из шатров. Здесь уже появились свои улицы и таверны, а от центрального канала, воду в который подавали большими колёсами из полноводного Ашура, провели небольшой отвод, для нужд вновь прибывших.

Во всех окнах горел свет, во дворах и в парках было полно народа, ни кто и не собирался спать в эту ночь. Когда они вышли из своего, будущего храма, людей было мало, а после полуночи, народ повалил в парки. Веселья, как такового не было, но велись оживлённые беседы по поводу предстоящего события. Все находились в радостном предвкушении чего то невероятного.

Энайю, в обществе её соседей, они нашли в парке, неподалёку от дома. Велась оживлённая беседа. Ликон понял, она ждала его.

После взаимных приветствий, Энайя потащила их, с Оминхетом, в дом, − надо же своих мужчин кормить, − весело объявила она.

Оминхет чувствовал, что уже стал своим в обществе Ликона и Энайи. А как будет, когда прибудет Лея, поладят женщины между собой?

−Теперь ты у меня будешь верховным жрецом. – Эная не скрывала своих чувств перед Оминхетом, да и выпитое вино раскрепостило её. – Не забудешь меня.

Эная схватила Ликона за уши, словно маленькую собачку, какие обычно, являются домашними любимцами. Оминхет из вежливости отвернулся, не знал, какую реакцию вызовет его улыбка.

−Женщина, корми своих мужчин, у нас не так много времени. – Ликон сделал серьёзный вид, но Оминхет, конечно же, понимал, что это всё игра и Ликон рад тому обстоятельству, что в его жизни появилась эта женщина.

Легкий завтрак или поздний ужин, не затянулся. За окнами послышались голоса.

−Народ потянулся к великой пирамиде. – Ликон встал. – Значит и нам пора.

Всю дорогу, от дома до пирамиды они провели с пользой. Ликон, пожалуй, что впервые, за всё время пребывания в Ашур – тат, находился в толпе, среди простого народа. Каждый хотел познакомиться с ним поближе, и он не отказывал.

У великой пирамиды, с её западной стороны, собралась огромная толпа. Ликон, Энайя, Оминхет и кое кто из соседей, протиснулись поближе к Анхону.

Не смотря на большое стечение народа, воцарилась тишина, прерываемая шёпотом и вздохами.

Ждать пришлось достаточно долго. И всё в полной тишине, прерываемой лишь детскими голосами.

Но вот, наконец то, восток порозовел. Все застыли в предвкушении чего то необычного.

И вот. Луч солнца вырвался из за граней пирамиды. Над толпой нарастал гул голосов.

−Дамы и господа, поздравляю вас. Сегодня вы стали свидетелями первого луча солнца, новой эпохи…

Анхон взял инициативу на себя. Рядом с ним стояли богато одетые люди. Вероятнее всего, руководство Ашур  − тат. Ликон с интересом разглядывал их. На сколько он смог понять, Анхон и не собирался звать их с собой в новый мир. По крайней мере, ему так показалось.

Затем, после Анхона, говорили правители государства, Ликон не знал их в лицо и мог только догадываться, кто есть кто.

−…Значит, ты не возьмёшь с собой, в новый мир, нынешних правителей?

Они опять сидели в том же домике, где они сидели совсем недавно, в том же составе.

Нет. Они меня и без этого достали. Пусть сами выкарабкиваются в новом мире. – Анхон разлил по бокалам  вино. – Теперь каждый за себя. Кроме избранных, к коим относимся и мы.

Анхон поднял свой бокал. – За новую эпоху. – Провозгласил он.

Все трое встали и молча, выпили. Кто знает, что им несёт, эта новая эпоха.

−А теперь, забудьте про алфавит, про цифры тоже. Теперь в вашем распоряжении только иероглифы. Алфавит и цифры будете использовать только для связи со мной или с тем, кто придёт от меня.

Анхон ставил им с Оминхетом, одну задачу за другой.

−Легко сказать, откажитесь от алфавита. – Думал Оминхет.

−У Оминхета немалый опыт в этой области. Начинать придётся с чистого листа. И не смотрите на меня так, это не моя прихоть. Самому жалко, такой комплекс, храмы, семь великих пирамид…  Ещё полгода назад, что бы попасть туда, одному из вас, мне бы пришлось заниматься долгими согласованиями, а теперь, весь этот комплекс становится бесхозным, по сути ничейным. Всё достанется нарождающейся цивилизации.

−Всё. Всё, что накопило человечество к этому дню; знания, опыт, культура и искусство…  Всё сгинет в безвестности? – Ликон был не на шутку расстроен, у него уже появлялись мысли, а не отказаться ли ему от этой должности.

−Не переживай дорогой, − Анхон, по видимому, уловил горечь в словах Ликона, − под лапой у льва, мы спрятали историю нашей цивилизации, там, среди прочего и твои труды уважаемый. – Подмигнул Ликону, Анхон.

На следующий день, Оминхет и Ликон, вдвоём, как и всё последнее время, колесили по округе. Колесница с парой вороных, стала их рабочим кабинетом на колёсах. Теперь они могли въезжать на территорию комплекса без особого на то разрешения. Хотя, праздношатающихся зевак здесь не наблюдалось. Все были заняты делом. Шла эвакуация, без суеты и помпы. Каждый занимался своим делом, так же как и они.

Оминхет возился со своими иероглифами. Ликон провёл несколько важных встреч. Теперь, он в полной мере представлял своё будущее.

Эная, не утруждая себя излишними нормами этикета, заявила, что пора бы им, уже, оформить их отношения. Анхон, узнав об этом от него, лишь пожал плечами.

−Рано или поздно, тебе придётся это сделать, с Энайей или с кем другим. Не может же верховный жрец быть холостяком, ища удовольствий на стороне, при этом теряя свой моральный облик.

Ликон подозревал, что всё это было спланировано заранее. Но, в общем то, ни кого не винил, что его судьбу, кто то, разложил по полочкам. Значит так угодно провидению, хотя, каждый сам вершит свою судьбу, но случаются обстоятельства, когда ты не вправе противостоять обстоятельствам.

Комплекс поражал своим размахом. Ликон с Оминхетом, впервые увидели льва, вблизи, под лапами у которого, как утверждал Анхон, спрятаны свидетельства, о их гибнущей цивилизации.

Там находились и его труды. Ликон гордился этим обстоятельством, считал, что не зря прожил жизнь, раз его труды переживут его и станут бессмертными.

Они обошли хищника, созданного из песчаника. Данный монумент был создан опытным ваятелем, даже вблизи невозможно было найти изъянов. Больше всего, в облике хищника, поражала его морда, в ней чувствовалось некое сходство с человеческим лицом.

Вокруг комплекса были разбросаны десятки небольших поселений, таких же как «лунная поляна», с системой орошения, садами и парками. Которые вскоре исчезнут с лица земли.

−Даже не верится, кажется, что вот сейчас кто то подойдет, скажет, скажет, что всё это шутка и всё будет по старому. Что ни чего не надо прятать, и каждый остаётся при своём. Наш мир продолжает своё существование. – Ликон дотронулся рукой до лапы могучего льва.

Оминхет думал о своём. Он всё чаще вспоминал хохотушку. Как она там? Сумеет ли выбраться с острова?

Мимо них шныряли рабочие, каждый был занят своим делом. Ходили важные персоны, но и они теперь принадлежали к числу избранных, Анхон вручил им золотые нашивки, на хитоны, и теперь они могли проходить в комплекс в любое время дня и ночи.

−Всю свою сознательную жизнь я пытался доказать, что на земле существовала могущественная цивилизация, предшествующая нашей. И вот теперь, когда, доказательств предостаточно, они ни кому уже не нужны. – Оминхет тоже, дотронулся до изваяния.

−В этом ты прав. – Подвёл итог Ликон. – Всё преходяще, в том числе, величие и слава.

Как говорил его первый наставник, ещё когда он, юнец, пел в хоре, при храме; святость – это тонкая линия, по которой тебе предстоит пройти, шаг вправо, шаг в лево является грехом, а что бы стереть оставленный, во грехе отпечаток, нужно искреннее раскаяние и ещё более искренняя молитва. – Но не думай, − говорил наставник, − что ты сумеешь пройти по жизни, ни разу не сделав шаг в сторону, такое под силу только пророкам, избранным.

Теперь, перед ним была поставлена задача, да такая, что не было полной уверенности, что он увидит нужную ему линию. Анхон ставил трудновыполнимую задачу, новый народ или новая раса, как он говорил, должна иметь право выбора, непреложный закон вселенной. Они сами должны выбирать себе царя и жизненные приоритеты, а он – Ликон, должен направлять их на путь истинный.

Надо сказать, Анхон не скупился. Комната, через которую им предстояло держать связь, была забита золотом и серебром. Ликон растерялся, ему, за всю свою жизнь, редко приходилось иметь дело с финансами.

−Теперь тебе предстоит беспокоиться ни только о себе, но и о других, − пояснил его работодатель.

Кроме того, в их распоряжении находился продуктовый склад. В скором времени, когда местность будет наводнена беженцами, продовольствие будет цениться выше золота и серебра.

А что бы построить новое, Ликон наблюдал за тем, как рушится старое. Необходимо было учесть ошибки своих предшественников, что бы самим не допускать подобного.

 

 

 

 

 

 

 

***

Она впилась в его губы словно спрут, Аслот сделал, только два небольших глотка вина, не успев

сказать и десятка слов, Атина накинулась на него как дикая кошка. Он ещё не успел отойти от первого натиска, а она уже предстала перед ним, в чём мать родила. Молча без слов, глядя ему прямо в глаза, она стаскивала с него одежду, перед тем расстегнув на нём ремень, при этом, меч в ножнах, падая, здорово ударил его по ноге, Аслот аж чуть не взвыл. Даже не дав ему, снять сандалии, она затащила его постель.

Вообще то, Аслот зашёл в шатёр Атины по другому поводу, но сразу же ощутил что то не то. Все, как то быстро испарились из шатра, и они остались наедине.

Вот тебе и посланница благодатного юга. Это была даже не страсть, она была, какая то неистовая, а когда всё закончилось, откинув полупрозрачный балдахин, Атина отправилась за вином. Вернулась же она ни только с вином, но и в шлеме, перепоясанная широким армейским ремнём, с коротким мечом на боку. Подобное снаряжение и являлось всем, что было на ней.

−Держи, − Атина протянула ему бокал вина. Аслот понимал, она ждёт отзыва о своей внешности. Фигура у неё была и без того великолепная, будто бы высеченная из розового мрамора, белокурые волосы, рассыпанные по плечам, под блестящим шлемом. Широкий ремень на тонкой талии, усиливал впечатление.

−С тебя надо ваять скульптуры, просто нет слов, − Аслот, большую часть жизни мотался по колониальным гарнизонам и не знал, какие слова говорят в модных салонах Пилона. Но по выражению лица Атины, он понял, что сказал то, что нужно.

−Ваял тут меня один, ваятель. – Атина продолжала бросать игривые взгляды в сторону своего любовника, держа бокал за ножку, как и все дамы из высшего света.

−Прямо так? – Аслот, уже насытился женским телом, но она, всё ещё продолжала будоражить его.

−Нет, к этому шли ещё сандалии. – Стреляла глазками развратница.

−Ну, можно сказать, почти что одетая. – Пошутил Аслот. − И что же? Соблазнила его.

−Соблазнила, на свою голову, вернее ногу. – Засмеялась Атина.

−Как это?

Атина изогнулась как кошка, приняв самую «непринуждённую» позу и поглаживала себя пальчиком по ноге, от щиколотки к бедру. – Этот урод, кинулся на меня во время работы или сеанса, не знаю как у них там называется. Не удосужился, болван, даже одежду снять, ну и зацепил, своим хитоном, незаконченную скульптуру, а она мне по ноге. Две луны, потом нога болела.

−Как ты меня сегодня. – В свою очередь, засмеялся Аслот.

−Ты мужчина, ты должен терпеть. Смотрю, ты опять готовишься к бою. Будешь штурмовать мою крепость? – В глазах Атины, вновь разгорался похотливый огонёк.

−А куда деваться. Или ты хочешь, откупится от нападения. – Вино ударило в голову и Аслот позабыл, на время, и об армии, и об интендантах, и обо всех прочих.

−Да нет, я готова даже предложить свою помощь при подготовке войск… – Улыбалась юная развратница.

−…Ну проходи, чего встал, как бедный родственник, − Лантнат пребывал в прекрасном настроении.

−Помятый, не выспавшийся, да ещё и хромает. Она что, тебя за ногу цапнула? – Хохотнул Лантнат, − за другое надо кусать.

−Вся ставка уже знает. − Не далеко от шатра Лантната, Аслот столкнулся с Геланом, − ну что, раскололи тебя, монах. А меня она и на полёт стрелы не подпустила, для тебя, себя берегла. – Подмигнул Гелан.

−Присаживайся, завтракать будем. Я тебе вот что скажу. Тебе сколько? Сорок? – Лантнат говорил с Аслотом в покровительственном тоне, как говорит старший, умудрённый опытом, товарищ, с младшим.

−Сорок три. – Уточнил Аслот.

−Мне уже под шестьдесят и я имею право давать тебе советы. Ты как дикий зверь, хап, хап. Жизнь должна быть как полноводная река, всё у тебя должно быть под рукой, переведи Атину в ставку, дай ей какую ни будь должность. И не надо будет бегать к ней.

−Другие будут злиться. – Аслот не хотел говорить на эту тему, но, как видно, от этого не отвертеться.

−Пусть и другие, заведут себе временных жён. – Быстро решил, возникшую проблему, Лантнат.

−Рядовые легионеры будут не довольны. – Отпирался Аслот.

−Знаешь, всем не угодишь. Как она в постели? Забыл спросить.

Лантнат, смотрел куда то в сторону, а на губах играла похотливая улыбка. Аслот чувствовал, что Лантнат, представляет сейчас, себя, на его месте. В постели у Атины.

−Виртуозно. – Буркнул Аслот. Всё у него было, и любовницы и страсть, но в его жизни была одна только, самая страстная и самая неутомимая женщина – армия. Только в окружении легионеров, бряцающих доспехами, он чувствовал себя хорошо. Возвращаясь домой, в семью, Аслот начинал осознавать, что чего то не хватает. Понимание приходило скоро. Не хватает перекличек караулов, не хватает тяжёлого казарменного юмора…

−Меня больше всего беспокоит положение на острове, три дня назад пришли два корабля и опять связь с островом прервалась. – Сменил тему Аслот.

Три дня назад с острова пришли два корабля, уже у столбов они узнали, что по сейдонскому океану прошла волна убийца, но, ни каких сведений с острова ещё не поступало. Положение в Пирине, тоже было не совсем ясное. Много было слухов и мало достоверной информации. Даже капитаны прибывших кораблей не могли дать полной и чёткой картины.

−А что мы можем сделать, будем с тобой горевать, этим мы ни кому не поможем. – Лантнат, со специями, «колдовал» над куском жареного мяса. – Сколько, за всю нашу историю, было землетрясений или тех же, волн – убийц.

−Меня удивляет твоё спокойствие. – Аслот жевал и пристально наблюдал за неспешными движениями своего начальника.

−Ни когда не переживай за то, что ты, не в силах изменить. Прошла волна или это всё пустые россказни, мы с тобой, на природу повлиять не можем.

Аслот уже ни раз подумывал об отставке, ему уже намекали. Приличное выходное пособие, к тому же родственники, того, кто займёт его место, обещали поддержку, а у него двое сыновей и дочка. Надо было думать и об их будущем. Он уже скопил приличную сумму и присматривал имение, где ни будь в окрестностях Пилона.

Но решение Ликона в корне меняло обстановку, при столь влиятельном покровителе можно было думать  и о продолжении карьеры. Да и отношения с Лантнатом складывались хорошо.

…Навалилось всё столь стремительно и самое главное неожиданно. А то, чего он опасался в первую очередь, отошло на второй план. Опасался то он, конечно же мести Гелана. Но в их отношениях, как ни странно, наметилось потепление. При встрече, Гелан, протягивал руку, для рукопожатия. – Ты не переживай, я не собираюсь вербовать тебя в свою веру, да и вообще, рукопожатие придумали как раз таки в месилоне, они считают что из ладони выходит энергетический поток. Поэтому то, люди и протягивают друг другу правые руки, для приветствия и обмена энергетикой. – Улыбался Гелан.

Аслоту было всё равно, откуда выходят потоки энергии, не до этого ему было, но хорошо ещё, что с Геланом пока что перемирие. Раз протягивает руку, значит, ни чего не затевает, а хотя, кто его знает.

Началось всё, три дня назад. По побережью прошлась волна убийца. Войско она, конечно же, не затронула, но часть складов накрыла, да и ещё три небольших корабля, не подлежали восстановлению, они как раз, находились у причалов. Началась срочная эвакуация складов и восстановительные работы. К вечеру того же дня пришло известие о том, что и океанское побережье острова накрыло такой же волной. А вчера, после всех этих неприятностей, он заглянул к Атине.

Вечер в её объятьях, прошёл как всегда, чудесно. Он выходил из её шатра, когда уже стемнело. Атина как правило провожала его до выхода, а в этот раз, что то замешкалась. Боковым зрением он поймал бросившуюся к нему тень. Сработал он чисто рефлекторно, отбил выброшенную вперёд руку и сходу врезал в челюсть противника. Самое интересное было потом. Тот, кого он ударил, вскрикнул женским голосом. И в самом деле, на земле лежала женщина. Принесли светильник, Атина стояла у шатра и тряслась как в лихорадке, в свете фонаря рассмотрели и нападавшую, он её знал, вернее, видел её, в свите Атины. Тая, Сая или как там её. Ещё в тот раз, когда он впервые пришёл к Атине, Аслот заметил её дикий взгляд, но истолковал его по своему. Подумал, что она запала на него. Но теперь то, ему всё стало ясно, без чьих то объяснений. Однополая любовь, как в мужской среде, так и среди женщин, не была чем то, из ряда вон выходящим. По крайней мере, на острове.

−Ну чего тебе не хватает? – Аслот подошёл к Атине, совершенно спокойным. Это, наверное, и испугало её, она попятилась. – Сколько знатных и богатых мужчин увивается около тебя, зачем тебе ещё это, − Аслот залепил ей пощёчину и пошёл к своей колеснице. И только в ней он обнаружил, что вся левая ладонь в крови, − задела всё таки, тварь.

Едва рассвело, Аслот был уже на ногах. Практически одновременно, с известием, о том, что он сломал челюсть, любовнице Атины. Она и сама примчалась на своей колеснице. Он ожидал, что начнутся упрёки и обвинения, приготовился уже к этому. Тем боле, что ещё, там у шатра, решил прекратить свои визиты в шатёр к Атине. Но ошибся. И вообще, женскую логику и уж тем более, женскую психологию, мужчине понять просто невозможно. А последовательность действий женщины, для военного человека, у которого в голове, сомкнутые ряды и строевой шаг…

−Любимый…

Этим то, она и сразила его наповал, в ещё не начавшемся сражении. Вся его заранее выстроенная диспозиция рухнула, не удержались, ни центр, ни фланги. Он то, рассчитывал на короткий разговор, на повышенных тонах. Да и выставить её из шатра.

−Я… Она… Так, от нечего делать, а она влюбилась в меня… Она угрожала, что убьёт тебя… Я хотела отослать её, но…

−Чего же не отослала? – Лицо у Атины было припухшим, половину ночи, наверное, проревела, и даже приличный слой румян и другой косметики не мог скрыть этого.

−Я думала, что она просто пугает меня. Я даже и подумать не могла. Но я её уже отправила подальше.

Все, кто находился в шатре, до прихода Атины, вышли, понимая деликатную ситуацию, для их командира.

−Милый, я не хотела, я так испугалась… − Аслот и сообразить не успел… Атина стояла передним нагая, впрочем, на ней осталось ещё кое что, из одежды, вернее из обмундирования, сандалии.

−Наверное, так её и ваял неуклюжий скульптор. Заранее всё просчитала, долго, наверное, перед зеркалом вертелась в таком вот виде. Женщина, сколько на неё оружия не навесь, она всегда останется женщиной и решает все проблемы по своему. – Аслот молча, смотрел на Атину. – А всё таки хороша, мерзавка.

Как и в прежние дни, когда Аслот приходил в шатёр Ахины, злой и усталый, она, своими ласками снимала напряжение и усталость. Так получилось и сейчас.

… Конфликт был улажен, да и кроме этого, дел было по горло. Гелан смотрел на его перевязанную руку, с улыбкой. Аслот ожидал, что он скажет сейчас, что ни будь язвительное, но тот лишь понимающе подмигнул, всякое бывает.

Лантнат пребывал в ужасном расположении духа. Почта пришла и ему, прочитав которую, Аслот тоже призадумался. Послание от верховного, содержало, хоть и не ругательные фразы, но если их перевести на общедоступный язык, выходило как раз, то самое.

−Чего хорошего написал тебе мой родственник? – Лантнат налил вина в бокалы, − после таких посланий и вино кажется, через чур кислым.

−Хорошего мало, называет нас паникёрами и трусами. Не верит, что «северный союз» выслал достойное войско и тем более, выставил две тысячи тяжёлой конницы.

−Неужели эта тяжёлая конница столь грозная сила? И ни как с ней не справишься?

−Дело не в ней, не в коннице. Дело в нас. Мы слишком статичны, мы опираемся на пехоту, если бы у нас вместо двух пехотных легионов, было бы, два легиона конницы, пусть даже и лёгкой, я бы так не волновался. Кстати, с последним рейсом прибыло пол легиона средней конницы. Да, ещё, «северяне» выдвигаются к кувшину.


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *